Богуслав старательно занимался военной подготовкой. В это время он встретился с четырнадцатилетним русским мальчиком Колей Колтыгиным, с которым у него завязалась сердечная дружба. У Коли не было родителей — они погибли от рук гитлеровских палачей. После смерти родителей Коля скитался по территории Советского Союза, охваченной пожаром войны. Несчастного мальчика-сироту встретил офицер-политработник, который взял его под свою опеку. Вскоре Коля окончил курсы разведчиков и стал солдатом Красной Армии. В период когда в Советском Союзе началось формирование польской армии, Колин опекун был направлен в Войско Польское в качестве специалиста-инструктора. Он забрал с собой и Колю Колтыгина. Таким образом оба мальчика в 1944 году оказались в Хелме, в составе формировавшейся 2-й армии Войска Польского.

Богусь и Коля ежедневно встречались в штабе 1-го танкового корпуса, куда они приносили донесения из своих полков или получали там приказы. Встречались они также и на военных учениях, во время установки телефонных линий и т. п. Их знакомство вскоре переросло в сердечную братскую дружбу. Вначале им много хлопот доставляли языковые трудности. Однако Богуслав очень быстро начал усваивать русские слова, а затем и целые предложения. Особенно легко он запоминал советские песни. У Коли же дела с польским языком шли значительно хуже. Поэтому, в конце концов, получилось так, что они стали разговаривать между собой по-русски.

В первый период подготовки к отправке на фронт у мальчиков было мало свободного времени. Однако им всегда удавалось выкроить час-другой после полудня. Тогда они убегали в соседние деревни, где самым их любимым развлечением была стрельба. Стреляли беспрерывно — пока не надоест. А условия благоприятствовали этому занятию: у них в распоряжении были спортивная и боевая винтовки, а также наган, который выдали Коле.

Эта страсть к стрельбе, впрочем, доставляла им немало неприятностей. Например, однажды в их полк пришли солдаты из соседней части с жалобой, что кто-то из района размещения 24-го полка стреляет в их направлении. Это могло привести к трагическим последствиям. В полку легко установили, что этим занимаются Богусь и Коля, которые действительно стреляли в том направлении по бутылкам. У ребят отобрали оружие.

Как-то ребята снова «погорели» из-за патронов к нагану. Они начали потихоньку уносить их со склада. Небольшие кражи сходили им безнаказанно. Но однажды, воспользовавшись тем, что начальник склада чем-то отвлекся, они утащили много патронов. Начальник склада быстро установил, кто это сделал. С ребятами серьезно поговорили и внушили, что так поступать нельзя, а потом дали дополнительную нагрузку по службе и заставили мыть котлы на полевой кухне. Второе, впрочем, было значительно приятней, так как после работы повар всегда им подкидывал что-нибудь из своих запасов.

Коля ежедневно навещал Богуслава на его телефонном коммутаторе. После полудня, когда телефон был мало загружен, мальчики вели долгие беседы на самые различные темы. Разумеется, чаще всего говорили о войне. Ребята знали, что скоро 1-й танковый корпус будет отправлен на фронт. Их воображение рисовало картины сражений, в которых они будут участвовать. Им грезились необычайные приключения, яростные перестрелки, героические подвиги… Коля был большим фантазером. Он рассказывал Богуславу, как он пойдет в разведку, проникнет к врагу в тыл, как во время ночных вылазок станет крупнейшим специалистом по захвату «языков». Число немецких пленных, которых он должен был привести после очередных вылазок, беспрерывно росло. Но самой большой мечтой Коли было поймать какого-нибудь очень важного немецкого генерала! Может, даже генерала СС! Разумеется, каждый подвиг Коли будет отмечен наградой. Вся грудь его будет увешана медалями!

Мечты Богуслава были более прозаическими. Он знал, что ему придется делать на фронте. Он уже хорошо умел протягивать телефонную линию, знал, как чувствительно бьет по спине катушка с проводом, мог представить себе, как сидят в засаде враги, которые перед этим перерезали телефонную линию. В этот период Богуслав настойчиво учился работать с радиостанцией. Меньше думая о героических подвигах, он мечтал скорее о том, чтобы во время сражений попасть в экипаж танка.

Он, конечно, понимал, что служба танкиста нелегкая, но считал, что сражаться в танке — это нечто значительно большее, чем беготня по кустам с телефонной катушкой.

Таковы были ребячьи беседы и мечты в период ожидания отправки на фронт. А этот момент приближался со дня на день.

В январе 1945 года Красная Армия, а вместе с ней 1-я армия Войска Польского начали от Вислы большое наступление. В течение января, февраля и марта Восточный фронт продвинулся далеко на запад, до Одера.

2-я армия Войска Польского 28 января двинулась с Люблинщины в направлении фронта. Так как она должна была действовать в составе 1-го Белорусского фронта, ей было приказано сосредоточиться в районе Хощно, Гожува-Велькопольского и Кшижа. Марш совершался в очень трудных условиях — морозы и снежные метели сменялись оттепелями и гололедью. Зато польской армии не угрожали в такую погоду атаки врага с воздуха.

1-й танковый корпус и входивший в него 24-й самоходно-артиллерийский полк, в котором служил Богуслав Божек, был переброшен в район Мыслибожа, к северу от Гожува-Велькопольского.

Вскоре 2-я армия Войска Польского вошла в состав 1-го Украинского фронта, чтобы принять участие в ликвидации немецких войск, окруженных во Вроцлаве.

Это решение, однако, не было осуществлено, так как в это время (конец марта и начало апреля 1945 года) Советская Армия закончила подготовку к крупной операции, которая должна была закончиться окружением и взятием Берлина. В связи с этим было решено, что кроме 1-й армии Войска Польского, которая входила в состав 1-го Белорусского фронта, в Берлинской операции примет также участие 2-я армия Войска Польского. Она должна была наступать на Нисе Лужицкой.

Поэтому 4 апреля 1945 года соединения 2-й армии начали марш к Нисе Лужицкой, где они должны были сменить соединения 13-й советской армии и подготовиться к участию в исторической Берлинской операции. В составе 2-й армии оказался и 1-й танковый корпус.

И вот польские солдаты оказались на границе новой Польской Народной Республики.

Длительный переход к берегам Нисы, протяженностью в тысячу километров, проходил для Богуслава Божека и Коли Колтыгина в атмосфере радостного подъема. В одну из ночей полк проезжал через Варшаву, и Богуслав видел с платформы свой родной дом в районе Праги.

Оба мальчика, когда это только было возможно, находились вместе. Коля рассказывал о своих братьях, Богуслав же о своем младшем брате Метеке. В части подшучивали над ними, называли неразлучными попугайчиками или сиамскими близнецами.

2-я армия Войска Польского, входившая в состав 1-го Украинского фронта, в Берлинской операции должна были нанести удар по врагу в направлении Будишина и Дрездена.

Почти накануне боевого крещения весь полк пережил тяжелый удар. Совершенно неожиданно, как гром среди ясного неба, на них свалилось известие о гибели командира их полка, советского офицера. Погиб он совершенно случайно, от шального снаряда. Командир полка, которого все очень любили и уважали за трудолюбие, справедливость и сердечное отношение к подчиненным, был первым павшим солдатом 24-го полка. К Коле и Богусю он относился, как к своим сыновьям, не раз их даже отчитывал, но чаще объяснял им что-нибудь, поощрял их стремление совершенствовать военные знания, приглашал к себе на обед, рассказывал о тяжелых боях с немцами, показывал им полученные ордена и медали. Неудивительно поэтому, что оба паренька очень переживали его смерть. Похороны командира полка были для них тяжелым переживанием. Оба они получили разрешение стоять в почетном карауле у гроба командира.

События последующих дней отодвинули на второй план этот трагический случай. Генеральное наступление было назначено на 16 апреля 1945 года. Но уже раньше на отдельных участках начались бои с целью уточнения расположения группировок противника и захвата плацдармов. В ходе этих боев были взяты пленные, а в трех местах была форсирована Ниса и захвачены плацдармы, что позволило навести переправы и мосты.

Наступление на участке 2-й армии Войска Польского началось мощным залпом, который обрушили на немецкие оборонительные позиции гвардейские минометы — «катюши». С этого момента польская и советская артиллерия вела непрерывный огонь, поддерживая наступление. Одновременно саперы приступили к наведению мостов и понтонов. Около семи часов на двадцатидвухкилометровом участке фронта была поставлена дымовая завеса, и под ее прикрытием пехота начала форсирование Нисы. Реку переплывали на лодках, сбитых плотах и вплавь. Час спустя советские самолеты нанесли удар по позициям противника, что, конечно, очень подбодрило польских солдат, перешедших в атаку.

24-й полк был придан 4-й танковой бригаде. По плану предусматривалось, что эта бригада, как и весь 1-й танковый корпус, переправится через Нису и вступит в бой около двенадцати часов. Однако наведение мостов у Ротенбурга и Нидер-Нойндорфа задержалось.

Только в половине четвертого Богуслав Божек вместе со своей самоходной установкой оказался на мосту.

Вскоре после переправы на западный берег Нисы 4-я танковая бригада и части 24-го полка подверглись усиленной бомбардировке противника.

Эта бомбежка и упорное сопротивление противника в районе Усмансдорфа не дали возможности 4-й бригаде выполнить в первый день наступления поставленную перед ней задачу — переправиться через реку Вайсер-Шёпс. Вечером полк Богуслава вместе с 4-й танковой бригадой вышел в леса, где расположился также командующий 2-й польской армией генерал Сверчевский вместе с оперативной группой штаба.