Но все же эти местные – жутко крепкие ребята, и к тому же настырные. Вместо того, чтобы спокойно сдохнуть или, на худой конец, обратиться в бегство, этот увалень вздумал контратаковать, причем, похоже, применил какое-то врожденное умение вроде клича берсерска. Заорал так, что с потолка какая-то труха посыпалась, и бросился на меня, размахивая своей колотушкой так, что ее сложно было разглядеть. Несколько ударов я, похоже, пропустил, но они пришлись в щит. Он благополучно лопнул, и в стороны брызнули блестящие серебристые лезвия, похожие на осколки зеркала. Йотун оказался истыкан ими, будто подушечка для иголок, и от боли взревел еще сильнее.

Пришлось заткнуть его еще одним ударом Орихалкового клыка. На этот раз бил в прыжке, метя в голову, и урон получился критическим – от морды монстра осталось лишь месиво, раскаленная кровь брызнула во все стороны, часть ее снова ошпарила меня.

Ч-черт, больно! Все-таки связываться с этими огнеопасными ребятами – себе дороже.

К счастью, ожоги были хоть и болезненными, но не очень глубокими, так что я даже не стал пользоваться лечебным зельем – сами заживут.

В вылетевшей из тела йотуна сфере Ци было на удивление много красного, притом, что интеллектом здоровяк явно не изуродован. Однако стихия Огня связана не только с Интеллектом как таковым, но и вообще с любой магией. В том числе поэтому игроки-волшебники так любят охотиться на всякое редкое зверье, обладающее врожденными магическими способностями. Не боевым путем Интеллект качается довольно муторно, да и при убийстве большинства мобов и игроков его дают не много. А вот магическая тварь – этакий джек-пот. Тут тебе и порция Интеллекта, и редкие ингредиенты для крафта и всяких зелий. Плюс, как правило, на таких существ и квесты всякие завязаны.

Хотя стихия Огня и не была у йотуна доминирующей, я все же не удержался и поглотил именно её. Апнул аж четыре пункта – с 204 до 208. Силы или живучести в здоровяке было в разы больше, но при моих 500+ их я бы вряд ли поднял даже на единицу.

Убедившись, что поблизости нет сородичей красноглазого и чуть скорректировав курс, я отправился дальше.

Довольно скоро выяснилось, что раскаленная кровь – довольно распространенная для местной живности защитная функция. Даже на здоровенных, размером с блюдце, мокриц, снующих под ногами, наступать не стоило, поскольку они буквально взрывались, обрызгивая сапоги жидким напалмом. Я, впрочем, без этого на них наступать не собирался, но в потемках, увы, не всегда видишь, кто там ползет.

Крупные, размером с собаку, саламандры со светящейся в темноте кожей не только обжигали своей кровью, но еще и плеваться умели огненными сгустками. Мерзкие создания – шипят, кряхтят, нападают целыми стаями штук по пять особей. К счастью, весь этот органический напалм, вспыхивающий при контакте с воздухом, довольно быстро гаснет, достаточно переждать с полминуты. Оно и понятно – иначе как бы эти твари тут вообще выживали. Растительной пищи тут не видно, так что они явно постоянно жрут друг друга.

Близость очередной крипты я засек, когда остановился для очередной медитации – пора было обновить баффы, да и ускоренная регенерация после стычки с саламандрами пришлась бы как нельзя кстати.

Вход в крипту, судя по всему, был ярусом ниже и к востоку от меня. Отыскать его оказалось несложно – он располагался рядом с огромным озером вязкой тестообразной лавы, из которого торчали островки твердого черного камня. Окрестности озера кишмя кишели саламандрами, какими-то приземистыми тварями, похожими на обросших каменными шипами черепах, и прочими тварями. За местных мобов, как я уже заметил, дают довольно жирные порции опыта, но, увы, тратить время на фарм Ци я сейчас точно не мог. Моя разведка и без того затягивалась, и я до сих пор не нашел ничего ценного для Молчуна. И, похоже, к концу этой сессии ничего и не найду. Шеф явно будет недоволен.

С потолка пещеры свисали массивные конусовидные наросты, в два-три охвата у основания. Цепляясь за них Жалом, я пересек озеро лавы поверху, и мобы, пасущиеся на островках, лишь бессильно шипели, проводя меня взглядом. Да и то только те, кто успел меня заметить. Возле же самого входа в крипту, как всегда, был относительно безопасный участок.

Я поднялся по вырубленным в камне ступеням и окинул взглядом кольцеобразную каменную окантовку входа с выбитыми на ней ксилайскими иероглифами.

Крипта Благословения стали.

Бакхо появился, как всегда, бесшумно – от стены отделилась тень, на глазах сгущаясь, обретая цвет и черты. Тот самый тигр, которого я встретил снаружи. Хм, а я думал, он привязан к своему маленькому храму.

Бакхо кивнул мне, не сводя с меня взгляда своих пустых черных глазниц. Я поклонился в ответ.

– Мангуст неплохо продвинулся на пути Металла, – произнес он своим густым басом. – Но почему он оставил позади не пройденные испытания?

– Ты ведь говорил, что крипты можно проходить в любом порядке, – пожал я плечами. – Я вернусь к ним позже, когда буду готов.

Тигр покачал головой.

– Мангуст и сейчас готов, просто не знает об этом. Отступать и набираться сил нет смысла. Ни одна из крипт не дает претенденту такого задания, которое он не смог бы выполнить.

– Да, мне уже говорили об этом. Буду иметь в виду.

Я коснулся каменной плиты, подождал, пока створки врат разойдутся, и уже привычно шагнул сквозь магический барьер.

Короткий коридор вывел меня в длинный овальный зал с низким потолком. Глиф я увидел почти сразу – он светился в глубокой нише на противоположной стороне зала.

Вдоль стен и с потолка на цепях свисали колокола, гонги, масляные светильники различных размеров и форм, а в полу я разглядел несколько глубоких поперечных канавок шириной в ладонь, окантованных железными полосками.

Было тихо, и тишина эта мне жутко не нравилась. Зал, или, строго говоря, широкий коридор, пока выглядел довольно безобидно, и дорогу к глифу мне ничего не преграждало – дескать, иди и возьми. Разве что красную ковровую дорожку не постелили. Снаряжение и умения снова были недоступны, но я даже не сразу это полез проверять – похоже, большинство крипт придется проходить в таких условиях, и это не так ужасно, как казалось поначалу.

Шагал я осторожно, но не то все-таки умудрился наступить на потайную кнопку, не то коридор автоматически отреагировал на мое продвижение. Сбоку неожиданно, как чертик из табакерки, выскочил примитивный каменный манекен – этакий столб с чисто символически обозначенной головой и торчащими во все стороны горизонтальными брусками разной длины. Двигался он по канавке в полу, одновременно проворачиваясь вокруг вертикальной оси то в одну, то в другую сторону. Ритм движений у него был рваный, так что сходу проскочить мимо него не получилось – я замер вне досягаемости деревянных конечностей, пытаясь предугадать его движение.

Справа, как назло, ухнул здоровенный медный гонг, отвлекая внимания, а сразу же следом за ним – еще один, в глубине залы. Позади меня что-то ухнуло, и я едва успел отскочить от протянувшихся в мою сторону длинных заостренных кольев. Из того коридорчика, через который я сюда вошел, на меня медленно, но неотвратимо надвигалась вертикальная плита, сплошь покрытая этими шипами. Недвусмысленно намекают, что надо продвигаться дальше.

Еще немного – и в коридоре вообще все заходило ходуном. По канавкам в полу заелозили туда-сюда еще с десяток манекенов, закачались, как маятники, длинные бревна, подвешенные к потолку, загудели со всех сторон колокола и гонги. Я будто бы оказался внутри старинной музыкальной шкатулки, скрещенной с мясорубкой.

Попытался проскочить мимо первого манекена, оттолкнув попутно его конечность, метящую мне прямо в лицо. Тот неожиданно легко поддался и прокрутился в обратную сторону, хлестнув меня другой палкой, установленной уже на уровне моих колен. Тут же, будто напружиненный, развернулся и звезданул меня привязанным к концу одной из палок мешочком с чем-то сыпучим. От удара мешок сорвало с конечности, и манекен замер. Только это меня и спасло – я был сбит с ног и здорово оглушен, а подпирающая сзади шипастая плита уже почти догнала меня.

Откатился в сторону, поднялся на ноги, стараясь не обращать внимания на ушибы. Манекен был по-прежнему неподвижен – похоже, этот груз на конце одной из его конечностей был чем-то вроде кнопки выключения. На следующих были такие же, но уже по два-три, а то и по четыре. Да и сами автоматы дальше по коридору были куда злее – крутились и метались из стороны в сторону так, что сложно было уследить за ними взглядом.

Долбящие со всех сторон гонги и колокола жутко мешали сосредоточиться – на каждый удар я невольно дергался и оглядывался. Кажется, не будь этого раздражающего перезвона – путь был бы гораздо легче. При этом и совсем игнорировать эти звуки было нельзя – это я понял, когда после очередного удара колокола этот самый колокол, раскачиваясь на длинной цепи, шарахнул меня по спине, пока я пытался сбить мешочек с песком с очередного манекена.

Я в который раз вспомнил слова Бао про то, что монах школы Металла должен пройти через то, что проходит заготовка в руках оружейника, когда становится клинком. И действительно, чувствовал я себя так, будто меня непрерывно лупят деревянными киянками. Удары манекенов и подвешенных на цепях грузов были не смертельными, но весьма увесистыми. А пытаясь отбить один из устремившихся ко мне светильников, я и вовсе ошпарился горящим маслом.

Но время шло, я продвигался по коридору все дальше, и все еще был жив. Эмоции сменяли друг друга, как в калейдоскопе – ярость, досада, решимость, вспышки страха в моменты, когда утыканная острыми кольями плита подпирала уже под самую спину, а я все не мог миновать очередной манекен. Менялись и тактики, которые я пытался применять. К середине пути я окончательно понял, что бесполезно пытаться просчитать движения препятствий. Большинство из них было устроено так, чтобы двигаться в ломаном ритме, непредсказуемо меняя скорость и траекторию. Вокруг царил чистый хаос, и полагаться можно было лишь на собственную скорость реакции и на сиюминутные импульсы. Видишь открывшийся просвет – прыгай, бей, отталкивайся. Не думай о том, получится или нет. Думать тут вредно.