Майя снова уселась рядом:

— Он подойдет через минуту. Сначала никак не хотел верить, что ты — это ты.

— Но ты его убедила.

— Я могу быть достаточно убедительной.

— Что правда, то правда. — У меня не было ни единого шанса выстоять, когда она взялась за меня всерьез. Хотя, с другой стороны, это вообще мое слабое место.

Зазывала пристроился рядом через несколько минут. Он подался вперед, чтобы заглянуть мне в лицо:

— Это вы.

— Крайне неуместное замечание. Вышло так, что мне пришлось исчезнуть. Может быть, я бежал из города. Ты видишь не меня. Ты видишь какого-то неизвестного зеваку, который пришел сюда поглазеть.

Зазывала приподнял бровь. Проклятие, ненавижу, когда крадут мои трюки.

— Сейчас тяжелое время. На Организацию давят. Некоторым из нас приходится становиться невидимками. Но скоро мы все уладим.

— А что, кстати, происходит? Я торчу здесь как привязанный, и до меня доходят только какие-то дикие слухи.

— Правда безумнее любых, самых диких слухов. — Я пересказал ему кое-что, включая подробности нападения на дом Чодо. Он не хотел мне верить, но история была настолько сочная, что он ее проглотил.

— Кошмар, — сказал он. — Они действительно спятили. Я готов помочь. Как и все здесь. Но я не вижу, что мы могли бы сделать.

— По нашим прикидкам, два человека располагают сведениями, без которых нам не расхлебать эту кашу. Одна из них — женщина, о которой я спрашивал. Не могу назвать тебе ее имени — их у нее не меньше сотни, но я почти уверен, что она работает вон в том доме.

Зазывала посмотрел туда и презрительно фыркнул:

— Дойлов дом для слюнтяев. Дюжина роскошных кисок, и половина из них не дает. Платишь просто, чтобы посмотреть.

— Каждому свое. Если бы в мире не было людей с причудами, мы с тобой остались бы не у дел.

— Твоя правда. Что ты хочешь узнать?

— Ты видел какую-нибудь потрясающую блондинку, которая регулярно заходит в этот дом и выходит оттуда?

— Даже нескольких. Тебе придется дать более подробное описание.

У меня ничего не вышло. У Джилл Крайт, несмотря на броскую внешность, было неуловимое свойство, словно в действительности она была целой командой женщин, каждая из которых немного отличается от другой.

— Забудь о ней. Считаю, она все-таки работает здесь. Если я прав, я ее поймаю. Просто буду сидеть на этой скамейке, пока она не объявится. А как насчет того типа, за которым я гнался прошлой ночью?

— Что за тип?

— Майя, опиши. Ты лучше его рассмотрела.

— Не так уж и хорошо. Он приземистый, с большим носом, который, видно, когда-то был сломан. У него темноватая кожа. Лысый. В шляпе, конечно, это незаметно. Оба раза был прилично одет. Но одежда сидит на нем мешковато. Похоже, он не привык ее носить… — И так далее. И так далее. Хотел бы я иметь такое острое зрение и такую память.

— Пожалуй, я действительно припоминаю похожего парня. Он появился как раз перед тем, как ты поднял шум, — сказал зазывала. — Я заметил его только потому, что он выскочил оттуда, как будто его демон за задницу тяпнул.

— И что же?

— Это все, что я могу вам сказать. Он удрал.

Именно это я и ожидал услышать.

— Ты узнал его?

— Ты имеешь в виду, знаю ли я, кто он? Нет. Но я видел его в наших краях. Появляется в Веселом Уголке каждые четыре-пять дней. Раньше ходил к нам на представления. Но с тех пор, как Дойл открыл свой дурацкий домишко для брехунов, парень забросил и шоу, и бордели.

— Не так уж это глупо, если подумать.

— Наверное, ты прав. Выдохся старый козел. А я никогда не пойму слизняков, которые туда таскаются.

Я сомневался в его искренности. Он понимает их, даже слишком хорошо понимает. Если бы парни вроде него не отличались понятливостью, у них бы не было ни единого шанса преуспеть в бизнесе, где требуется ублажать людей, нуждающихся в услугах Веселого Уголка. Но вслух я не стал распространяться на эту тему.

Зазывала встал:

— Всегда рад помочь Большому Боссу. Да, не знаю, пригодится ли тебе это, но лысый чудила со здоровенным носом, по-моему, какой-то важный священник.

Что-то встрепенулось во мне на уровне подсознания.

— Ты уверен?

— Он воровато шныряет тут и в то же время ведет себя так, словно люди должны преклонять перед ним колени. Я знавал других священников, они вели себя так же. Они вроде бы не хотят привлекать к себе внимание, но уже привыкли к особому обращению. Улавливаешь мою мысль?

— Спасибо. Я упомяну о твоей помощи. Может, награда обломится.

— Я сумею найти ей применение.

— Как и любой из нас. — Я наблюдал, как он пересек улицу и занял свой пост. — Священник, — пробормотал я. — Еще один святой отец и, возможно, тоже важная шишка. С квартирой в том самом доме, где Джилл развлекалась с Магистром Перидонтом.

— Не похоже на простое совпадение, — согласилась Майя.

Я не рассказывал ей подробностей о Перидонте. Теперь решил довериться ей и выложил все с самого начала.

Майя долго молчала, а когда заговорила, выдала следующее:

— Я знаю, о чем ты думаешь. Но это слишком дико.

— Вероятно, ты права. Но… тогда одно начинает увязываться с другим. Даже если результат выходит диким. Ведь Перидонт, когда приходил ко мне в первый раз, хотел, чтобы я разыскал Хранителя Агире и Мощи Террелла.

— Всего лишь предположение, Гаррет. Осенняя паутинка. Почти призрачная.

— Может быть. Как только мы выясним, что Хранитель ничем не напоминает этого типа, можно об этом забыть.

Майя кивнула.

— Но пока давай я все-таки поиграю с ним. А ты послушай и скажи, где у меня дыры.

— Ладно.

— Джилл Крайт работает здесь, выслушивая горестные истории и печальные исповеди. Она чуточку жадновата, поэтому иногда встречается со своими клиентами на стороне, в свободное от работы время. Может, она не совсем честна и пытается выяснить, кто они. Может, истина открывается ей случайно. Но, так или иначе, Джилл узнает, что среди ее постоянных клиентов есть и Великий Инквизитор, и Хранитель. Возможно, у нее возникает идея сорвать крупный куш. А может быть, она действует бескорыстно.

Как бы то ни было, она организует нечто вроде подпольных переговоров. Возможно, два кита действительно пришли к соглашению. Но тут в городе объявляются Сыны Хаммона. Почему-то они тоже охотятся за Мощами. Агире пускается в бега. Он подсовывает Мощи Джилл, чтобы она позаботилась о них, пока он отвлечет этих голубчиков и уведет их подальше от гнезда. Перидонт ничего не знает о том, что происходит. Он знает только, что Агире и Мощи исчезли.

Спустя какое-то время Перидонт связывается с Джилл и узнает, что произошло с Агире и реликвией. Теперь ему нужно побольше разузнать о Сынах Хаммона, но мне он этого не говорит. Типичный клиент, он не желает снабжать меня сведениями, которые могут ему повредить, и в надежде, что я откопаю что-нибудь полезное для него, посылает меня ковыряться в мусоре с завязанными глазами.

Тем временем из-за его желания прикрыть свою задницу и из-за недальновидности церковных политиков дела принимают скверный оборот. Когда Перидонт наконец решает, что увяз слишком глубоко и самостоятельно ему не вылезти, он отправляется ко мне. И попадает в засаду. Кстати, я не уверен, что его убили Сыны Хаммона.

Это была самая длинная из речей, которые я когда-либо произносил. Я выложил все, не останавливаясь. Майя молчала.

— Что ты думаешь по этому поводу?

— Ты взял ложный след. Я не могу этого объяснить. Но лучше тебе повторить все Покойнику. Он скажет, почему этого не может быть.

— Значит, ты думаешь, что я ошибся?

— Я не хочу, чтобы все было так, как ты рассказал. Не спрашивай, почему. Это просто эмоции. На самом деле я боюсь, что ты прав.

Что ее напугало? Возможность того, что все вылезет наружу, будет на руку охотникам за скандалами?

Разумом я понимал опасность. Сыны Хаммона предстанут перед публикой аскетами, людьми строгих нравов, у которых есть бог, говорящий с каждым из них, в то время как две крупнейшие Анитские конфессии попустительствуют разврату, погрязли в коррупции и демонстрируют полную беспомощность…