– Вы слышали о кошельке Фортуната, миледи? Серьезно! Кто бы мог подумать… Вы бы удивились, узнав, что сами сделали бы из этих трех платков такой кошелек, и безо всяких затруднений.

– Да? – ответила Леди Мюриэл только для того, чтобы он продолжил говорить, так как он явно ожидал вопроса . – О, дорогой Мин Херц, умоляю, скажите! Я не примусь за чай, пока не сделаю его.

– Сначала, – сказал Мин Херц, – наложите один платок на другой, держа их за углы. Соедините попарно правые и левые углы, и зазор между ними будет ртом кошелька. Теперь сшивайте.

Она сделала несколько стежков, выполняя эту инструкцию.

– А если я сошью еще эти концы, получится мешочек?

– Не совсем, миледи. Выверните угол вот так, сшейте его с нижним, а теперь другой точно так же. Сшивайте так.

– Но это же будет неправильно! Так нельзя!

– Разумеется, неправильно. А вот что нельзя – позвольте с вами не согласиться.

– А, понимаю, – сказала Леди Мюриэл. – Получается вывернутый наизнанку мешочек. Это ловко придумано: самые большие богатства можно собрать, делая то, что нельзя. Или, вернее, превращая «нельзя» в «можно». Да, это настоящее открытие!

– Вы слыхали про кольцо Мёбиуса? – спросил Мин Херц. – Берете полоску бумаги, перекручиваете ее и склеиваете концы.

– Да, это мне знакомо, – согласился Граф. – Мюриэл делала такое, чтобы позабавить детей?

– Да, я знаю этот фокус, – подтвердила Леди Мюриэл. – У такого кольца один край и одна поверхность.

– И мешочек такой же? – предположил я. – С одной поверхностью с обеих сторон?

– Конечно! – воскликнула она. – Только это не мешочек. Что мы туда сможем положить, Мин Херц? Почему вы сравниваете это с кошельком Фортуната?

Старец, сияя улыбкой, посмотрел на нее, как Профессор в недавнем прошлом:

– Как же вы не понимаете этого, дитя мое? Все, что вне этого мешка, то и внутри его – это одно и то же! Весь мир оказывается в этом маленьком кошельке!

Ученица захлопала в ладоши от восторга:

– Я нашью себе побольше таких кошельков и приобрету весь мир!

– Зачем же больше? – удивился старец. – То же самое вы сделаете и с помощью одного кошелька. Ведь он тоже вмещает бесконечность! Можете проверить.

– Обязательно проверю. Но это как-нибудь потом. А сейчас расскажите нам, пожалуйста, еще что-нибудь!

И ее лицо стало совсем как у Сильви. Я даже оглянулся в поисках Бруно, который должен был обнаружиться где-то рядом.

Мин Херц начал глубокомысленно раскачивать ложку на краю чашки.

– Волшебный кошелек даст вам все богатства мира, но он не даст вам времени!

Последовала минутная пауза. Леди Мюриэл воспользовалась ею и наполнила чашки.

– В вашей стране, – начал Мин Херц, – поразительно умеют тратить время впустую. И куда же оно девается потом?

Леди Мюриэл вновь стала серьезной.

– Разве можно об этом знать? Нам известно только, что оно уходит безвозвратно.

– А в моей стране… то есть в той стране, где я сейчас живу, – сказал старик, – люди создали банк времени и кладут его на депозит – время, разумеется. Представьте себе длинный утомительный вечер. Вы тоскуете. Маетесь, но ведь не ляжете спать раньше времени. А очень хочется, чтобы час сна подошел быстрее. Что вы обычно делаете в таких случаях?

– Мне просто хочется бросаться вещами, – призналась она.

– Вот именно! – воскликнул старик. – А в той стране люди никогда так не делают. Они сохраняют все неиспользованные часы и когда нуждаются в дополнительном времени, берут их. Я не могу этого объяснить точно…

Граф слушал со слегка недоверчивой улыбкой:

– Почему же вы не можете этого объяснить?

Мин Херц ответил:

– Потому что в вашем языке нет слов для выражения соответствующих смыслов. Я мог бы объяснить приблизительно и описательно, но вы не поймете. А на моем языке (интересно, что он понимал под этим?) это объяснить вообще невозможно.

– Именно! – сказала Леди Мюриэл. – Я пыталась изучать этот язык, но так его и не превзошла. Расскажите мне еще что-нибудь об этой замечательной стране – как сможете. Это все так интересно! Я слыхала, там много необыкновенного.

– Да, пожалуй, даже многовато. Эти люди, например, управляют поездами безо всяких движителей. Не думаете ли вы, что это еще замечательнее?

– Но где они берут энергию? – рискнул я спросить.

Мин Херц внимательно посмотрел на меня, протер очки, надел их снова и сказал:

– Они используют силу тяжести. Вашим автохтонам известно о таковой?

– А кто такие автохтоны? – спросила Леди Мюриэл. – И почему вы все время говорите о непонятном? Образованность свою хотите показать? 

– Отнюдь, – ответил Мин Херц. – Я хотел выразиться понятнее. Автохтоны – это аборигены.

– В таком случае, – сказал я, удовлетворенный последним объяснением, но озадаченный ситуацией в целом, – нашим автоаборигенам известно, что с помощью силы тяжести можно ехать только вниз.

– Вот именно! – присоединился Граф.

– Так у нас и ездят, – объявил Мин Херц.

– Значит, в одном направлении? – уточнил Граф.

– Нет, в обоих, – невозмутимо ответил Мин Херц.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – признался Граф. – Но если все железные дороги проложены вниз… А такое вообще-то возможно?

– Именно так они и проложены, – подтвердил Мин Херц.

– Вы не могли бы нам это объяснить? – осторожно спросила Леди Мюриэл. – Но только не прибегайте к вашему таинственному языку!

– Без труда, – ответил Мин Херц. – Эти железные дороги пролегают через тоннели, проходящие землю насквозь, через ее центр.

– Вот теперь я все понимаю, – сказала Леди Мюриэл. – Но ускорение в центре тоннеля должно быть максимальным.

Мин Херц ухмыльнулся, довольный интеллектом Леди Мюриэл, которая все схватывала на лету. Он все более увлекался ученой беседой.

– Хотите я расскажу вообще о принципах движения? – спросил он с тонкой улыбкой. – Например, мы не боимся, что лошадь может понести.

Эту фразу можно было бы трактовать в самых различных смыслах, но мы поняли, что он хотел сказать.

Леди Мюриэл вздрогнула:

– У нас это серьезная проблема.

– Это всё оттого, что у вас карета вся позади лошади. Поэтому карете ничего не остается, как следовать за нею. А если она закусит удила или ей шлея под хвост попадет – тогда что? То-то и оно! А вот у нас лошадей запрягают в центре экипажа. Два колеса спереди, два позади. К верху кареты присоединен конец широкого ремня, проходящего у лошади под брюхом. Другой конец прикрепляется к лебедю.

– А рака и щуку вы тоже запрягаете? – поинтересовалась Леди Мюриэл.

– Нет, только лебедя. То есть, извините, лебедку. У вас такие оригинальные названия. Только мы ее не запрягаем. К ней крепится ремень. Лошадь берет в зубы ремень и бежит очень резво. Доходит до десяти миль в час. А при необходимости мы поворачиваем лебедку пять раз, шесть или семь – сколько надо. И лошадь взмывает в воздух. И пусть она себе брыкается, сколько ей угодно, – экипаж остается на месте. Так что когда лошадь вновь опускается на землю, она в полном восторге.

– А есть еще какие-то особенности у ваших карет? – поинтересовался Граф.

– Есть еще кое-что. Колеса, например, довольно специфические. Но об этом позже. Вы ездите на море, чтобы поправить здоровье. Но иногда, бывает, что вместо этого люди тонут. У нас это исключено. Нет, не полностью: здоровье-то мы поправить можем с горем пополам. Но утонуть – никогда! Вы спросите: почему? А потому что мы не ездим на море. У нас его просто нет. Мы поправляем здоровье на суше. Если, конечно, не подцепим морскую болезнь.

– Пардон! – воскликнул по-иностранному Граф. – Но если нет моря, то где можно подцепить морскую болезнь?

– Так на колесах, – ответил Мин Херц. – Типичная морская болезнь происходит от качки. Возможно, вас качает только на море.

– А вас?

– А нас не так на земле качало. А все из-за колес. У нас они овальные, сударь! Поэтому кареты всё время то приподнимаются, то опускаются.