Сижу на кровати со скрещенными ногами и осмеливаюсь взглянуть в его тревожные глаза.

— Да, думаю, что да, — отвечаю я, тяну рукава, чтобы закрыть пальцы.

Куинн улыбается. — Я так тобой горжусь, Рэд.

— Серьезно? — удивленно спрашиваю я.

Он кивает, его мокрые волосы заслоняют изумрудные глаза. — Да. То, что ты пережила за последние дни, да и за всю жизнь в целом, многие люди не смогли бы остаться в здравом уме.

— Иногда сомневаюсь, нормальная ли я, — тихо говорю я, опустив взгляд.

— Эй, посмотри на меня, — говорит он, подходит к кровати и присаживается на корточки.

У него обеспокоенный вид.

— Рэд, я никогда не встречал таких людей, как ты. Ты — самый сильный человек, которого я знаю. Не верю ему, но он качает головой. — Я говорю абсолютно серьезно. Ты могла бы потерять разум из-за того, что видела за все свои девятнадцать лет. Могла бы быть жестокой, озлобленной, циничной сукой, но ты не такая. Ты заботишься о других не в угоду себе, если это не сила духа, то я не знаю, что это.

Понятия не имею, как на такое реагировать. Он — самый добрый человек, которого я когда-либо встречала, и я люблю его.

— Спасибо тебе, — шепчу я, тянусь к нему и обнимаю за шею.

Куинн целует меня в висок и спрашивает. — За что?

— За то, что веришь в меня, — отвечаю я, не сводя взгляда с его губ.

Куинн вздыхает, а я глажу его по мокрым волосам на затылке. — Однажды и ты поверишь в себя.

Я надеюсь, он прав.

***

Сейчас в Северном Бостоне четыре часа дня, обеденный ажиотаж прошел, и, вероятно, с Аби можно будет поговорить.

Мы находим неприметный таксофон и решаем по-быстрому позвонить, на тот случай если линия прослушивается. Знаю, что мы действуем, как параноики, но лучше перестраховаться, чем быть мертвым.

К счастью, Аби отвечает после пятого гудка.

— Привет, Табита, это я, — тихо говорю я.

Слышу, как она резко вздыхает, а потом быстрые звуки ее шагов по полу. Понимаю, что она ищет уединенное место.

— Привет, Мия, как ты? Я так беспокоилась о вас, ребята, — говорит она, поспешно выдохнув.

— Мы в порядке, Аби. Извини за беспокойство. Мы едва не попались, — говорю я, имея в виду, те две неудачные попытки полиции схватить нас.

— Я рада, что вы позвонили, потому что мой отец сказал, что тебе и Куинну нужно отправиться в Канаду, пока он не сможет распутать это дело. Это займет больше времени, чем ожидалось. Да и к тому же, городской шериф Дэвидсон нацелен на ваш арест, полиция более настойчива, чем когда-либо.

Со вздохом смотрю на Куинна. Все дороги ведут туда, почему именно Канада? Это что, странное решение Вселенной посмеяться надо мной?

Куинн вопросительно поднимает бровь, бессловесно спрашивая меня, в порядке ли и я утвердительно киваю.

— Хорошо, Канада, так Канада.

Куинн удивленно смотрит на меня, когда слышит упоминание о Канаде.

— Ты остановишься у своей мамы? — спрашивает Аби.

Ничего себе, ее отец действительно раскапывал информацию обо мне.

— Не уверена, — вздыхаю я, качая головой.

— Мой отец думает, что было бы безопаснее остановиться у нее, — осторожно предлагает Аби, а меня еще чуть-чуть и хватит удар.

Безопаснее с мамой? Мне ненавистна мысль о том, что я не могу дать Аби утвердительного ответа, что остановиться у матери лучше, чем пускаться в бега.

— Мой папа сказал, что его парни напали на след твоего отца, Мия. Он всего лишь в шаге от тебя. Откуда он знает? — спрашивает Аби, когда я до сих пор не могу прийти в себя после предложения Аби про мою мать.

Закрываю глаза, услышав слова Табиты, я предполагала о таком развитии событий, вот отстой. Знаю, что, в конце концов, отец и Фил догонят меня. И когда это случится, я буду готова.

— Потому что это мой отец. Он знает, как я думаю, — признаюсь я, как же хотела бы, чтобы это оказалось неправдой.

Как только я произнесла эту неприятную правду про отца, Куинн, как в замедленной съемке, медленно поворачивается ко мне.

— Ну, тогда, думай по-другому, Мия. Если внутреннее чутье говорит повернуть налево, поворачивай на право. И тогда удастся сбросить его со своего хвоста, — предлагает она решительным тоном.

— Ты права, Аби. Спасибо тебе, — хочу, чтобы этот разговор о моем отце уже закончился, а то от волнения все горло пересохло.

— Как Тристан? — спрашиваю я, желая сменить тему беседы.

— Он хорошо. Его выписали из больницы. Думаю, они с ним намучались, потому что пациент из него никудышный.

— Его выписали? — спрашиваю я. — Разве еще не слишком рано? Ты вроде говорила, что он пробудет там еще около недели, разве нет?

Куинн улыбается мне. Очевидно, он знает, что его брат такой же упрямый, как и он сам.

— Он хотел по-быстрее выйти из больницы и помочь вам. Он все знает, и хочет сделать хоть что-то, — говорит Табита. Слышу нотку беспокойства в ее голосе.

Без сомнений, она пыталась уговорить его не спешить, видя какую боль он испытывает. Помощь в первую очередь нужна ему самому.

— Он все знает? — спрашиваю я, прочистив горло.

— Да. Я рассказал ему. О, Господи, надеюсь все в порядке? — она думает, что сделала что-то не так.

— Да, конечно. Я только… — смущена и испугана, продолжаю. — Я ненавижу себя за то, что вам ребята приходится участвовать в этом беспорядке. Из-за меня вы увязли в этом.

— Мы пошли на это, потому что любим тебя и хотим, чтобы ты вернулась домой, — твердо говорит Табита. У меня на глазах наворачиваются слезы.

— Я тоже хочу вернуться домой, — отвечаю я, еле сдерживая порыв.

— Мия? — спрашивает Аби, когда я дальше не продолжаю.

— Прости, я здесь. Мне нужно идти. Не уверена, безопасен ли наш разговор по телефону.

— Хорошо, — отвечает она со вздохом.

— Аби, можешь оказать для меня услугу? — спрашиваю я.

— Конечно, — без промедления отвечает она.

— Ты увидишься завтра с Тристаном около четырех по вашему времени? — спрашиваю я, смотрю на улыбающегося Куинна.

— Да, конечно.

Это было трудно не заметить. Хочу спросить, что происходит там между ними, но не знаю как.

— Так вы… — неловкая пауза. Про себя говорю то, что хотела произнести вслух.

Но Аби все понимает. — Это было прекрасно.

Слеза скатывается по моей щеке, и Куинн мгновенно приближается ко мне и обнимает за талию.

— Будь осторожна, Мия, — шепчет Аби, и я слышу, как она тоже плачет.

— Да, буду, — громко втягиваю в нос воздух и вытираю его тыльной стороной ладони.

— Передай Куинну привет, надеюсь, он сделал то, что я ему предлагала, — говорит она, наполовину смеясь и фыркая.

Смеюсь, но все это звучит все равно грустно, потому что я все еще плачу.

Понимаю, что она имеет в виду наше свидание в Новом Орлеане, и так хочу поделиться с ней об этом. Я так отчаянно нуждаюсь в друге, который дал бы мне совет.

— Да, сделал, — отвечаю я, полностью сосредоточив внимание на его изумрудно-зеленых глазах.

Аби счастливо хлопает в ладоши. — Исходя из твоих слов, можно с уверенностью сказать, что вам было весело?

— Ты даже не поверишь насколько, — отвечаю я с ухмылкой, Куинн знает, что сейчас мы говорим о нем.

Аби снова хлопает в ладоши. — Мне не терпится услышать все подробности. Я скучаю по тебе, — грустно добавляет она.

— Я тоже скучаю по тебе, Табита, — тихо произношу я. — Мне нужно идти, — грустно добавляю, ненавижу себя за то, что приходится так резко обрывать разговор.

— Хорошо, поговорим завтра. Пока, Мия.

— Пока, Аби, — вешаю трубку, хочу разговаривать с ней часами напролет.

— Все в порядке? — спрашивает Куинн, когда я так и не выхожу из телефонной будки. Стою там, положив руку на телефон, в надежде остаться здесь навсегда.

Я просыпаюсь от ступора, выхожу наружу на прохладный ветерок.

— Итак, есть хорошие новости, Тристан выписался из больницы. Мне кажется, что он был настоящей занозой в заднице, поэтому они выписали его быстрее.

Куинн с облегчением вздыхает, его лицо сразу меняется, он запускает руку в волосы. — Это мой мальчик, — ухмыляется он. — Итак, плохие новости?

Закусываю губу. — Аби говорит, что мой отец всегда находится в шаге от нас.

— Черт, — говорит Куинн и обнимает меня за талию.

— Откуда он знает, где мы находимся? — с беспокойством в голосе спрашивает он.

— Потому что он знает меня, Куинн. Это не имеет значения, я его дочь, и он понимает, что я, в конце концов, все равно отправлюсь в Канаду, искать маму, — снова бормочу ему в грудь.

Этот факт расстраивает меня. Он знает все мои решения наперед, мое сердце ведет меня к матери.

— Значит, мы не поедем в Канаду. Вместо этого мы отправимся в Мексику. Выиграем время, — говорит он, отпуская меня из объятий.

— Нет, нам нужно двигаться в Канаду. Отец Табиты сказал ехать туда до тех пор, пока он не разработает план, — отвечаю я, и вдруг ощущаю такую усталость, что хочется спать.

Куинн сжимает челюсти. — Мне не нравится мысль, что он так близко к тебе.

— Мне тоже, — признаюсь я, низко понурив голову. — Но теперь, когда знаем направление движения, мы должны быть умнее.

— Что ты имеешь в виду? — тихо спрашивает Куинн, он двумя пальцами поднимает мой подбородок, чтобы встретиться с его вопросительным взглядом.

Смотрю на него со скромной улыбкой на лице и говорю. — Табита сказала, не пользоваться своей интуицией, и тогда мы сможем скрыться от отца. Если я чувствую, что хочу идти налево, то значит нужно повернуть направо.

Куинн кивает, задумчиво потягивая за колечко. — Хорошая мысль, — но, когда его лицо вдруг меняется, и грудь тяжело вздымается, я понимаю, о чем он думает.

— А что с Джастином… «парнем, выглядящем как профессиональный спортсмен»? — ухмыляется Куинн, довольный собой, что придумал ему прозвище «Джокстрап»(в переводе «профи, профессиональный спортсмен», «подрабатывать выступлениями в матчах по боксу или борьбе (в маленьких городах)»).

Закусив губу, пытаюсь сдержать улыбку и отвечаю. — Куинн, это не красиво.

— Я никогда и не говорил, что стараюсь быть милым, — возражает мне он. И хватает меня за лямки джинсов, притягивает к себе и целует в кончик носа.

— Что ж он сказал, что едет в Канаду, — говорю я, боясь ответа Куинна, и закусываю губу.