- Или потому, что так же, как и ты, хочет, чтобы Изверга поймали и казнили.

- Блок не может желать ему смерти так, как я! - рявкнула Раэни. – Он не собирается хоронить любимого, убитого Извергом.

- Блок уже похоронил одного из своих племянников, - грустно заметила я. – Мальчик умер от зимней простуды, пока Изверг держал в тайнике лекарство, которое могло спасти ребенка. В глазах Блока это делает Изверга виновным в убийстве.

Раэни промолчала.

Я аккуратно подбирала следующие слова:

- Изверг любит власть и месть, но его основная цель – выживание. Он знает, что если альянс останется единым, то подземных туннелей и снайперской винтовки надолго не хватит. В итоге, мы его убьем.

Я перевела дух.

- Изверг мог застрелить любого в той охотничьей группе. Он выбрал целью Бродягу, поскольку хочет расколоть альянс. Изверг хочет, чтобы мы боролись друг с другом, а не преследовали его. Бросая Блоку обвинения или унижая его, не пуская на похороны, в которых участвуют другие главы подразделений, ты делаешь именно то, что нужно Извергу.

Раэни слабо застонала.

- Вы с Доннелом собираетесь расследовать ситуацию с подземкой? Будете искать доказательства, что Изверг пользуется туннелями?

- Да. Пожалуйста, дай нам время выследить его и установить, помогал ли ему кто-нибудь. Мы должны быть уверены, что наказываем виновного, и сохранить единство альянса, иначе не сможем подготовиться к уходу из Нью-Йорка до пожара.

Раэни молча смотрела на покрытый снегом гроб.

- Бродяга не хотел бы, чтобы ты и остальные люди из Квинса сгорели заживо, так? – надавила я.

- Не хотел бы, - согласилась Раэни. – Хорошо. Я попытаюсь сохранять терпение, пока вы с Доннелом ведете расследование. Если обнаружите доказательства, что Блок помогал Извергу, я буду ожидать, чтобы он предстал перед судом и был казнен. Но если предположение насчет подземки приведет к смерти Изверга, я приму это как доказательство невиновности Блока.

- Спасибо.

- Но я не могу позвать Блока на похороны Бродяги, - твердо прибавила Раэни. – Я должна учитывать чувства своего подразделения. Даже если Блок точно неповинен в гибели Бродяги, он был главой Манхэттена, когда человека из Квинса убили на больничной кровати в Святилище. Виновника поймали и казнили, но в Квинсе считали, что он действовал по прямому приказу Блока. Мои люди не потерпят присутствия Блока на похоронах другой жертвы, принадлежащей к подразделению.

Я вспомнила слова Блока на вчерашней встрече. Он тоже говорил, что должен учитывать чувства членов подразделения. Старшие участники Сопротивления боролись на стороне Доннела, когда он впервые поднял флаг, и дарили ему безграничную преданность, идущую от сердца. Молодое поколение уже не проявляло такой беспрекословной верности, но все же мы были не в такой ситуации, как подразделения, сформированные из старых банд.

В тех группах действовала настоящая диктатура, и их лидеры навязывали своим подчиненным решения с помощью власти и страха. Блок и Лед возглавляли свои подразделения больше двадцати лет. Я слышала истории о жесткости Блока в начале правления, но с годами он смягчился, а Лед всегда был твердым, но безукоризненно справедливым начальником.

В Квинсе и Бруклине после создания альянса сменилось несколько жестоких лидеров. Около шести лет назад Призрак привнес в Бруклин новый, более мягкий стиль лидерства, и еще было слишком рано судить, как будет управлять Квинсом Раэни. Но какие бы методы ни использовали лидеры, они не могли, не утратив власти, пойти против общих, неистово исповедуемых взглядов подчиненных, а ненависть между Квинсом и Манхэттеном из-за убийства в Святилище существовала уже восемнадцать лет.

Я поколебалась, прежде чем продолжить.

- Я понимаю, что ты не можешь пригласить на похороны Блока, но нельзя ли предложить Дымке представлять Манхэттен? Она на год младше меня, так что убийство в Святилище произошло, должно быть, еще до ее рождения.

- Я это обдумаю. – Раэни помолчала и заговорила вновь. – Мне надо тебе кое-что сказать, Блейз, но ты должна поклясться, что сохранишь секрет. Если мои враги узнают об этом, то используют в качестве оружия против меня. Ты не должна никому рассказывать, даже Доннелу, если только я не потеряю свой пост и не буду вынуждена просить убежища в другом подразделении.

- Даю слово, - ответила я.

- Если я доживу, то через семь месяцев рожу ребенка от Бродяги.

Я моргнула.

- Ой.

- Если Майор победит в своей претензии на власть и изгонит меня из Квинса, я окажусь изолированной от друзей и крайне уязвимой. В такой ситуации, я верю, что единственный мой шанс выжить – это предложение со стороны Доннела укрыться в Сопротивлении. Лишь у вас нет активных сторонников Изверга. Лишь там мне не будет грозить опасность убийства. – Она помолчала. – Доннел дал мне убежище, когда меня просто выгнали из Квинса. Я знаю, что с политической точки зрения укрыть смещенного лидера другого подразделения Доннелу будет гораздо сложнее. Если он не захочет этого сделать, ты должна ему сказать, что на кону не одна жизнь, а две.

- Если мы окажемся в такой ситуации, я расскажу Доннелу.

- И выступишь в мою пользу? – спросил Раэни.

- Решение за ним, а не за мной.

- Прежде Доннел к тебе прислушивался. Он выслушает тебя вновь. Если согласишься меня поддержать, то я приглашу Дымку на похороны, как ты предложила.

- Я в любом случае тебя поддержу. Просто хотела прояснить, что решение будет принимать Доннел, а не я. – Я покачала головой. – Нам не нужна эта беседа. Ты не потеряешь свой пост. Люди в Квинсе знают, что представляет собой Майор, поэтому наверняка не будут так глупы, чтобы вновь выбрать его лидером.

- У Майора есть несколько ярых сторонников, - сказала Раэни. – Они есть и у меня, но невозможно предсказать, как отреагирует большинство членов подразделения. Я руководила ими лишь неделю, поэтому не успела проявить себя и заработать их преданность 2f6d03. Многие из тех, кто хотел принять меня бок о бок с Бродягой, засомневаются, поддерживать ли женщину в одиночестве. Остальные сочтут, что все более опасная ситуация меняет дело.

Раэни скривилась.

- Я узнаю, кому принадлежит истинная преданность моих людей, лишь когда им придется открыто выбирать между мной и Майором. Я должна учитывать нерожденного ребенка и подготовиться и к победе, и к поражению. Когда...

За нами послышался стук в дверь, и голос Мадры проговорил:

- Пять минут.

- Мадра, тебе лучше спуститься к остальным, - обернувшись, сказала ей Раэни и вновь обратилась ко мне: - Блейз, если Доннел будет охранять участников похорон Бродяги, то, полагаю, тебе придется остаться защищать Дом парламента.

- Так и есть.

- Мое бдение длилось с заката до восхода, - продолжила Раэни. – Уже встает солнце. Бродяга уважал тебя, Блейз. Поскольку ты не сможешь прийти на его похороны, постой со мной, чтобы почтить его память.

Мы обе встали. Я ожидала, что молчание продлится минуту или две, но Раэни заговорила мягким ностальгическим тоном:

- Помнишь день, когда ты бросила вызов Извергу?

- Конечно.

Раэни улыбнулась.

- Ты стояла на столе в зале и взывала к общему правосудию против Изверга, но представителям альянса не хватало храбрости, чтобы тебя поддержать. Бродяга забрался на стол и высмеял их трусость. Я подтолкнула женщин стучать по столам и пристыдить мужчин. Вместе мы заставили остальных выступить против Изверга. Это был день победы, и его надо запомнить навсегда.

Я кивнула.

- Его всегда будут помнить.

Раэни глубоко вздохнула и проговорила официальным тоном:

- Тело Бродяги мертво. Его дух живет в Острове Квинс.

Она помолчала, словно ожидая определенного ответа, но я не знала, что сказать.

Раэни постояла в тишине еще несколько секунд, затем повернулась к двери.

- Моя вахта закончена, а Майор соберет внизу все подразделение, чтобы вести его в зал. Лев получил приказ ждать по другую сторону двери, держа меня пленницей на этой крыше, чтобы я не могла защитить свое лидерство

Я встревоженно посмотрела на нее. Если Лев охраняет дверь, то как мы вдвоем отсюда выберемся? Раэни ждет, что я застрелю Льва? Ее лидерство в Квинсе под угрозой, а мое присутствие здесь и так проблематично без всякой стрельбы.

Раэни увидела выражение моего лица и засмеялась.

- Не беспокойся Блейз. Майор раздавал людям приказы, но и я делала то же самое. Мадра приходила не только предупредить меня о времени, но и доложить, что мои распоряжения выполнены.

Раэни открыла дверь и спустилась по ступенькам. У подножия лестницы лежал мужчина с крепко связанными руками и ногами. Ему с таким энтузиазмом заткнули рот и завязали глаза, что я не могла разглядеть его лицо. Раэни пнула шпиона в живот, он застонал от боли и скорчился на полу.

- Значит, Лев еще жив, - светским тоном заметила Раэни. – Учитывая их с Мадрой прошлое, я бы не стала ее винить, если бы она поддалась соблазну и убила его.

Я не решилась ничего сказать и просто согласно фыркнула.

Раэни еще раз пнула Льва и зашагала по коридору к главной лестнице. Я осторожно переступила через лежащего и последовала за ней. Когда мы приблизились к сломанной защитной двери, Раэни подняла руку, призывая меня подождать, а затем вышла на лестничную площадку одна. Она закрыла глаза, и я поняла, что Раэни прислушивается к доносящимся снизу звукам.

Она открыла глаза и поманила меня к себе.

- Я слышу эхо напыщенного голоса Майора, - прошептала Раэни. – Он толкает одну из своих бессвязных речей, прежде чем ввести Квинс в общий зал. Все внизу будут слушать его, значит, путь в банкетный зал чист.

Она в молчании двинулась по лестнице, выказав к двум спискам на стене уважение и презрение теми же жестами, что и Мадра. Когда мы дошли до изображений лодки и повернули в коридор, ведущий к банкетному залу, я уловила краем глаза раскраску стены вдоль лестницы. Стену покрывали маленькие отпечатки ладоней, а среди них отдельные крошечные кружки.