ГЛАВА 40

На следующий утро после завтрака офицеры Доннела, обнажив мечи, привели отряд Бронкс в зал. Пленники провели ночь взаперти в Святилище, поэтому попали в зал через выход из этого крыла и стояли плотной группой практически на том же самом месте, где вчера объявили о создании подразделения.

Тогда они размахивали мечами с агрессивной самоуверенностью. Сейчас же руки бунтовщиков были связаны впереди, а сами они выглядели испуганными или, по крайней мере, подавленными. Все, кроме Майора. Мне пришлось испытать невольное восхищение, когда он выступил из группы и застыл, мятежно глядя на нас.

Доннел встал перед Майором и подразделением Бронкс в точности, как накануне.

- Сперва мы думали отвезти вас вверх по реке на «Духе Нью-Йорка» и оставить на берегу Бронкса, но затем заперли Изверга в Цитадели и чувствуем, что лучшим решением будет проводить вас к нему. В крепости достаточно еды и воды, чтобы вы продержались, пока альянс не покинет Нью-Йорк, после чего мы позволим средствам ее защиты вас отпустить.

- А не рановато рассказывать нам о наказании? – спросил Майор. – Сперва вы должны провести суд, а по законам альянса у нас есть неделя, чтобы подготовиться к защите.

- Вы не заслуживаете суда, - ответил Доннел. – Вы объявили, что покидаете свои подразделения, и это сделало вас отступниками. Вы создали новое подразделение, не состоящее в альянсе, превратив себя в чужаков, лишенных прав, записанных в нашем своде. Вы подняли на нас оружие и стали нашими врагами.

- Это решение принимаешь ты один, Доннел? – насмешливо спросил Майор. – Лидеры других подразделений лишились власти или только голоса?

Блок, Призрак, Раэни и Лед вышли из своих углов зала и встали рядом с Доннелом.

- По этому вопросу мы приняли общее решение, - пояснил Призрак. – Если тебе, Майор, не нравится идея заключения в Цитадели, мы всегда можем казнить тебя за попытку убийства в Святилище.

Раэни с явным отвращением взглянула на Майора.

- Это сильный аргумент в пользу казни лидера Бронкса.

- Подразделение Бронкс будет заключено в Цитадель вместе с Извергом, - повторил Доннел. – Все вы его ярые почитатели, и вас порадует возможность к нему присоединиться.

На лице Майора появилось странное расчетливое выражение.

- Сейчас мы отдельное подразделение, а не сторонники Изверга. Мы не желаем идти в Цитадель. Мы бы предпочли возможность подняться по реке на «Духе Нью-Йорка» и создать новый дом в Бронксе.

- Майор имеет в виду, что он бы предпочел отправиться в Бронкс, - сказала Раэни. – Он получил свое прозвище, потому что любит отдавать приказы и, естественно, хочет сам остаться лидером, а не идти в услужение к Извергу. Но у меня впечатление, что остальные члены Бронкса думают совершенно иначе. Их преданность всегда принадлежала не Майору, а самому Извергу, поэтому они хотят уйти в Цитадель, а не следовать за человеком, который уже привел двоих из них к смерти.

Глядя на выражение лиц пленных, я подумала, что Раэни права, но Майор проигнорировал ее слова и продолжил говорить с Доннелом:

- Нам нужно взять с собой в Бронкс немного основных припасов, и мы больше никогда вас не побеспокоим.

- Решение о наказании принимать не вам, - возразил Доннел. – Я считаю, что мы проявили достаточно великодушия, излечив раны предателей и накормив их завтраком. Поскольку сейчас зима, я дам вам несколько старых курток и шапок на дорогу до Цитадели, но на этом наше великодушие заканчивается.

- Ты сможешь сделать для нас гораздо больше, - заявил Майор. – И сделаешь. Ты разыгрываешь тут сцену героического единства, но Изверг рассказал мне все о своих планах, включая тот факт, что он обладает секретом об одном из глав подразделений.

Майор сделал паузу, чтобы дать всем время проникнуться информацией.

- Изверг знал об этом лидере кое-что, способное вызвать открытую войну в альянсе. В прошлом Изверг воспользовался этим знанием, чтобы не дать лидеру бросить ему вызов. Возможно, Изверг собирался вновь использовать эту информацию на суде, но в итоге сбежал.

Майор оглядел по очереди глав подразделений.

- Сейчас я единственный знаю секрет. И буду рад промолчать о нем и оставить ваш альянс в счастливом неведении, но цена моего молчания – высадка моих людей на берегу Бронкса с достаточным запасом еды, одежды и оружия.

Майор очень старался не дать никаких зацепок, кого из лидеров отрядов имеет в виду, но я-то знала. Когда Изверг предъявил претензию на власть, Майор еще командовал Островом Квинс. Доннел, Мачико и я поняли, что Изверг шантажировал Майора и еще одного главу подразделения, чтобы получить их поддержку.

Я не знала, кого именно, пока не залезла на стол в зале и не обратилась к общему правосудию против Изверга. До тех пор я ни разу не видела эмоций на лице Льда, но его гнев и стыд в тот момент убедили меня, что жертвой шантажа стал именно он.

Правда, я все еще понятия не имела, что есть у Изверга на Льда. Я могла представить, что Лед делает многое, вплоть до убийств, если считает это необходимым для защиты членов лондонского подразделения. Но он всегда действовал открыто, публично объяснял свои мотивы и не уклонялся от наказаний.

Сейчас Раэни выступила вперед и глянула на Майора.

- Если ты планируешь высказать обвинения против Манхэттена и начать бой между ним и Островом Квинс, то зря теряешь время.

Она повернулась к Блоку и коснулась его забинтованного левого плеча правой рукой.

- Манхэттен был должен Квинсу, но Блок рискнул жизнью, чтобы спасти мою, оплатив долг своей кровью.

Она высоко подняла правую руку и повернулась к углу комнаты, принадлежащему Острову Квинс. Я видела, что члены подразделения также последовали ее примеру. Этот жест повторили Блок и члены Махэттена.

Раэни вновь посмотрела вперед.

- Остров Квинс и Манхэттен заключили мир, и я не стану слушать твою ложь, Майор.

- Я знаю о смерти кое-кого из дорогих вам людей, - ответил Майор, - но речь не о Бродяге или старом убийстве в Святилище. Грустно, что я не могу говорить точнее, чтобы не начать между вами войну.

Доннел вздохнул.

- Я не верю ни слову, но Мачико останется здесь за главного, пока я проведу отдельное совещание с главами подразделений.

- В этом нет необходимости, - вступил Лед. – Один раз я уступил шантажу Изверга, не стал навлекать на него общее правосудие и потом глубоко сожалел об этом. Больше я не стану поддаваться. Позвольте мне публично выслушать обвинение и встретить приговор.

Я помнила, как однажды Доннел сравнил Льда с гранитом, и сейчас видела в нем эту подспудную твердость. Временами Лед проявлял сочувствие к слабостям других. Сейчас, судя себя, он был совершенно безжалостен.

Лед повернулся к лондонскому подразделению.

- Вы уже знали, что я выбрал своим наследником Рейнарда, и однажды он станет главой подразделения. Этот день наступил раньше, чем кто-то из нас ожидал, потому что я передаю ему свой пост сейчас. Все знают, что Рейнард больше десяти лет проявлял себя достойным человеком и хорошо позаботится о вас.

Лед помедлил.

- Мой последний приказ Рейнарду – не защищать меня. Мой последний приказ лондонскому подразделению – никому из вас не защищать меня.

Весь альянс в потрясенном неверии наблюдал, как Лед вновь повернулся к Майору:

- Теперь обвиняй меня.

- Это совсем необязательно, - поспешно отозвался тот. – Все члены Бронкса хотят, чтобы нас подняли вверх по реке на «Духе Нью-Йорка» и оставили с небольшими основными припасами, которых не жалко альянсу.

- Я больше не поддамся шантажу, - повторил Лед 2f6d03. – Ты ничего не добьешься, угрожая мне, Майор. Ни миски еды. Ни удочки. Ни сломанного ножа. Рассказанные всем секреты не имеют власти, и я освобожусь от своей тайны сейчас. Если ты не обвинишь меня открыто, я сделаю это сам.

- Никто никого не обвиняет, - вмешался Доннел. – Подразделение Бронкс отведут обратно в камеры в Святилище, а мы немедленно проведем совещание лидеров. Лед объяснит, в чем дело, и мы примем общее решение, как с этим разобраться.

- Объяснение на совещании не спасет ситуацию, Доннел. Ты будешь там, Блейз будет там, и неважно, кто еще это услышит. – Лед помедлил секунду. – Я убил Кейру.

Я уставилась на него, пытаясь преобразовать сказанные им слова во что-то осмысленное. Он не мог убить маму. Это было совершенно невозможно.

- Я приму, если ты поднимешь правую руку и застрелишь меня за убийство твоей жены, - продолжал Лед. – Но ты не должен винить в моих действиях лондонское подразделение, а они не должны винить тебя. Альянсу необходимо сохранить единство, чтобы избежать приближающегося огненного шторма и найти новый дом.

На лице Доннела появилось странное растерянное выражение. Он поднял правую руку и посмотрел на нее так, словно никогда прежде не видел мерцающие усики своего оружия. Я не стала ждать каких-то слов или действий Доннела, просто подошла и встала между ним и Льдом.

- Теперь расскажи нам все остальное, Лед, - попросила я.

Он пожал плечами.

- Больше рассказывать нечего.

Я покачала головой.

- Есть что. Моя мама умерла в лондонском пожаре. Мои воспоминания о произошедшем тогда – это масса перепутанных фрагментов. Но в одном я совершенно уверена, Лед. Маму убил огонь, а не ты.

Он отрешенно взмахнул руками.

- Твою мать убил пожар, Блейз, но ее смерть - все равно моя вина. Я мог спасти Кейру, но оставил ее умирать.

- Брейден – убежденный пацифист, - сказала я. – И в первую очередь верит, что всякая человеческая жизнь священна. Вчера он ударил Акулу по голове бейсбольной битой и убил его. С того момента Брейден винит себя в том, что совершил нечто, по его мнению, в корне неправильное. Он мучается и все время твердит об убийстве Акулы, не упоминая того важнейшего факта, что сделал это ради спасения жизни Феникс.

Я вздохнула.

- Ты больше всего веришь во взаимную преданность, Лед. Именно поэтому члены лондонского подразделения тридцать лет доверяли тебе руководство. Они знают, что если будут верны тебе, то и ты ответишь им тем же. Моя мама была твоей кузиной, так что в ее случае связь была вдвое сильнее. Так расскажи нам все остальное, Лед. Расскажи, почему отказался от веры во взаимную преданность и оставил маму умирать в лондонском пожаре.