Глава 14. Оно того стоило

Глава 14. Оно того стоило

В комнате повисла напряженная тишина. Рыцарь и жрица молча переглядывались, я же сидел как жердь проглотивши и пытался осмыслить и разложить по полочкам услышанное.

— А кожа… — сглотнул, собираясь с силами — очень не хотелось знать ответы, но в этот раз вопросов не избежать, — какая нужна?

Прежде, чем слипшиеся губы пролепетали продолжение — человеческая? — демоница расплылась в похабной улыбке и произнесла:

— В принципе, любая. Сгодится, например, длиннополый кожаный плащ с капюшоном, перчатки, портки и высокие сапоги. Тут зашить, там смолой подмазать — и, считай, готово. С маской и воздушным рукавом сложнее всего, но, думаю, в городе найдутся рукастые ребята.

— Маска и воздушный рукав? — Лера изогнула бровь. — Это что, скафандр?

— Это, моя дорогая, — защитное облачение. Я в тонкости не вникала. Просто видела, как его делают.

— А легкие? — спросил с дрожью в голосе.

— А вот тут, малыш, начинаются сложности. Придется выпотрошить демона. Могу выманить тварюшку поменьше, а там уж все на вашей совести. Железо и золото… Да ты и так знаешь, — суккуба подмигнула.

— Ладно, — глубокий вдох чуть унял сердце, трепещущее как птица в силке, но ладони все еще окутывал такой холод, словно сунул их в сугроб. — А… душа?

— Сгодится любое, — от этих слов кольнуло в затылке, — разумное существо. Человек, эльф… неважно. И как понимаешь, душа не зуб, вырвешь — не заживет.

— Жертвоприношение? — догадалась рыцарь.

— Ты начинаешь мне нравиться, — Хира чмокнула воздух. — Не останавливайся.

Девушка скривилась и медленно, с упреком, покачала головой.

— Еще понадобится какой-нибудь сосуд. В идеале — кристалл или драгоценный камень. Но если не выгорит, пойдет и стекло.

— Ну и кем ты пожертвуешь ради своего братишки? — фыркнула Ингрид.

Так… спокойствие, только спокойствие. Думай, думай, думай…

— Погоди, — я резко вскинул голову. — Ты сказала — сосуд. Именно в него попадет отнятая душа?

— Верно.

Хлопнул по столу и встал, опрокинув плетеное кресло.

— Идемте. Есть идея.

Первым делом отыскал Мадлен и попросил собрать все драгоценности, какие остались в квартале — вместе с другими игроками это не составит особого труда. Затем подбежал к устроившимся в парке неписями и велел любой ценой отыскать костюм, кожевенных дел мастера и, по возможности, гончара, скобаря и оружейника. На молодых расчет не шел — все в ополчении, но среди пожилых наверняка водились умельцы с о-го-го каким стажем. Старый конь борозды не портит, а глубоко пахать мне и не надо — вполне хватит и базовых навыков, которыми ни один из нас похвастать не мог. Вот разберемся с Легатом, и озабочусь ремесленной профессией.

Раздав наказы, помчал к доске объявлений и чуть ли носом не уткнулся в потрепанные полоски. Все официальные заявки ушли на флаеры, но и от просьб простых горожан осталась, дай демиург, половина. Пожелтевшие бумажки сиротливо шелестели на ветру, пока я разглаживал их и всматривался в выцветающие буквы. Нашлось несколько подходящих заданий, но все настолько мудреные и опасные, что лезть даже втроем не отважился. И когда надежда начала блекнуть что те чернила, таки наткнулся на короткую, но емкую записку, на которую положил глаз еще при первом посещении доски.

«Копал колодец — вырыл человечий череп. Сжечь поленился — бросил в канаву. Теперь каждую ночь череп летает за окнами и кроет меня матом — спать невозможно! Ежели найдется охочий до работы поборник — заплачу пятнадцать медяков. Больше нет, и не просите».

— Джек-пот! — сорвал заказ и показал девчонкам. — Призрак — та же душа, только неприкаянная. И уже заточенная в сосуд — в данном случае, костяной. Нужно лишь помочь мужику, отыскать черепушку и дело в шляпе! Хира, я прав?

Суккуба сцепила пальцы на затылке и зажмурилась, обдумывая услышанное. Прозвучит избито, но прошедшие секунды показались вечностью, я аж дышать перестал от волнения, ведь если теория ошибочна, нас ждали очень непростые времена и не самые приятные решения.

— Хитрый фуфел, — наконец выплюнула демоница. — Нашел, чтоб тебя, лазейку. Лучше бы душу посвежее нарыл. А то, значит, тухлятиной лакомиться, да?

— Лакомиться надо мороженым, — ответил с победоносной улыбкой — в кои-то веки мою смекалку оценили по достоинству, да не абы кто, а коварнейшее создание двух миров.

Девушка махнула рукой и отвернулась, признавая поражение. И мы отправились прямиком по стрелке, приведшей к дому на левой оконечности порта, почти на самом берегу глубокой подковообразной бухты. Как ясно видно из текста, череп донимал мужика по ночам, но ждать захода солнца не вариант. К сожалению, ведьмачьим чутьем «Иринор» меня обделил, и просто пройти до цели по красным светящимся кляксам, увы, не получилось. Поэтому пришлось задействовать опыт другого — более реального и приземленного следователя, а именно детектива Фелпса из L.A. Noire.

И расследование любого преступления начинается с опроса, собственно, заявителя. Который (пусть и случайно) осквернил могилу и уже преднамеренно не воздал покойному должных почестей. Больше всего я опасался, что непись или погиб во время беспорядков, или записался в ополчение и ушел на баррикады, но то ли госпожа Удача наконец соизволила повернуться лицом, то ли игромех принудительно вернула квестгивера на положенное место. Так или иначе, дверь открыл невысокий мужичок под пятьдесят с рябым и опухшим явно не от слез лицом, украшенном длинными черными усами, свисающими как у сома. Носил хозяин засаленную рубаху, бурые шаровары, поеденный молью кептарь и широкополую соломенную шляпу, а в уголку посиневших губ держал засохшую соломинку.

— Да? — крякнул мужичок, сверля меня крохотными черными глазками из-под навеса кустистых бровей.

— Ваше? — протянул бумажку с заданием как удостоверение, держа за уголок большим и указательным пальцами.

— Ха… — пьяница почесал пивное брюшко. — Мое. Токмо вы опоздали мальца.

В желудок плюхнулся обмороженный спрут и принялся елозить щупальцами по стенкам. Холод моментально затек в ноги и сковал горло, и все же я нашел в себе силы уточнить:

— Череп уже нашли?

— Да буй там плавал! — хозяин подбоченился и сплюнул в сторону. — Денег у меня больше нет. Потратил все на… э-э-э… помощь Сопротивлению. За свободный Хаб-Харбор! — он вскинул кулачок. — Долой тиранию!

— Фух, — с облегчением выдохнул и смахнул пот со лба. — Тогда поможем бесплатно. За влитые, так сказать, средства в общее дело.

— А-а, — судя по хмурому взгляду, подкол раскусили. — Ну, как хотите. Отказываться не стану, а то эта падлюка безглазая простым матом не ограничивается. Опосля на частушки перешла, а теперича песни завывает, собака облезлая. Ты бросил меня в канаву, — хрипло протянул мужик, как вступление грустной и лиричной баллады, — а я отодрал твою маму. Ты скажешь — но как? Ведь она умерла! Посмотри на себя — вот же мудак! Ведь и я не совсем живой, млять.

Хира хрюкнула.

— Очень интересно, — смущенно пробормотал я. — Кстати, о канаве. Где она?

— Да тут, через улицу. Сейчас провожу, только лопату прихвачу.

Вопрос о лопате отпал сам собой, когда мы увидели кучу гнили, выпирающую из рытвины по самое колено. Строительный мусор, пищевые отходы, трупы животных, дерьмо — все перемешанное, утрамбованное и сопревшее, стоит поднести ладонь, и почувствуешь жар как от остывающей печки. Пожалуй, здесь костюм для Нижнего мира пригодился бы больше, ибо в средние века в крохотных портовых городках засирали все так, как никаким демонам и не снилось. Предлагать копаться в этом девушкам — крайняя степень неуважения, а суккубу и спрашивать бесполезно — пошлет куда подальше. Пришлось рыть самому, дыша через подносимый ко рту рукав и удерживая воздух до тех пор, пока не начинало нестерпимо жечь в груди. Хорошо еще Ингрид догадалась чадить кадилом, иначе точно помер бы от миазмов и тошнотворных испарений.

Особый кайф при подобных раскопках — когда прорезаешь лопатой взбухший живот дохлой кошки, и содержимое с громким чавканьем летит под ноги или повисает на черенке темно-красными гирляндами. Спутницы стояли спиной к яме и то пару раз чуть не вырвали, и только Хира наблюдала за процессом воодушевленным взглядом, прикусив сгиб пальца. Да уж, квесты бывают… разные.

Где-то через час непосильного труда, когда от вони закружилась голова и поплыли кляксы перед глазами, с залитого коричневой жижей дна со звуком винной пробки выскочил череп, объятый зеленоватым призрачным пламенем. Из-за колышущихся на ветру сгустков эктоплазмы казалось, будто у головы длинная густая шевелюра. Еле успел заслониться от брызг и полупрозрачных, почти растворившихся кусочком не хочу знать чего, и тут сверху с замогильным эхом грянул возмущенный глас:

— Кого тут хер принес?! Кто осмелился потревожить мой дневной сон?! Я, Эррама Дарран — полковник пятой каэрвурской бригады, командир четвертого ударного соединения альвалланской конницы, истребитель разбойничьей рати атамана Бабули и бич заорского побережья!

Лера прыснула.

— Атамана Бабули и его помощника — гетмана Дедули.

— Молчать! — из глазниц выстрелили струи потустороннего огня. — Я видел руины Тир-Нарифа, я прошел маршем через истанские Пики, я командовал парадом перед самим царем Иринора! Как смеете вы, дети шелудивой свиньи, насмехаться надо мной? А, млять?

— Извините, пожалуйста! — сказал, пряча усмешку, и приставил ладонь козырьком — не отдавая честь, а заслоняясь от льющихся из черепа помоев. — Мы пришли помочь. И похоронить вас с подобающим достоинством.

— Похоронить?! — возопил мертвый вояка. — Чтобы я навсегда оставил этот мир и того жирного пьянчугу, что бросил мои останки в кучу дерьма? Ну уж нет! Я поклялся терзать этого говноеда до самой смерти, и поверьте, мне спешить некуда!