— Вы каждую ночь здесь собираетесь? — спросил он.

— Почти каждую, — нехотя ответила она.

— Почему почти?

— Бывает, ходим по улицам и развлекаемся.

— Как развлекаетесь?

— Ну, устраиваем всякие подлости особо злым людям. Еще, бывает, заходим в бары, выпиваем, иногда даже деремся с другими бандами, когда их встретим, или от легавых убегаем. Иногда и по-серьезному, выходим на большую дорогу и грабим кого-нибудь, только берем пока немного, мы еще не настолько круты, да и людей у нас мало. — Рассказывая о жизни банды, Таня понемногу светлела лицом и даже начала улыбаться: видимо, эта тема была ей ближе всего. — А вообще, ты сам все увидишь, если, конечно, останешься надолго и будешь не совсем бесполезным.

Сид вспомнил слова главаря Скотта, от которых по его коже пробежал мороз. Теперь, после шумного веселья у костра, ему эти слова показались обычной шуткой.

— Но ведь у вас не убивают тех, кто предал банду? — на всякий случай спросил он. Таня взглянула на него вполне серьезно.

— А ты как думал? — удивилась она. — Наше братство только на крови и держится. Кто нас предаст или нарушит клятву, тот должен пролить свою кровь.

Сид снова содрогнулся. Он не мог себе представить кого-то из этих парней и девчонок, особенно мерзкого Денниса, проливающих кровь своих ближних. И все-таки ему здесь все больше и больше нравилось. В этой банде было что-то романтическое, совсем как в тех романах для подростков в ярких обложках, которые Сид когда-то читал в школьной библиотеке или покупал в дешевых лавчонках, а, принося их домой, тщательно прятал от отца. Пусть сейчас эта шайка мала и никому не известна. Пройдет время, и мы (с удовольствием он произнес про себя это слово) будем держать в страхе весь округ. Если уж своих готовы не щадить, то враги пускай боятся еще сильнее. Если что, можем вцепиться в горло и вырвать его совсем. "Наверное, поэтому нас и зовут "Аллигаторами"", — подумал Сид и, чтобы проверить свою догадку, снова обратился к Тане.

— А почему такое название — "Аллигаторы"?

Она бросила окурок в костер и взглянула на него уже с явным раздражением.

— А почему тебя назвали Сидом? — передразнила она его вопрос.

Сид задумался. Он и правда уже не помнил, когда его гордое и красивое русское имя, доставшееся ему в память о деде, герое войны, сократили до трех букв и стали презрительно величать его в честь мерзкого персонажа "Тома Сойера". Теперь уже никто не называл его полным именем, все привыкли к этой мелкой, уничижительной кличке, а почему так — никто не знает. Он промолчал.

— Вот и мы просто так назвались "Аллигаторами", — ответила Таня и отвернулась от Сида, как бы давая понять, что не хочет больше разговаривать с дураком. Сида окончательно расстроило не это, а Скотт, севший рядом с Таней и бесцеремонно обнявший ее за плечи. Он хотел было возмутиться, но потом понял: он здесь никто, даже меньше, чем никто, а Скотт мало того что свой, так еще и главный тут. А может, здесь принято так просто обнимать девушек за плечи, и он может тоже так сделать? Но, видя, каким взглядом Таня смотрит в глаза Скотту, в то время как он бормочет какую-то ерунду и тычется носом ей в щеку, Сид понял, что он никогда так не сможет, а значит, Таня никогда не будет его девушкой.

Вернувшись домой под утро, когда у подножия холма клубился туман и трава была мокрой от росы, Сид осторожно прошел к себе в комнату и лег, не раздеваясь, в кровать. Спать ему, несмотря на усталость и туман в голове после пинты пива, не хотелось. Он смотрел в стену отсутствующим взглядом и снова и снова воскрешал в памяти все моменты этой странной ночи, ночи, когда он, как сам чувствовал, стал совсем другим. Кто бы мог раньше представить, что этот маленький, недоразвитый, вечно замкнутый инвалид проведет ночь с шайкой "Аллигаторов" и даже выпьет вместе с ними у костра? Но главным образом он думал о Тане. Что станет теперь? В какую сторону изменятся их отношения? Может, ему вообще не стоит ходить на собрания шайки, чтобы не видеть, как каждый второй тянет к ней свои грязные лапы, а он сам при этом не может ничего сделать? Но нет, теперь уже поздно. Он сделал свой выбор. А что если его, как сказал Скотт, и правда убьют вместе с семьей, если он не придет?

За окном между тем совсем рассвело, туман рассеялся, в городке ожили, зашевелились люди. Снизу глухо замычал отец, вставая на работу. Начинался самый обычный в их жизни день. Но для Сида жизнь теперь стала совсем иной.