… Хоть мое поведение и является непростительным, но ситуация заставляет задуматься о профпригодности этой пожарной, которую можно так легко вывести из себя насмешками. К тому же, Александра Дэмпси принадлежит к одной из тех заносчивых семей пожарных, считающей, что правила и нормы к ним не приемлемы. Менее месяца назад ее сводный брат спровоцировал драку против отважных офицеров полицейского департамента и был снова допущен к работе после того, как покрасовался своим обнаженным телом на билбордах. Теперь перед нами еще один пример вопиющего пренебрежения правилами этой семьей. Требования к физическим тестам на профпригодность были снижены пару лет назад, чтобы подстроиться под желающих получить эту работу женщин, но, возможно, нам нужно ввести тест на психологическую пригодность к пожарной службе. Или, может быть, на принятие такого неуместного решения Пожарной Дэмпси повлияли другие причины.

На вопрос со стороны журналистов по поводу этого критичного замечания, Кокрэйн отпустил экспромтом комментарий о том, что Алекс саму надо было проверить на Алкотестере прямо на месте (о, какая ирония), — необоснованное заявление сняло с прицела его, но тут же навело тот на нее, став финальным ударом. Затем он неискренне извинился, но ущерб уже был нанесен и оставил след в умах и сердцах горожан. Коллеги уже ставили под сомнение решение Алекс.

Может, они еще и пожар будут тушить атомной бомбой.

Но Кинси могла понять, в какую деликатную ситуацию это ставило Эли. Кокрэйн имел влияние, как в СМИ, так и в финансовых кругах, которые были необходимы Эли в ближайшие несколько месяцев, когда на подходе были выборы. На стороне Эли было только то, что Кокрэйн вряд ли переключится на его соперника, после столь значительных вложений в действующего мэра.

— Он был пьян, — настаивала Кинси, — не важно, что там сказали в Полицейском департаменте. Вы видели, как он шатаясь вылез из машины.

— Неустойчивость после спасения из разбитой машины, — возразила Мэдисон.

— И его невнятная речь была из-за клаустрофобии и посттравматического шока?

Мэдисон взглянула на Эли и между этими двумя состоялся какой-то безмолвный диалог.

— Кокрэйн — не политик, — произнесла Мэдисон после нескольких напряженных секунд. — Общественность не беспокоит репутация какого-то парня, которого они едва знают. Думаешь, люди перестанут покупать его газету, или ходить на игры “Кабсов”? — все проекты, в которых Кокрэйн был очень заинтересован финансово.

— Я думаю, мы можем привлечь людей на сторону пожарной Дэмпси. На нашу сторону, — парировала Кинси. — Нам нужно использовать ее. Она фотогеничная женщина, которая как каторжная работает в исключительно мужской профессии, сестра, защищая своего брата-гея и права женщин двадцать первого века там, где может, пытаясь сломать систему. Это Давид против Голиафа. Лучший пример для подражания даже представить трудно.

Эли постучал по столу, затем повернулся в своем кресле и посмотрел в окно.

— В пустыне было намного проще.

Арррр! Призвав на помощь терпение, достойное святого, Кинси удалось сдержать себя от истошного крика. Откровенно говоря, у нее не было времени для “война в аду, разве это не прекрасно?” воспоминаний Эли. На кону была работа Алекс, а у них в руках — столь великолепное доказательство.

— Печать мертва, Эли. Может тебе и не настолько нужен Кокрэйн, как ты думаешь. Ты собрал средства на выборы и он не сможет пожертвовать больше определенного лимита на финансирование кампаний, — этические правила запрещали одному человеку вкладывать в чикагскую кампанию по выборам мэра больше пяти тысяч долларов. Конечно же, у Кокрейна было достаточно влияния, чтобы, используя своих друзей и работников, сделать вклад выше обозначенного порога.

— Кто еще видел видео? — спросила Мэдисон.

— Гейдж Симпсон принес его мне. Еще один человек — пожарный, снявший его, но Гейдж уверяет, что того можно контролировать.

Эли резко обернулся к ней.

— Она его не видела?

— Мы… я подумала, что так будет лучше.

Остальные Дэмпси оставались в неведении, потому что Гейдж утверждал, что Люк слетит с катушек, если увидит, как все было на самом деле. Зная этого мужчину, Кинси была склонна согласиться. Они с Люком не общались два дня с тех пор, как все вместе собрались за кухонным столом в кухне Дэмпси на следующее утро после происшествия с Кокрэйном. Время, которое они проводили вместе, покупка матраса, посиделки на крыше, поход на бейсбол, секс (о боже, секс), словно было пропитано какой-то неведомой магией, испарившейся сразу после звонка Уайатта. Она знала, что Люк работал, но не это было причиной внезапного отдаления. Они снова разбежались по своим углам, и хоть она и пыталась объяснить, что они на одной стороне, девушка понимала его нежелание увидеть ее точку зрения. Сведение к минимуму ущерба для города, скорее всего приведет к максимальному ущербу для его семьи.

И снова Кинси обнаружила, что находится по ту сторону баррикад. Защитная зона Люка была в милю шириной, и она хотела бы стоять рядом с ним. Быть той, о ком он думает, вставая утром и ложась спать, а не женщиной, которую расценивали, как сопутствующий ущерб в борьбе за сохранение семьи.

— Я могу настоять, чтобы Кокрэйн не подавал в суд, Кинси, — сказал Эли. — Сейчас, когда у него в работе несколько проектов по расширению недвижимости, ему выгодно, чтобы город был на его стороне. Но кто-то должен заплатить.

Было что-то еще, что он недоговаривал ей.

— Может самое время отделиться от Кокрэйна.

Челюсть Эли сжалась и она заметила, сколько усилий он прилагал, чтобы не смотреть на Мэдисон.

— Такое решение коснется и твоего заработка, Тэйлор.

Ее осенило понимание. У Кокрэйна что-то было на Эли. Это было единственным объяснением такой лояльности с его стороны.

Кинси впилась взглядом в мэра.

— И пожарной Дэмпси?

Ей показалось, что она заметила сожаление в ярко-синих глазах Эли, но может дело было просто в освещении.

— Она не сможет выйти из этого, сохранив работу, но так, по крайней мере, она не останется в долгах до конца своей жизни.

Сердце Кинси ушло в пятки. Она действительно думала, что сможет завоевать здесь победу. И ненавидела проигрывать, особенно вот так.

Оставалось разыграть последнюю карту.

— Она тебе нравится, — сказала девушка Эли. Сказанное звучало как обвинение. Отчаянно.

— Нравится? — Эли откинулся на спинку кресла, будто это его позабавило. — Боже, нет. Это просто… она так чертовски молода, переполнена преданностью и огнем. Даже такая пресытившаяся душа, как моя, может оценить эти чувства. Но я мало что могу сделать, — он покачал головой, будто смирившись. Где же его преданность? Где его огонь? — А даже если бы и нравилась. Кинси, это не может влиять на мою работу. Ты позволяешь чертовым гормонам управлять своими решениями. Меня не волнует, что ты спишь с Алмэйда, и мне плевать, что Дэмпси — твои новые лучшие друзья, пока ты не забываешь о том, кто платит тебе жалование.

От ярости все ее мускулы напряглись. Бессмысленно было отрицать ее отношения с Люком, не то чтобы происходящее между ними можно было назвать таковыми, особенно в последние дни, когда они едва разговаривали друг с другом. И не имело значение, как именно мэр узнал, что они с Люком пересекли эту линию, у самого влиятельного человека в Чикаго, очевидно, повсюду были шпионы, но ни в коем случае она не потерпит обвинений в “приятии решений под влиянием гормонов”.

— Я не поэтому предлагаю поступить таким образом.

Этот предупреждающий острый взгляд он использовал на городских советах, когда какое-то его решение не поддерживалось.

— Уничтожь видео, Кинси, и еще...

Она почти не слушала его, ее мысли на бешеной скорости сменяли одна другую, когда девушка рассматривала все варианты. Что угодно, чтобы унять тошнотворное, болезненное предчувствие поражения в желудке.

— Кинси.

Подняв взгляд, она увидела, что мэр сердито смотрит на нее.