Кинси.

Не берущая пленных, чертовски сексуальная Кинси.

Риск, на который она пошла, чтобы помочь Алекс, помочь его семье, сдвинул мир Люка со своей орбиты. Она рискнула всем. Ради Дэмпси. Не просто выползая потихоньку дюйм за дюймом, при этом проверяя, может ли ветка выдержать ее вес. Она вышла полным ходом и повисла на самых слабых веточках дерева.

Люк знал о том, что значит идти на риск. Это было частью его ищущей острых ощущений натуры, требование для его работы. Но не для Кинси. Она заявляла, что не ищет отношений, но ее решение стать на сторону Дэмпси в произошедшем определенно о чем-то говорило. Знание того, что это может значить нечто больше, что он может значить нечто большее, посеяло семя опасной надежды в сердце Люка.

Они нуждались в уединении, поэтому он повел ее к себе домой, не переставая касаться всю дорогу. И затем у себя на кухне он прижался своим телом к ее, грудью к груди, бедрами к бедрам. Ртом ко рту.

— Итак, на чем мы остановились?

— Ты кажется был под впечатлением от того, что мой поступок был полностью ради тебя, — блик лунного света отразился от глаз Кинси, как от сверкающих камней. Люку никогда бы не надоело смотреть в эти глаза. Ему никогда бы не надоела она.

Вот черт.

— Мне не важны твои причины, Кинси, — солгал он, не готовый подтолкнуть к чему-то ее или самого себя. — То, что ты сделала для Алекс, многое значит для меня. Для всех нас.

Он ощущал себя так, словно с него содрали всю кожу и каждый нерв был оголен. Настолько глубокие чувства подкрались к нему исподтишка. Один поцелуй, одно обжигающее прикосновение. Одна женщина, которая поставила его на колени и завладела его разумом.

Мгновение повисло между ними, как нечто осязаемое и тяжелое.

— Отведи меня в постель. Люк, — струйка воздуха, вылетевшая из ее легких, смешалась с его дыханием. Не смотря на то, что его мозг был против, сердце пыталось как-то это объяснить. Разочарование от того, что он не решился и не признал, что это значит нечто большее? Или облегчение от того, что ее просьба сгладила момент?

Кроме того, она не сгладила. Ни в малейшей степени.

Люк повел Кинси наверх, держа за руку, и в дверях спальни щелкнул выключателем отчего вся комната озарилась приглушенным светом.

Ее золотые глаза одобрительно загорелись.

— Новая кровать?

— Новое всё. Гейдж помог мне выбрать другую мебель, — по совету своего брата, Люк остановился на спальном гарнитуре из светлого дерева и, стоило признать, что обновление, которое он провел в этой комнате, сняло груз с его плеч. Может было и глупо так зацикливаться на уловке “долой всё старое”, но, очевидно, материал из “Психологии 101”[136] творил чудеса, позволяя двигаться дальше.

Кинси присела на край его совершенно нового матраса и попрыгала вверх-вниз на своей великолепной попке.

— Прекрасный выбор, сэр.

Люк усмехнулся.

— Лучшие восемь сотен баксов плюс налоги из всех, что я тратил, — подходя ближе, он ощутил дрожь, пробежавшую по его телу, когда Кинси раздвинула бедра, приглашая его. Люк взял ее за подбородок, заставив посмотреть прямо ему в глаза. — Хочешь обновить ее?

Она приложила руку к груди в притворном удивлении.

— Ты имеешь ввиду… ты еще не…?

— Я может и думал о тебе прошлой ночью, в одиночестве, но делать все самому — плохая замена оригиналу. Ты — единственная женщина, которую я хочу видеть в своей постели, Кинси. И я собираюсь показать тебе, насколько благодарен за то, что ты сделала.

Она ответила на это склонив голову, словно говоря “о, да неужели”.

Он поморщился:

— Это прозвучало как-то неправильно.

— Секс как благодарность. Просто родственник секса из жалости, — она положила руку на его скрытую джинсами эрекцию. — Возможно, мне стоит заработать побольше этой благодарности, которой ты так стремишься меня одарить, — молния медленно поползла вниз, из-под ресниц она наблюдала, как сбилось его дыхание.

Пара мгновений и эрекция Люка стала еще больше, когда Кинси не спеша спустила его боксеры и издала тихий довольный звук, обнаружив его твердым, огромным и готовым для нее.

— Спасибо, — прошептал Люк, уже не заботясь о том, вдруг она поймет все неправильно. Его переполняли эмоции от происходящего. От нее.

Подняв глаза, которые понемногу убивали его каждый раз, когда он смотрел в них, Кинси крепко обхватила его член рукой. Может, она и приведет его к гибели, но зато к какой.

— Нет, Люк. Спасибо тебе, — произнесла она, а затем использовала свой рот для лучших целей.

Сладкие, влажные губы обхватили его член, каждое движение ее языка обещало невероятное удовольствие. Было что-то очень, очень сексуальное в сильной женщине с ее “возьми-меня” губами, обернутыми сейчас вокруг него. Но как бы он ни наслаждался ее чередованием нежных и жестких движений, которые она так умело демонстрировала, сегодня он планировал показать Кинси, как сильно ценит ее.

Люк слегка отстранил ее голову от себя.

— Я хочу позаботиться о тебе, сладкая.

На ее лице вспыхнуло раздражение.

— Я тут кое-чем занята. Но если тебе так уж необходимо принять участие, то сними рубашку и джинсы.

Без промедления Люк сделал так, как ему было сказано.

— Ложись, Люк, — Кинси подняла руку, отметая все его возражения, которые он и не собирался произносить. — Сегодня мы сделаем это по-моему.

Он вытянулся на кровати, зная, что если замешкается, то она в любом случае толкнет его вниз, и замер в ожидании ее дальнейших действий. Окинув его взглядом, в котором читалась явная женская признательность, Кинси рассмотрела его тело и прикусила губу.

— Я собираюсь насладиться этим.

От этих слов Люк стал еще тверже, не понимая, как такое вообще возможно.

Невероятно медленно, она разделась до белья, розового и женственного, отлично поддерживающего ее грудь и идеально подчеркивающего попку, а затем заставила всю кровь отлить от головы, оседлав его. Она потерлась своей идеально мягкой женственностью о его твердую длину.

— Давай попробуем еще раз, м? И на этот раз не мешай мне, — начав с его горла, она позволила своим губам все сказать за нее. Подразнила его соски. Уделила внимание кубикам пресса. Откровенно пообщалась с его … мммммм. Она вобрала его в сладкую и влажную нирвану своего рта и он чуть не свалился с кровати.

― Кинси, ― простонал Люк. ― Крошка… это так…

Приятно.

Горячо.

Идеально.

Люк зарылся пальцами в ее волосы, удерживая там, где больше всего нуждался, отстраняя на пару дюймов, двигая при этом бедрами. Но когда Кинси провела ногтем по его яйцам, это заставило Люка дернуться и толкнуть еще глубже. Этот ее дерзкий ротик, который мог как осадить его резким замечанием, так и расплавить своими губами, продолжил свою эротическую атаку.

Когда она полностью приняла его, втянув щеки, и начала посасывать, опускаясь своим влажным ртом вверх-вниз и рождая чувственный ритм, это ускорило и без того бешено бьющийся пульс. Его бедра подстраивались под ее ритм, умоляя о большем. Покалывание, зародившееся в основании его позвоночника, охватило яйца, которые сейчас ощущались, как огромные арбузы.

― Кинси… ― ему следовало предупредить ее. Некоторым женщинам нужно было время, но эта женщина, его женщина, знала, что сейчас произойдет, даже больше ― она хотела этого. Хотела его.

Как раз в тот момент, когда он толкнулся, испытывая оргазм, а его зрение стало размытым, Кинси взглянула на него своими прекрасными карими глазами. Искра, ум, все, что он любил, было там. Словно говоря ему отпустить контроль, потому что она позаботится о нем в любой трудной ситуации.

О нём, о Люке Алмэйда, парне, который сам обо всем заботился, потому что никогда не знал ничего другого, но всегда хотел этого, чтобы его нужды вышли на первый план с этой женщиной. Это понимание не просто отправило его через край, заставив громко застонать, пока он отдавался на волю накатывающим волнам оргазма. Оно, черт побери, полностью взорвало его мозг.