Глава 5

Доннел прижал ладонь к пластине-ключу у входа в квартиру и прошел в комнату, где роскошные кресла окружали испачканный карточный стол, заваленный смятыми бумажными стаканчиками. Прошло шесть лет с тех пор, как я была здесь. Тогда, как и сейчас, тут царил беспорядок.

Доннел смахнул стаканчики в урну, сбросил старую куртку с кресла на пол и взмахом руки предложил мне сесть. Я вспомнила, как скрючилась в этом кресле в первый день в Нью-Йорке. Мама умерла. Весь мой мир сгорел. Руки покрылись ожогами от прикосновения к раскаленной крыше. Я превратилась в съежившийся комок горя, кричащий от боли и отчаяния. Доннел опустился передо мной на колени, бормоча успокаивающие слова и аккуратно втирая в руки какие-то лекарства, как по волшебству, снявшие боль.

Тогда я слишком потерялась в страдании и шоке, чтобы оценить это по достоинству, но две драгоценные недели Доннел был для меня настоящим отцом. Все мое детство в Лондоне о нем рассказывали истории – все, за исключением мамы, которая никогда не упоминала о муже. С годами я выстроила в воображении образ своего легендарного отца, а реальность оказалась менее героической, но более человечной и заботливой.

Те две недели закончились катастрофой, но я годами цеплялась за свои воспоминания, проигрывая в голове каждый момент, пока не перестала различать, что в них правда, а что я приукрасила.

Сейчас я сидела с достоинством взрослой и нервно наблюдала, как Доннел подошел к единственному огромному окну, взял чистый бумажный стаканчик из стопки на подоконнике и плеснул в него янтарной жидкости из полупустой бутылки. Глотнул и издал стон.

- Я знал, что не следует пить на пустой желудок, но... – Он взглянул на меня. – Блейз, ты еще не приобщилась к нашему аналогу виски?

- Нет, сэр. – Я помогала управлять перегонными кубами, в которых изготовлялся напиток, но сама сделала лишь пробный глоток. Я хотела походить на отца во многом, но не желала копировать его пьянство.

- Очень мудро. Это мерзкое пойло, воняющее кислой зимнеежкой. – Доннел подошел и сел в кресло напротив меня. – Думаешь, ты сможешь прекратить называть меня сэром?

Я встревоженно посмотрела на него. Несколько старейших друзей командира звали его Шоном. Все остальные – Доннелом или сэром. В моем случае, неловко было спрашивать, какой вариант лучше. Я не могла позволить себе ошибку, значит, надо постараться обходиться без обращения.

- Да, сэр, - ответила я. – То есть, да.

- Сегодня утром ты столкнулась с Извергом.

Я потрясенно взглянула на Доннела.

- Я не знала, что ты это видел.

- Сам не видел. Два моих офицера наблюдают за очередью на раздачу для предотвращения проблем с тех пор, как мы ввели ограничения. Этим утром дежурили Виджей и Уэстон, они и рассказали мне, что Изверг заговорил с тобой у очага. Что он тебе сказал?

Я поколебалась, прежде чем ответить.

- Сказал, у тебя есть свободный пост офицера. Изверг, кажется, думает, что если женится на мне...

- То сможет его занять, - закончил за меня Доннел. – Да, естественно, он должен был сделать ход сегодня. Я говорил ему, что не хочу выдавать тебя замуж, пока тебе не исполнится, по крайней мере, восемнадцать, и он поймал меня на слове.

Слова Доннела испугали меня.

- Ты знал о планах Изверга? Ты хочешь, чтобы я за него вышла?

Доннел поразился.

- О, хаос, нет. Я понимаю, что был тебе плохим отцом, но ты же не думаешь, что я выдам тебя за кого-нибудь вроде него?

Я испытала облегчение, которое странным образом смешалось с чувством вины за сомнения в реакции Доннела.

- Все это началось в тот день у очага, когда тебе было одиннадцать, - продолжал он. – Всего через два дня после ухода твоего брата. Я был у себя в комнате, переживал эмоциональный взрыв и немало выпил. Затем пришел Уэстон и сказал, что в зале проблема. Я спустился туда и услышал твои крики еще до того, как вошел в комнату.

В тот день я много кричала. Я пыталась удержать голову и сохранить спокойствие, пока Изверг наклонял меня над огнем, но затем один из его приятелей подбросил в очаг полено. Струя искр полетела мне в лицо. Я страшно запаниковала и попыталась освободиться, вцепившись ногтями в руки мучителя.

Он не любил, когда жертвы отбивались, и в ответ наклонил меня еще ближе, отчего загорелись свисающие пряди моих волос. В полном отчаянии я с силой укусила Изверга за руку, и он затряс ею, пытаясь освободиться. Я отлетела, приземлилась на пол в опасной близости от очага и лихорадочно поползла прочь от обжигающего жара. И тут появился Доннел. Я до сих пор помнила его крики и звуки последовавших ударов.

- В тот день я избил Изверга, - сказал Доннел. – Но ты причинила ему гораздо больший ущерб. Весь альянс месяцами шутил, что его покусал ребенок.

Шутки о том, как я погрызла Изверга, продолжались и сейчас. В место укуса попала инфекция, и после заживления остался шрам. Так что Изверг до сих пор носил на левом предплечье след зубов одиннадцатилетней девочки.

Доннел вздохнул.

- Смех и публичное унижение уничтожили шансы Изверга отобрать у Блока руководство манхэттенским подразделением.

Я испытала шок.

- Я думала, Блок победил Изверга, прежде чем я его укусила.

- И Блок, и Изверг поддерживали веру людей в такую версию событий. Блок – потому что не хотел, чтобы люди знали, насколько близко он подошел к потере лидерства. Изверг предпочитал, чтобы все считали, что его одолел сильный мужчина, а не маленькая девочка.

Доннел покачал головой.

- Но я знал правду. Блок сам мне признался. Руководство Манхэттеном висело на волоске, когда Изверг поднес тебя к кухонному очагу. Блок предупредил меня, что Изверг станет винить тебя в своем поражении. Я видел, как его два врага подозрительно удобно умерли случайной смертью, боялся, что ты станешь следующей, и решил, что единственный способ сохранить твою безопасность – это пристрелить Изверга.

Я моргнула.

- Мачико меня отговорил. Сказал, что люди уже винят меня в поступках моего сына и убийство кого-то, даже Изверга, может привести к развалу всего альянса. Я удовлетворился тем, что в следующие несколько дней тебя каждую секунду стерегли Касим или я сам. Но затем Изверг пришел ко мне и извинился за нападение на тебя.

Я вновь моргнула.

- Извинился? Но он никогда ни за что не извиняется.

- Это больше походило на отговорку. Он заявил что-то нелепое, якобы поднял тебя только потому, что беспокоился, поскольку ты оказалась опасно близко к огню. Изверг собирался перенести тебя в безопасное место, но его доброе дело сорвалось – ты запаниковала и укусила его.

Я недоверчиво поперхнулась.

- Изверг утверждал, что переносил меня в безопасное место? Я и близко не подходила к огню, пока он не подтащил меня и не наклонил над пламенем.

- Я знал, что тебя травмировал лондонский пожар и по своей воле ты не приблизилась бы к очагу. Сперва мне казалось, что Изверг разыграл извинение, чтобы захватить меня врасплох, пока сам ищет возможность тебе отомстить, но потом он назвал мне истинную причину. Изверг потерял возможность захватить лидерство в Манхэттене и придумал новый способ добиться власти. Жениться на тебе и стать офицером альянса. У этого человека такое раздутое эго, что он верил, будто я с готовностью приму его как будущего зятя.

Я не могла поверить в услышанное.

- То есть Изверг задумал свадьбу, когда мне было всего одиннадцать?

- Справедливости ради, он не хотел и не собирался жениться на ребенке. По его плану, мне следовало объявить о помолвке, он бы перешел в Сопротивление и сразу стал офицером, а в жены тебя взял в шестнадцать лет.

Доннел скривился.

- Мой инстинкт говорил мне послать его подальше, но это означало нарисовать мишень на твоей спине. Вместо этого, я дал ему очень аккуратно сформулированный ответ, избегая прямого согласия на брак, но позволив ему предполагать лучшее. Я сказал, что не может быть никаких формальных соглашений, пока тебе не исполнится, по крайней мере, восемнадцать. И подчеркнул, что мое требование соответствует правилам альянса, по которым никто не может жениться до этого возраста, поэтому после объявления о помолвке моей дочери, пока она лишь ребенок, меня поднимут на смех.

Он невесело усмехнулся.

- Изверг согласился, что с его планом можно подождать до твоего восемнадцатилетия. С тех пор мне было достаточно ронять время от времени случайные намеки на твое будущее, чтобы держать тебя в безопасности от него. Изверг никогда не причинил бы зла, пока видел в тебе свой путь к власти.

Шесть лет я верила, что Изверг ненавидит меня за шрам на своей руке, и удивлялась, почему он не трогает меня и пальцем. Теперь я, наконец, поняла. Амбиции оказались сильнее желания отомстить.

Доннел сделал еще глоток.

- Изверг постоянно баламутил людей. Я думал, задолго до твоего совершеннолетия его или убьют в драке, или поймают за подготовкой одного из убийств, замаскированных под «случайные смерти». Я недооценил его коварство. К сожалению, Изверг остался жив и здоров. В какой-то момент мне показалось, что он втянется в очередную попытку захватить лидерство в манхэттенском подразделении, но этого не произошло.

- По-моему, с годами Блок стал популярнее среди своих.

- Да. Он руководил Манхэттеном с момента образования альянса. В первые годы Блок тяготел к жестокости, но затем смягчился. Он по-прежнему жестко разбирается со смутьянами, но в остальное время довольно великодушен и едва ли не слишком снисходителен к детям. Не только к тем, кого называет своими племянниками и племянницами, но и к остальным манхэттенским ребятам.

Я старательно молчала. За последнее десятилетие или два Блок сошелся с несколькими девушками и породил около дюжины детей. По старой привычке он относился к ним как к племянникам и племянницам, а не к сыновьям и дочерям, возможно, потому что никогда не женился на их матерях, но открыто признавал и любил малышей. Я им часто завидовала.