Света было достаточно, нам светила красавица Земля, да, кроме того, мы включили лампы холодного света на всех ракетах.

Двигаясь осторожно, мы потихоньку шли к ближайшей ракете. Постепенно мы все более и более погружались в пыль, пока не оказались в ней по бедра. При этом наблюдалось странное явление: с каждым шагом, разрывавшим пыль, наружная температура повышалась на 30–40 градусов и затем снова падала. Нас это испугало. Сразу возникла мысль о неисправности костюмов. Первым это заметил Петр.

— Послушай, — оказал он, — у тебя наружная атмосфера меняется?

— Да, что за черт!?

Мы остановились и непонимающе смотрели друг на друга. Когда мы остановились, температура также “остановилась” на 120 градусах.

— Отлично, — оказал Петр, — я пойду вперед, а ты стой и смотри, что будет.

Я согласился.

— Колеблется… — закричал Петр, нелепо взмахнул руками и… опрокинулся навзничь, провалившись в пыль. Поднялось целое облако, и тут же пыль ушла вниз. Петра не было видно. Только в наушниках орал его голос:

— Витя, помогай! Провалился. Я — тут.

Я бросился вперед, зашел в пыль по пояс, наткнулся на шлем Петра и потянул его. С трудом мы выбрались на поверхность.

Виктор замолчал, задумался.

— Рассказывайте, рассказывайте, — воскликнула Герда, — это очень интересно!

— Так вот, Луна оказалась сложенной из рыхлого материала. За те миллионы лет, что она существовала, атмосфера ею была потеряна, а поверхностный слой пород метеоритами превращен в пыль. Но Луна — не мертвое тело, она все время выделяет тепло, газы и даже воду. Толстый слой пыли почти не теплопроводен, и он способен надолго удерживать в себе выделяющиеся газы. В глубине песчаных масс существовали микроорганизмы, а среди них водоросли. С течением времени они эволюционировали и превратились в древовидные корневые системы. В определенное время, когда не слишком холодно или жарко на поверхности, они выдвигают из пыли отростки, те быстро зеленеют и жадно поглощают солнечный свет. С изменением температуры в неблагоприятную сторону отростки уходят вниз, кстати, они имеют телескопическое строение. Естественно, в этих условиях появились и животные организмы, основой их пищи, как и на земле, служат растения. Среди животных появились и хищники. Интересно отметить, что этот пыльный мир имеет свою структуру. В холодное время вода, поднимаясь наверх, замерзает в определенном слое, образуя как бы ледяные облака, а когда становится теплее, часть воды, более холодная, опускается вниз, а часть испаряется, но уйти ей с Луны не удается; там, где она прорывается наверх, ее ждут кристаллы с удивительными свойствами — иногда они совершенно прозрачны и ярко блестят на солнце, отражая свет, а иногда становятся темными, и флюоресцируют, принимая самую разную окраску, но с преобладанием синих и фиолетовых тонов. Что это такое растение или животное-наука не установила и до сих пор. На земле ничего подобного нет, впрочем, сейчас утверждают, что это кристаллический вирус.

— А какого они размера? — опросил кто-то.

— До метра в поперечнике; обычно они располагаются именно вдоль разломов лунной коры. Все эти вещи открыты совсем недавно, так как раньше пребывание ракет на Луне измерялось часами, и люди в основном были заняты подготовкой к отлету, фотографированием и сбором материала.

Наша экспедиция была первой, в которой люди жили на Луне более одного месяца. Постепенно между ракетами проложили легкие рельсовые пути, ракеты разгрузили, построили соответствующие убежища, склады. Начали строительство шахт — надежных постоянных жилищ. Каждый из нас должен был уметь выполнять работы за десяток специалистов. Вот почему космонавт — это человек множества профессий.

Во все это время я не думал ни о чем земном. Работали по 16–18 часов в сутки. Земля приходила ко мне только во сне, вот тогда я погружался в ее сверкающую воду и плавал, плавал между зелеными островами, на которых… на которых… — рассказчик замялся.

— Ну, что ж там было, на этих островах? — нетерпеливо опросила Герда.

— Там было все, что жило, как мечта, где-то в самой глубине моего подсознания, — ответил Виктор.

— А что же конкретно вы хотели? — не унималась Герда.

— Вот этого я не могу сформулировать и сейчас, — мягко ответил Виктор. — Через месяц мы получили приказ о возвращении.

Все было почти так, как в первый раз, но только в командную кабину пришлось сесть мне — наш командир заболел какой-то неизвестной болезнью, видимо, в этом виноваты микробы Луны. Полет прошел благополучно; приземляться гораздо легче, чем прилуняться, так как посадкой командуют земные телеметрические станции.

Герда задумчиво смотрела на рассказчика…

“Что… кого он видел на приснившихся ему островах?..”

Глава седьмая

ПОСЛЕ ШТОРМА

Павел и Таня так измучились, что проспали до вечера. Босиком, еле прикрытые остатками одежды, они направились к коттеджам, вернее к тому месту, где они были до шторма. Таня, шлепая босыми ногами по оставшимся лужицам воды, говорила:

— В общем-то наш плот прошел замечательную проверку. Он оказался неуязвимым даже для такого урагана.

— Не очень-то неуязвимым, — ответил Павел. — Вы видите?

Вокруг было пустынно. Вскоре выяснилось, что не только коттеджи, элеватор, подсобные помещения, но и шлюзовые ворота исчезли: они были вырваны вместе с полимером, в который были вделаны. Плот был как будто промыт и очищен громадной стальной щеткой. Но к радости Тани и Павла, многие деревца уцелели, их не вырвало из искусственного грунта, а только прижало к нему. Им необходимо было лишь время, чтобы подняться и укрепиться. Они могли расти.

Не оправдала себя и облицовка бортов плота. Все борта оказались как бы изгрызенными. Но в целом можно было признать, что плот выдержал шторм.

В одном месте плота Таня и Павел обнаружили огромного тунца. Бедняга был заброшен почти на середину острова. Встречалось множество летучих рыб. Во время осмотра острова они наткнулись на какой-то круглый полумягкий предмет.

— Это кокосовый орех, — сказал Павел. — Ну, что ж, пусть сама природа заселяет наш остров. Это ж отлично, — и Павел помог ореху утвердиться на новом месте…

Вскоре к острову подошли оба атомохода-буксировщика. Начальник экспедиции немедленно направил Павла и Таню к врачу.

К концу дня собрали совещание, на котором было решено продолжать буксировку к месту постановки на якорь и там провести все вспомогательные работы.

Но теперь остров буксировался без людей.

После возобновления плавания в одном из обширных салонов атомохода “Полярная звезда” собралось расширенное совещание. На него прибыл профессор Поллинг, инженер-химик института новых полимеров из Сибири Наташа Эрастова, инженер по морским сооружениям Ван Донг из Джакарты, директор института акклиматизации растений Джу Шу-пин из Циндао, инженер-судостроитель Питер Блок из Владивостока и многие другие. Среди них находился и Штамм.

Председательствовал Санчес Монтегью — главный производитель работ.

Началось с того, что Таня коротко рассказала о случившемся, затем выступил Штамм.

— Вот, — сказал он, приятно улыбнувшись, — в свое время я возражал против проекта потому, что считал невозможным получение в океане достаточно устойчивых урожаев, а сейчас мы убедились в том, что и сами эти острова — сооружение ненадежное. В самом деле — где цитрусовая роща, где поселок, где элеватор? Ничего этого нет. Поэтому я вношу предложение — эксперимент признать неудавшимся.

— Ну, что ж, — спокойно начал корректный и стройный Поллинг, — если бы люди прошлого следовали логике уважаемого Штамма, то очень большие пространства земли сейчас бы пустовали. Не было еще ни одной осени, чтобы через Японию в прошлом не проходил хотя бы один тайфун. Обычно такой гость оставлял после себя опустошенную землю, где не оставалось ни жилищ, ни посевов. Однако проходило время, и там снова расцветала жизнь. Страшный тайфун принес нашему первому искусственному острову много бед, но он не смог его разрушить. Мы должны найти новые методы защиты острова, а не помышлять о прекращении эксперимента.

Затем выступила Таня, которая откровенно призналась, что многое они недодумали. Строители предусмотрели все: плот состоит из полимерных пустотных форм, внутри его связывают гибкие металлические тросы, подбор материалов удачный. И все же прямых ударов воля высокие борта “острова” не выдержали.

— Как же нам быть? — спросила она. — Поучимся у природы. В самом деле, посмотрите, там, где имеются водоросли, сильное волнение не достает берегов. Доходит только зыбь, да и то слабая. Заставим и мы стихию смириться. Построим на бортах плота подводные фермы, а от них отведем легкие ленты, которые будут действовать как водоросли.

— Правильно, — одобрил Монтегью, — а через некоторые ленты мы будем подавать в воду воздух, это также будет разрушать структуру волны.

— Но, позвольте, — заметил климатолог Виктор Филиппов, старый приятель Павла, — мы устанавливаем плот на таком месте океана, где редко бывают сильные штормы и никогда не отмечалось тайфунов. Следовательно, эти дополнительные меры излишни.

— Извините, — негромко оказал один из участников совещания, все время молчавший, — я провел в этих водах почти сорок лет, и мне приходилось наблюдать, десятибалльные штормы и около Гавайских островов. Помните, что иногда в климатических таблицах исчезают экстремальные величины. Поэтому будем осторожны и вооружим остров такой оригинальной защитой.

Это был известный знаток океана Витинг. Его мнение оказалось решающим.

В то самое время, когда атомоходы с искусственным островом на буксирах медленно приближались к цели, в том же районе океана на сближение с караваном шла красавица яхта “Флорида”. Яхта имела прямое парусное вооружение, давно забытое на морских дорогах.