Граф растерянно взглянул в сторону Сибуса, который яростно бился с Владыкой Теней, не замечая ничего вокруг. На его помощь уже и надеяться глупо. Нужно было срочно что-то придумать. Если это лезвие снова заденет его, нетрудно представить, что может случиться. Но уклоняться он больше не сможет, это было ясно. Может, если призвать оружие, ничего страшного не случиться?

«Не случится, — внезапно раздалось в голове. — Ведь я уже здесь».

Бифомис остолбенел. Вздох застрял у него в горле. Ему хотелось сглотнуть, но шею словно стянуло удавкой. На мгновение мир вокруг затмила плотная дымчатая пелена.

«Без меня тебе не выжить. Выпусти меня, и я позволю тебе наблюдать».

— Не… т… — От мысленной борьбы на лице выступил пот.

«Не противься мне. Мы с тобой — одно целое. Просто прими это».

Кататония звуков беспощадной битвы, царящей в Тронном зале, сплелась в один навязчивый протяжный гул, сменившийся звенящей тишиной, которую разрывал лязг скрещенного друг с другом оружия.

Бифомис по-прежнему стоял на коленях, а взгляд его был направлен в пол. Его зеркально-чистая гладь отражала темноту, вкравшуюся в светлый пурпур его глаз. Он поднял голову вверх и увидел искажённое яростью лицо Ищейки. Она из-за всех сил пыталась выдернуть свой клинок из капкана изогнутых лезвий необычной секиры, возникшей в руке графа. Бифомис приподнялся на одной ноге и резко одёрнул своё оружие в сторону, чем оттолкнул от себя Адору на приличное расстояние. Она чудом сумела сохранить кинжал при себе.

Раны всё ещё кровоточили и горели, но граф словно отключился от этой боли. Он поднялся и рассёк своей длинной секирой воздух, стряхнув с неё остатки тёмной материи. Его смертоносное оружие было столь элегантно и своеобразно, как и он сам. Лезвие секиры на длинной рукояти, слегка превышающей рост Бифомиса, имело форму крыла летучей мыши с длинным заострённым концом, из-за чего больше походило на лезвие косы. В его руках серебро оружия издавало лёгкое призрачное сияние, слово таило в себе холодный свет ночного солнца.

— Ну что ж, красотка, теперь потанцуй и со мной! Поверь, я не дам тебе скучать.

Граф пару раз наклонил рогатую голову в бок, хрустнув шеей, и расправил онемевшие крылья, давно просившие свободы. Тёмно-зелёный сюртук, непредназначенный для трансформации в тёмную форму, был безнадёжно испорчен. Бифомис поднял секиру и, очертив ей полукруг, в прыжке взмыл в воздух.

Скрежет металла и звериные рыки пробивались сквозь звенящую толщу тишины и боли. Канн с трудом отрыл глаза, словно его веки весили тонну. Нечётким взглядом он разглядел настоящую битву титанов, вынужденных бороться в коробке Тронного зала. Он не мог понять, как долго был в отключке, но судя по мельтешащим в нескольких от него метрах крыльям, дело дошло до трансформации. Канненсис медленно перевернулся на живот, придерживая кровоточащую рану. Оперевшись на свободную руку, он поднял свой вес от пола. Его мутило, голова кружилась, ноги подкашивались. Чтобы снова не оказаться на полу, ему приходилось чуть ли не ползти вдоль стены, но он всё же смог добраться до выхода. Он понимал, что помочь брату или Бифомису у него нет никакой возможности. К тому же, те неплохо справлялись и сами.

На выходе Канненсис ожидал встретить стражей, и уже напрягся в ожидании новых ударов, — которых он вряд ли бы пережил, — но вместо этого он увидел два огромных тела, бездыханно охранявших Тронный зал. Принц не смог удержаться от своей излюбленной ухмылки и поплёл дальше.

Стены шатались. Или шатался он сам. Было сложно понять. Но он продолжал идти, рано или поздно надеясь найти выход из этих бесконечных коридоров. Вскоре ему навстречу начала двигаться чёрная фигура. Словно невесомое и абсолютно бесшумное облако. Канненсис остановился, долго всматриваясь в одну точку, пока чёрный силуэт не начал принимать человеческие очертания, хоть и несколько расплывчатые в его глазах.

— Иллабис? — Канн прищурил один глаз, когда в него попала кровь со лба.

— О, ты ещё жив? — Иллабис изобразил глубокое изумление. — Хотя язык не поворачивается так сказать, — добавил он, пробежавшись по принцу взглядом. — Тебе стоит поскорее перевязать раны.

Голос Иллабиса доносился до Канна сквозь звон в ушах. Он старался вырвать из шума каждое его слово по отдельности, чтобы понять их смысл.

— Где… Кэсси? — с трудом проговорил он, резко шагнув навстречу Иллабису. Он попытался схватить его за грудки, но вместо этого едва не потерял равновесие.

— Эй-эй, полегче, — Иллабис подхватил принца за плечи, не дав ему упасть. — С ней всё хорошо, понял?

Но молчание принца затянулось, а его взгляд рассеянно блуждал по стенам коридора. Парень в маске схватил его голову, заставив принца сфокусировать внимание на себе, и, глядя прямо в глаза, повторил: — Ты меня понял? — Его голос прозвучал немного суровей, чем следовало бы. Какая-то часть Иллабиса была даже рада, что принц наконец получил по заслугам.

— Я понял… — пробормотал Канненсис.

Бездонные глаза Иллабиса недоверчиво сузились, но всё же отстранился от принца и, ничего не сказав, направился дальше по коридору в сторону Тронного зала.

— Скажи, где она? — прокричал ему в след принц.

— Подальше от тебя, — ответил Ищейка, даже не обернувшись.

Возможно, это было впервые, когда Сибус испытывал такой неистовый гнев. Он всегда умел держать себя в руках, даже в самых непредвиденных ситуациях. Всегда сохранял хладнокровие и ясность ума. Старался подавить любое проявление злости. Конечно, из-за постоянного сдерживания случались минутные срывы — в основном подобное происходило в присутствии Канненсиса, который волей-неволей являлся причиной всех его бед, — но самообладание брало верх над внезапной вспышкой ярости. Быть может, эта ярость тоже была их семейной чертой, передающейся по наследству.

Неважно, каким он был раньше. Сейчас это не имело значения. Его брат неподвижно лежал на зеркальном янтарном полу, истекая кровью. Сибус чувствовал, что он всё ещё жив, но уже находился на грани. И в этом виноват был лишь Он! Красная пелена ярости затмила разум, и Сибус позволил ей его подчинить. Его захлестнул поток Древней Силы, затопив его изнутри, и теперь он прорывался наружу.

— Какая неожиданность! — прогремел Амареон-Пэй. Брезгливо поморщившись, он перешагнул через человеческое тело своего полумёртвого сына и встал напротив Сибуса. — Не думал, что ты присвоишь себе Силу, принадлежащую мне по праву. Я мог ожидать подобного от твоего непутёвого взбалмошного братца, но только не от тебя. Я ведь даже гордился тобой…

— Гордился?! — Сибус не узнал собственный голос. Этот утробный рык, раскатистый, словно внезапный гром среди ясного неба, пусть и исходил из его уст, никак не мог принадлежать своему владельцу. Это был голос зверя, рвавшегося наружу. — Не смеши меня. Ты даже не желал признать во мне сына! Засунул в катакомбы, подальше от своих глаз. Эта внешность… моё проклятье! Если бы не это сходство с могучим Владыкой, я бы жил свободно, не страшась выйти наружу, чтобы не осрамить Великого правителя!

— О, ты и представить себе не можешь, насколько ты теперь похож на меня. Эти глаза, это лицо, эти рога… — он втянул в себя воздух, словно с наслаждением вдыхал аромат изысканного напитка. — Эта ярость…

Острая мимолётная улыбка и искра злорадства в глазах Владыки Теней только больше злили и раздражали сидящего внутри зверя. Сибус вытянул вперёд руку вместе с глефой, направив один из широких острых клинков в сторону отца.

— Раз уж наше сходство становится всё явней, может, мне стоит занять твоё место? Ведь Сила, что теперь течёт по моим венам, может принадлежать лишь Владыке Мира Теней!

В мгновение ока лезвие глефы оказалось прижатым к горлу Амареон-Пэя, своего бывшего хозяина. Однако Владыка не выказал ни тени страха. Он оставался на удивление спокоен.