— Я сказала, что Колт не стал бы стрелять в Мелани. И он не зарубил бы Энджи. Или Бутча. И даже Пита. Колт хороший. Он никогда никому не причинял вреда. Ты не должен никому делать больно! — кричала я.

— Я не Колт, — сказал мне Денни. — Я Алек.

Я снова покачала головой, короткими, резкими движениями, одновременно моргая. Я ничего не понимала.

— Ты Алек, — сказала я ему.

— Я Алек, — согласился Денни.

— А Алек — это Колт.

Денни покачал головой и усмехнулся. Эта усмешка не предвещала ничего хорошего, она тоже была страшной и напугала меня до глубины души.

— Нет, Феб. Я Алек. Я твой. Алек всегда был твоим. А Колт, он другой. Он плохой. Он обидел тебя, и за это он умрёт.

Колт припарковался, вышел из пикапа и осмотрел окрестности.

Четыре патрульные машины выстроились под углами к дому, а также машина Салли, пикап Колта и чёрный внедорожник Уоррена и Родмана.

— Пригнись, — приказал Колт Морри, который обошёл пикап сзади и встал рядом. Колт и сам согнулся пополам и так побежал к Салли, который скрючился позади патрульной машины.

— Что мы имеем? — спросил Колт.

— Спецназ в пути, им надо ещё как минимум десять минут, — ответил Салли.

Это плохо. Десять минут — это долго, слишком долго.

— Что-нибудь видно? — спросил Колт.

— Только что дёрнулась занавеска. Он нас увидел, — ответил Салли.

— Сложно не увидеть, — пробормотал Колт, и они услышали приближающиеся сирены.

— И не услышать, — добавил Морри.

— Федералы сказали, идти туда опасно.

Колт приподнялся и посмотрел на дом. Занавески задёрнуты, дверь закрыта, ничего не видно. Он присел обратно за машину.

— Ты видел Феб? — спросил он Салли.

— Нет, только Денни.

— Какой у федералов план?

— Уговорить его сдаться.

— Так они собираются сделать это завтра или после того, как попьют чай? — спросил Морри, глядя на совещающихся Уоррена и Родмана, которые сидели за другим автомобилем. Уоррен разговаривал по телефону.

— Денни пошёл вразнос, он отклонился от плана. Они не знают, что с ним делать. Они разговаривают с Новаковски, — сказал Салли. Он приподнялся и посмотрел на дом через пассажирские окна, после чего снова пригнулся.

— Что... — начал Колт, но замолчал, все его мышцы превратились в камень, когда они услышали прозвучавший в доме выстрел.

— Боже мой. Боже мой, — повторяла я, когда глаза Сьюзи встретились с моими, в них застыли боль и страх.

Потом она завалилась на бок, из её груди текла кровь.

Мелани, всхлипывая, умудрилась свалиться с дивана и теперь пыталась уползти, что нелегко сделать на животе, в панике, со связанными за спиной руками.

Моей первой мыслью было помочь ей, но Денни повернулся к Мелани, прицелился, и мне пришлось действовать быстро. Я подскочила к его руке и схватила его за запястье, вывернув его вверх, когда он выстрелил.

— Перестань стрелять в них! — завопила я.

Денни снова отбросил меня и сердито посмотрел.

— Это нужно сделать.

— Мы должны вызвать скорую. Ты застрелил Сьюзи, — орала я.

— Надо было начать с неё. Мир прекрасно обойдётся без Сьюзи Шепард, — заявил Денни.

— Это не тебе решать, — рявкнула я. — Ты не Бог.

Он устал от разговора, оглянулся через плечо на окно и с абсолютным, хоть и безумным, спокойствием заявил:

— Надо торопиться, копы здесь.

И слава Богу. Слава Богу.

— Отдай мне пистолет, — потребовала я, снова подходя к нему. Я положила руку на его запястье, но он оттолкнул меня.

— Фебрари, перестань дурить.

Я покачала головой. Мне нужно помочь Сьюзи, и это должно закончиться. Она была жива, я слышала её стоны. Её голова лежала на подлокотнике, глаза смотрели на меня, руки всё ещё были связаны за спиной, кровь вытекала из груди, пачкая диван. Я не могла позволить Сьюзи Шепард умереть на её же собственном диване со связанными за спиной руками и кляпом, которым я заткнула ей рот. Я должна сделать всё возможное, чтобы остановить это.

Денни рванулся вперёд и, схватив извивающуюся Мелани за волосы, протащил её на несколько футов назад. Она вскрикнула от боли, несмотря на кляп, и от этого звука, от вида её головы, которая так ужасно дёрнулась назад, у меня в животе всё скрутило.

— Перестань! — завизжала я, бросившись на Денни, но он снова оттолкнул меня, потом отпустил Мелани и повернулся ко мне вместе с пистолетом.

— Да что с тобой такое? — рявкнул он.

Что мне говорить? Как мне действовать? Как мне потянуть время, пока полицейские проникнут сюда и остановят это безумие? И почему, чёрт возьми, они ещё не здесь?

Я понятия не имела, но мне нужно что-то придумать.

— Алек бы так не поступил. Только не мой Алек. Он хороший, и нежный, и добрый. Он не стреляет в людей и не таскает их за волосы, — сказала я ему.

— Мы не сможем вернуться к тому, как должно быть, если не сотрём их.

— Мы никогда не вернёмся к тому, как должно быть, если ты не перестанешь! — закричала я. — Дай мне вывести Сьюзи, чтобы ей оказали помощь. Отпусти Мелани. А потом, после того как мы их отпустим, ты и я, мы начнём с начала.

— Мы не сможем начать сначала, пока не сотрём это.

— Говорю тебе, Денни, мы не начнём, если ты их сотрешь! — завопила я.

Он моргнул, и я поняла, что облажалась. Я назвала его настоящим именем.

Прежде чем я успела взять свои слова обратно, он поднял пистолет и нажал на курок.

Колт рвался из рук Криса и Шона, пока Морри пытался вырваться от Родмана и Салли.

— Стрельба в доме, стрельба в доме, — передавал кто-то по рации.

Три.

Три выстрела.

Три женщины, делившие с ним разные периоды его жизни, могли получить по пуле.

И единственное, за что он держался между выстрелами, — это крики Феб.

Но она больше не кричала.

— Успокойся, Колт, — прохрипел Крис, когда Колт дёрнулся в их с Шоном слабеющей хватке.

— У него заложники, Колт. Ты не можешь туда ворваться, — сказал Шон.

Не может? Три выстрела. Три женщины. Больше никаких звуков.

У него всё ещё есть заложники?

Колт отпихнул Криса, и Шон упёрся в землю, всем своим весом навалившись на Колта.

— Морри, остынь или я надену на тебя наручники, — пригрозил Салли боровшемуся в пяти футах Морри.

— Там моя сестра, — ответил Морри. Он, как и Колт, продолжал вырываться из удерживающих его рук.

Колт посмотрел на своего друга и неожиданно перестал вырываться, его охватило необычное спокойствие.

Так он ничего не добьётся. Потеряв контроль и действуя сгоряча.

Ему придется найти другой путь, а ему необходимо попасть внутрь, ему необходимо увидеть, необходимо узнать, в порядке ли Фебрари, и необходимо разобраться с Денни, если с ней всё хорошо, а тем более, если нет. Ему плевать, если он потеряет значок. Ему плевать, если он продолжит семейную традицию Колтонов сидеть в тюрьме. Если Феб ушла из его жизни, на этот раз окончательно, то ему больше не о чем волноваться.

Он посмотрел на Уоррена, который доставал из своего внедорожника мегафон, оттолкнул Шона и пошёл к агенту.

— Отправьте меня туда, — потребовал он у Уоррена.

— Терпение, лейтенант, всё под контролем. Дайте нам связаться с ним, — заявил Уоррен.

Ничего у них не под контролем. Колт видел это по лицу Уоррена, неуверенность. Мужчина, известный любовью к топорам, стрелял из пистолета, кроме того, до этих пор он не брал заложников. Они понятия не имели, с чем имеют дело.

— Три выстрела, — сказал ему Колт, — нам нужно войти туда.

— Терпение, лейтенант. Спецназ ещё не прибыл, и Новаковски уверен, что он не причинит вреда вашей женщине.

— Женщинам, агент, Феб не единственная женщина там.

— Мы попытаемся его уговорить.

— Ему нужен я, — напомнил Уоррену Колт. — Отправьте меня, и я вытащу женщин.