Колт не сомневался, особенно если у тебя самого нет тысяч долларов на счёте, чего у неё, по его догадкам, не было, судя по тому, что у неё не было обручального кольца, но она носила одежду, слишком дорогую для зарплаты кассира. Зависть и любопытство в отношении жизни других людей впечатывают такие моменты в память.

— Вы выдавали ему деньги? — спросил Колт.

— В тот день да.

— Он говорил, зачем ему столько? Отпуск? Особая покупка?

Она покачала головой.

— У него не было предпочтений среди кассиров?

— Нет, у нас одна очередь, люди подходят к тому окошку, которое свободно. Только Энджи Марони ждала, когда освободится Энджи.

— Вы знаете, почему Эми плакала в тот день?

Джули пожала плечами:

— Конечно, после работы я спросила, всё ли у нее в порядке. Она сказала, что всё хорошо, просто она думала о своём мальчике.

Колту потребовалось всё самообладание, чтобы не отпрянуть при этой новости, и знакомый холод крепко сжал его грудь.

— О своём мальчике?

— Да, много лет назад она родила ребёнка. Отдала его на усыновление. Она часто о нём думает, она мне рассказывала, но не расстраивалась так. Она расстроилась только в тот день, что-то на неё нашло, и она расстроилась, думая о том, где он может быть.

Колт не ответил.

У Эми Харрис был ребёнок. Он понятия не имел.

И то, что она расстроилась из-за этого, когда пришел Денни, возможно, не было совпадением.

Она была миниатюрной, но обладала приятными округлостями. Очень хорошенькая, но темноволосая. С карими глазами. Глаза и изгибы — единственное, чем она походила на Феб. Феб была высокой, светловолосой, и её округлости были более аппетитными, учитывая её рост и манеру держаться.

У Денни Лоу не встал бы на Эми Харрис.

Если только в процессе он не делал бы ещё чего-то, что возбуждало бы его.

Твою ж мать.

Бедная Эми.

— Знаете, — сказала Джули, отвлекая Колта от тяжёлых мыслей, — это нормально — думать о ребёнке, которого ты оставила.

— Она рассказывала вам об отце ребёнка?

— Да. — Теперь Джули была кладезем информации. — Она знала его, но никогда не говорила ему о ребёнке. Я тогда не работала здесь, но она рассказывала мне, что взяла длительный отпуск, так что никто не видел её беременной, и вернулась, когда всё закончилось.

— Почему она не рассказала отцу ребёнка? Они были не вместе?

— Нет, она говорила, что это была связь на одну ночь, если можно поверить такому насчёт Эми, я поначалу и не поверила. Когда она сказала мне об этом, я подумала, что она дурит меня, чтобы казаться более интересной. Но было понятно, что она не врёт. Сказала, что ей не хотелось, чтобы он знал и чтобы кто-нибудь ещё узнал, что это он. Я думаю, что она защищала его от чего-то. Я подумала, что он, наверное, был женат, но я не спрашивала. Она не очень-то распространялась на эту тему, и так было много лет. Хотя сейчас многие девушки знают, несмотря на то, что никто из нас тут не работал, когда Эми начинала и всё это случилось. — Колт знал, это потому, что Джули Маккол разболтала им, вот сучка. Колт сосредоточился, а Джули продолжила: — Только некоторые из старших служащих работали здесь тогда, но только потому, что они владеют банком.

Колт наклонился вперёд, чтобы достать свой бумажник, из-за чего оказался слишком близко к Джули. Вместо того чтобы отодвинуться, как сделал бы другой человек, она тоже подалась вперёд, и он едва успел подавить гримасу.

Он откинулся обратно на стул, открыл бумажник и вручил ей визитку.

— Если услышите Эми, можете сказать ей, что я хочу с ней поговорить, проверить, всё ли у неё хорошо. Или можете просто позвонить мне.

Она позвонит, и Колт предполагал, что независимо от того, услышит она Эми или нет.

Джули взяла визитку и улыбнулась, снова многообещающе.

— Конечно, лейтенант Колтон.

Он встал, сунул бумажник в задний карман и взял свой кофе.

— Спасибо, мисс Маккол.

Он не протянул ей руку, следовало бы, но он получил от неё всё, что хотел, и сомневался, что она может рассказать что-то ещё. Теперь ей лучше уяснить границы его дружелюбности.

Она не поняла намёка.

— Зовите меня Джули.

К облегчению Колта, у него не будет возможности называть её хоть как-то.

Он просто улыбнулся и махнул рукой на дверь, пропуская Джули вперёд. Разговор закончен.

Она пошла вперёд намеренно медленно, продлевая время с ним и, что вероятно, оттягивая возвращение к работе. Колт понял: она хотела, чтобы он видел её задницу, пока она идёт. Он посмотрел и едва не рассмеялся. Он два года смотрел на задницу Феб в баре. Джули Маккол? Никакого сравнения.

Поднявшись по лестнице он ещё раз её поблагодарил, повернулся и кивнул Дэйву. Дэйв сидел в своём кабинете с клиентами, на которых перестал обращать внимание, как только увидел Колта. Пока Дэйв не успел извиниться перед клиентами и рвануть к нему, Колт махнул ему рукой и вышел.

Он шёл к дому Эми и размышлял о её беременности, о том, что она родила ребёнка и отдала его на усыновление. Он не знал, когда это произошло, но он выяснит. Она работала в банке, значит, это было после школы, возможно, когда Денни Лоу учился в Северо-Западном университете или даже позже, когда Денни женился на Мари. Колт помнил, что Денни, как и большинство детей, чьи родители оставались в городе, приезжал на летние каникулы и просто навестить их, пока не переехал сюда вместе с Мари. Это могло случиться в любое время.

Женщины отказываются от детей по многим причинам, но Эми не относилась к таким женщинам, если много лет спустя она плачет из-за этого. Она застенчивая, но милая и ответственная, она близка со своими родителями, она наверняка стала бы хорошей матерью. Что-то вынудило её отказаться от ребёнка, и Колт беспокоился, что это что-то не было хорошо для Эми.

Если это то, о чём он думает, то Денни её изнасиловал или ухаживал за ней, а потом вынудил заняться жёстким, ненормальным сексом. Но тогда Колт ни хрена не понимал, каким образом это связано с Феб и её реакцией на него и Эми. Разве что Денни называл Эми Фебрари и требовал, чтобы она звала его Алеком. Тогда понятно, почему это привело Эми в ужас, так что она долго молчала. Достаточно сильно, чтобы ей потребовалось какое-то время, чтобы набраться смелости, прийти в бар и приготовиться рассказать, но в нужный момент она утратила решимость и удрала.

И всё же ничего из этого не объясняло такой резкой реакции Феб, когда она увидела Эми с Колтом.

Добравшись до дома Эми, Колт увидел, что её машина по-прежнему на подъездной дорожке. Он постучал, подождал и постучал ещё раз. Потом ещё раз. Ничего, и на этот раз никакого движения за шторами. Он простоял там достаточно долго, осматривая тихий район и дав возможность местным жителям увидеть его у двери Эми. Он внимательно осмотрел окна ближайших домов, возможно, кто-то наблюдал за ним, тогда бы у него появилась следующая ниточка, он готов был принять всё. Он стоял достаточно долго, ожидая, пока кто-нибудь выйдет к своей машине или подойдёт к нему и поинтересуется, что ему нужно.

Ничего.

Тогда он отправился на охоту. Постучал в несколько дверей по обеим сторонам от дома Эми и через улицу.

Никого не оказалось дома.

Он сдался и направлялся обратно в участок, когда зазвонил его телефон. Он вытащил его из кармана и посмотрел на экран. Звонила Феб.

Несколько дней назад, когда Морри дал ему её номер и Колт занёс его в свой телефон, он не был уверен в том, что при этом чувствует. Сейчас у него не осталось никаких сомнений насчёт своих чувств по поводу номера Феб в его телефоне.

Он открыл телефон и поднес его к уху.

— Феб.

— Список готов. Мама занесёт его в участок, после того как мы придём в бар.

По её голосу он понял, что всё это ей не нравилось.

Вот почему он постарался ответить как можно мягче:

— Хорошо, милая.

— Ты звонил в «Коста»?

Он понял, что ей безумно хочется в «Коста», но с другой стороны, Феб всегда любила поесть. И до сих пор любит. За последние два года он много раз видел, как она, Морри, Руфи или Дэрил уходили и возвращались с пиццей от Реджи или с едой от Фрэнка, или иногда прибывала доставка из «Шанхайского салона». Питаясь одним салатом, не станешь обладательницей таких форм, как у неё, которые он теперь видел и трогал. Картина того, как этим утром она соскользнула с его кровати и встала во весь рост, была приятно выжжена у него на сетчатке, и он очень надеялся, что она никогда не потускнеет.