Глава 24

ОН ЛЕЖАЛ НА СПИНЕ В ДАЛЬНЕМ КОНЦЕ огромной каменной пещеры, и на мгновение мне показалось, что он мёртв. Цвет лица Разиэля всегда был бледно-золотистым, но сейчас он казался пепельным, и Разиэль был абсолютно неподвижным. Он выглядел так же, как в ту первую ночь в лесу, когда умирал от вредоносного ожога.

— Что ты с ним сделал? — прошептала я мужчине, который сжимал мою руку.
Я дернула руку, но уже не пыталась вырваться. Я отчаянно хотела добраться до Разиэля.

Он отпустил меня, и я споткнулась, чуть не упав на колени. Я побежала по твёрдому каменному полу, игнорируя всё в своей спешке, лишь бы добраться до своей пары. Я опустилась на колени и обняла его так, как никогда бы не осмелилась, если бы он был в сознании. Я слышала, как бьётся его сердце, более слабое, чем обычно, но всё ещё ровное, и его кожа была прохладной. Я хотела спрятать лицо у него на груди, но это ничем не поможет. Самаэль не собирался менять своё решение и уходить. Боже, спаси меня от фанатиков.

Я встала, глядя в омертвелое лицо Разиэля. Его рыжеватые волосы были откинуты назад, и он выглядел поразительно красивым, от высоких скул, точеных черт лица до бледного рта, который мог творить такие прекрасные, порочные вещи. Я позволила себе нежно откинуть волосы с его высокого лба.

— Что ты с ним сделал? — прошептала я, не в силах сдержать боль в голосе.

— Я думал, он тебе безразличен, — сказал Самаэль. — Почему ты оплакиваешь его?

Я снова посмотрела на него.

— Ты прекрасно знаешь почему, — сказала я, раздражение пробилось сквозь моё отчаяние. — Я влюблена в него. Я его кровная пара, его душа, нравится это кому-то из нас или нет.

— Вам обоим это нравится, — сказал Самаэль, скривив губы. — Я знаю такие вещи. Вы возбуждаетесь как животные. Из-за вас они и пали.

— Эй, меня там даже не было, — запротестовала я, оглядываясь в поисках какого-нибудь оружия.

— Молчать! — прогремел он, как какой-нибудь мультяшный монарх.

Разиэль зашевелился рядом со мной, его рука на мгновение дёрнулась, и я подумала, что он приходит в себя. Пока он без сознания, я мало что могла сделать. В пещере не было никакого оружия.

Я посмотрела на него, и он открыл глаза, его взгляд был острым и ясным. Он рукой поймал мою руку, вне поля зрения безумных глаз Самаэля, и крепко сжал её в утешении.

Меня это не успокоило.

Он лежал на каком-то странном возвышении — подстилке из веток, травы и более крупных ветвей, — и я посмотрела на него сначала в замешательстве, а потом в нарастающем ужасе, когда поняла, что задумал Самаэль.

Я резко обернулась, пытаясь заслонить Разиэля от его взгляда.

— Ты... ты не можешь! Ты же не собираешься сжечь его!

— Он умрёт от огня, — спокойно сказал Самаэль.

Я почувствовала, как Разиэль задвигался у меня за спиной, и попыталась встать между ним и Самаэлем, тщетно пытаясь защитить его.

— Только через мой труп.

Да, это было мелодраматично, но я уже не пыталась быть невозмутимой. Я не собиралась позволить ему умереть.

Но Разиэль с трудом поднялся на ноги позади меня, и я почувствовала, как его руки сжали мои.

— Не вмешивайся, жена, — сказал он грубым голосом, пытаясь оттолкнуть меня.

Я не двигалась. Я изо всех сил старалась упереться пятками, но, конечно же, моя сила была ничтожной в сравнении с мощью Разиэля, даже через несколько мгновений после того, как он пришёл в себя.

Он толкнул меня, сильно, и я растянулась на земле, дыхание вышибло из меня. Какое-то время я лежала, разозлившись настолько, что позабыла об опасности, в которой мы оба находились. Ты же не мог дышать, когда был мёртв, не так ли? Неужели всё так и будет? Я не хотела умирать.

— Оставь её в покое, — голос Разиэля прозвучал почти скучающе. — Она не имеет к этому никакого отношения... это между нами.

— Нет, не так, — сказал Самаэль. На краткий миг его лицо смягчилось: — Я не желаю тебе зла, Разиэль. Но если я хочу вернуть себе искупление, Падшие должны быть побеждены.

— Она не одна из нас.

Мимолетная улыбка Самаэля была почти печальной.

— Она Источник.

— Если ты убьёшь всех нас, она не будет представлять угрозы.

— Она должна быть наказана. Все Падшие и их человеческие шлюхи должны умереть.

— Она не человек.

Моё дыхание вернулось с внезапным, судорожным свистом.

— Не надо, — с трудом выдавила я. — Ты не хочешь этого делать.

К этому моменту я уже не обращала внимания на Разиэля, как и он на меня.

Но Самаэль вытащил огромный меч, оружие, которое выглядело так, будто взялось из какой-то средневековой картины с изображением ангела-мстителя. Он появился из ниоткуда, как какой-то чертов световой меч из Звёздных войн, и я стиснула зубы. Как бы вы боролись со сверхъестественным существом, когда правила на них не распространяются?

— Ты должен дать ему оружие, если собираешься драться, — запротестовала я, медленно поднимаясь на ноги.

"Если я выживу, — подумала я, — то буду вся в синяках и ссадинах". Прямо сейчас я могла только удивляться, почему мне потребовалось так много времени, чтобы подняться до моего полного, довольно незначительного роста.

— Он не собирается драться со мной, — сказал Разиэль. — Он может убить меня только двумя способами: сжечь или отрубить голову. Но он слишком труслив, чтобы подойти достаточно близко и нанести мне удар. Поэтому это должен быть огонь и у него есть правильное оружие.

— Но как... — спросила я и увидела, как Самаэль взвел меч над головой, больше похожий на средневекового ангела мщения, чем когда-либо, с...

Господи, пылающий меч отмщения. Пламя лизало лезвие, удерживаемое от Самаэля широкой рукоятью, и не более того.

— Ты же знаешь, что тот, кто владеет мечом, тоже погибнет в огне, — сказал Разиэль, по-видимому, равнодушный к своей неминуемой кончине.

Самаэль медленно покачал головой.

— Уриэль даровал мне искупление. Я выполнил его приказы, и я снова вознесусь на небеса, очищенный от греха и зловония смертных.

— Не будь дураком, Самаэль. Мы прокляты Богом. Даже Уриэль не может этого изменить.

— Я верю, — просто ответил Самаэль и медленно опустил меч, направив его на Разиэля и погребальный костёр.

Этого было достаточно. Всё, что я знала, это то, что я не могла позволить этому случиться, не могла позволить силам невежества победить, не в этот раз.

— Нет! — закричала я, юркнув вперёд и бросившись на Самаэля, чтобы остановить его.

При звуке моего голоса он автоматически повернулся, и между нами возник пылающий меч. Я почувствовала, как он вонзается в меня, и на удивление это было безболезненно, просто жар и давление, пока я смотрела в перепуганное лицо Самаэля. Пламя дотянулось до меня по блестящему металлу меча, который пронзил мою грудь, и я потянулась, схватив клинок, и толкнула огонь обратно на него.

Я чувствовала жар, но пламя не обжигало мои руки, пока оно двигалось назад по защитной рукояти, на Самаэля, на грубую ткань его одежды, извергая пламя.

Он закричал и выдернул меч. Я рухнула, как марионетка, у которой перерезали верёвочки. Я лежала в реке крови, и если бы могла говорить, то велела бы Разиэлю найти что-нибудь, в чем её можно было бы сохранить. Я умирала и у Падших не останется никого, на кого можно было бы рассчитывать как на Источник для существования.

Но я не могла заговорить. Я так устала. Казалось, я сражалась целую вечность, и мне нужно было отдохнуть. Было слишком много первобытного удовлетворения в наблюдении за тем, как Самаэль метался и боролся в охватившем его пожарище. Он умирал в ужасных муках, но думаю, во мне было достаточно ветхозаветного после всего этого, чтобы я упивалась этим.

— Элли. Любимая, — это был голос Разиэля.

Наверное, я уже была мертва — он ни за что не назвал бы меня любимой. В конце концов, меня пронзил меч размером с Экскалибур — даже если он и не попал мне в сердце, то нанёс непоправимый урон.

Я почувствовала, как он притянул меня в свои объятия, и стала сопротивляться, пытаясь вызвать предсмертную панику.

— Нет, — ответила я. — Искры...

Он проигнорировал меня, притянув к себе, и положил руку на зияющую рану в моей груди. Я увидела, как последняя оставшаяся искра перескочила на него, и застонала от отчаяния, несмотря на то, что давление в груди становилось всё сильнее и острее.

— Это нелепо, — слабо сказала я. — Теперь мы оба умрём, плохие из нас Ромео и Джульетта...

— Мы не умрём, — я услышала боль в его голосе, и мне захотелось закричать на него.

Он прижал руку к моей груди, и внезапная боль была ослепляющей, такой сильной, что моё тело выгнулось дугой, резко дёрнулось, а затем снова рухнуло в его объятия. Кровотечение остановилось, и я поняла, что он исцелил меня — каким-то образом сумел закрыть рану, запечатать разрыв.

Но я умирала. Он не мог этого остановить.

— Нет, — ответил он. — Я не потеряю тебя. Я не могу.

Он притянул меня к себе, и его лицо было жёстким, холодным, мрачным. Он протянул руку и нежно погладил меня по лицу, и я поняла, что он прощается. А потом он распахнул свою собственную рубашку и разодрал кожу, разрывая плоть так, что брызнула кровь.

Я поняла, что он собирается сделать за секунду до того, как он это сделал, и открыла рот, чтобы возразить. Я открыла рот, а он прижал его к своей ране, и кровь потекла в мой рот, горячая и насыщенная, и моё холодное, холодное тело превратилось в огонь, пока я пила из него, глубоко глотая сладость жизни, кровь его жизни становилась моей.

Он дрожал, его рука горела под моей головой. Он отстранил меня, и я почувствовала влагу его крови на своих губах. Он наклонился и поцеловал меня, полным, твёрдым и глубоким поцелуем, кровь смешалась между нами, и последний барьер исчез.

— Я люблю тебя, — сказал он, слова вырвались из него.

— Я знаю.

Затем он поднялся одним плавным движением, но я смогла разглядеть в нём слабость.

— Если я не выкарабкаюсь, — тихо прорычал он, — обещай мне, что будешь жить. Падшие будут нуждаться в тебе. Ты Источник, даже без меня.