Большую часть комнаты находится в тени, но легко заметить, что здесь нет ничего, кроме дивана, стоящего спинкой к нам, и нескольких бутылок пива, валяющихся на полу. Уличный свет, просачивающийся через окна без штор, дает нам достаточно света, чтобы рассмотреть внутреннее убранство комнаты. Есть что-то зловещее в том, чтобы находиться здесь поздно вечером.

— Я не пользуюсь большинством из того, что люди привыкли считать важным, — бормочет Кен, наклоняясь, чтобы схватить бутылку с пола и сделать глоток содержимого. Полагаю, что не все были пустыми.

— Ты пьян? — вспыхивает Зандер, делая шаг к стене и щелкая выключателем. Ничего не происходит. — У тебя отключили электричество, Кен?

— Похоже на то, — ворчит он.

— Что, блять, происходит? — Зандер кажется взволнованным, что в свою очередь, заставляет беспокоиться и меня.

— Ты принес информацию, которая мне нужна? — спрашивает Кен, его глаза немного дергаются.

— Ты сейчас не выглядишь копом. Что происходит? — требует ответа Зандер, прежде чем его глаза открываются еще шире от шока. — Ты тоже замешан в этой херне, Кен?

— Черт, нет! — быстро отрицает Кен.

Я совсем его не знаю, но, кажется, он не лжет. Впрочем, эта комната и её атмосфера навевают на меня страх. Зандер делает шаг ко мне, а потом встает передо мной, закрывая меня от Кена. Его защитная позиция не внушает особой уверенности в этой ситуации.

— Тогда скажи мне, что происходит.

— Помнишь, как вы играли в бейсбол с Арти? — спрашивает Кен.

Я выглядываю из-за Зандера и вижу, как Кен тянется за диван и подбирает бейсбольную биту, слегка балансируя ей в руках.

— Конечно, я помню. Он был хорош. Он мог пройти все базы, если хотел, — голос Зандера слегка надламывается.

Я кладу руку на его предплечье, надеясь, что немного поддержу моим прикосновением.

— Ты знал, что он терпеть не мог играть в бейсбол?

— Что? — голос Зандера резок и полон шока.

— Ему нравилось проводить время с тобой, но его никогда не интересовал бейсбол, — Кен смеется, мотая головой.

— Я… Он никогда не говорил мне об этом.

— Он сидел в своей комнате и пялился на биту, задаваясь вопросом, сколько еще ему придется играть. Но каждый год ты записывался в команду, поэтому записывался и он.

Зандер фыркает.

— Я играл так долго только из-за него. Под конец я начал терять интерес.

— Я говорил ему, что он не обязан делать то, что ему не нравится. Что тебя не волнует, будет он играть или нет.

— Это ничего бы не поменяло между нами, — уверяет Зандер.

— Как бы я не любил своего сына, он никогда не был лидером. Он следовал за тобой, как только мог, а затем решил пойти по моим стопам, — теперь голос Кена падает до едва слышного шепота.

— Он был горд, что решил пойти по твоим стопам. Он всегда говорил, что хочет быть копом.

— И посмотри, куда это его привело. Убит в первый же день, — рычит Кен, его гнев и скорбь очевидны.

— Это не твоя вина. Ты ничего не смог бы ни сказать, ни сделать, чтобы не дать Арти стать копом. Это была его мечта, — настаивает Зандер.

У Кена явно день не задался. Я начала задаваться вопросом, стоит ли мне находиться здесь во время этого разговора. Я не знала Арти, поэтому мне кажется неправильным, что я стою здесь и слушаю этот разговор.

— Это была его мечта. Впрочем, мечты не должны убивать. Мечта не должна обрывать твою жизнь, — голос Кена надрывается. Он делает еще глоток из бутылки, прежде чем уронить ее на пол, где она разбивается с громким звуком.

— Я знаю.

Затем тишина окружает нас, а я вся в нетерпении, ожидая, когда кто-то из них заговорит. Я бросаю взгляд на Кена, вижу, как он мотает головой, прежде чем снова сосредоточиться на нас.

— Мне нужно знать, что та информация у тебя, — теперь он кажется серьезным и решительным.

Я ощущаю, как Зандер расслабляется под моей рукой, которая все еще лежит на его предплечье. Впрочем, я до сих пор еще до конца не понимаю, что происходит.

Я снова оглядываю комнату, чувствуя себя хуже, обозреваю эту убогую обстановку. Определенно, никто бы не захотел жить подобным образом. Конечно, многое в нашей жизни необязательно и бессмысленно. Кому на самом деле нужны искусственные растения или бесчисленные различные лампы и светильники всего лишь для одной комнаты? Но некоторые вещи необходимы. Один диван, уставившийся на голую стену — не то, что мог бы выбрать нормальный человек. Добавьте к этому рамки от фотографий, перевернутые, лежащие на полу, и у меня действительно не очень хорошее ощущение от всего этого.

— Да, информация у меня, — замешкавшись говорит Зандер, удерживая флешку в руке. Я замечаю, что это не та, которую я давала ему. Еще одна копия?

— Тогда ты мне больше не нужен, — говорит Кен спокойно, так спокойно, что я даже не понимаю, что он имеет в виду, пока не становится слишком поздно.

Я не вижу, что происходит далее, но судя по тому, что Зандера ударили по голове бейсбольной битой, полагаю, он так же не предвидел подобного.

Он падает на колени, а я отпрыгиваю назад, когда бита вновь проносится со свистом, и Зандер принимает еще один целенаправленный удар по голове.

— Прекрати! — кричу я, а мои ноги приросли к месту. Я не могу заставить себя убежать от этого или склониться над Зандером. Я застряла там, где стою, не в состоянии помочь ни Зандеру, ни себе.

Впрочем, когда Кен замахивается битой в очередной раз, готовясь нанести еще один удар по беззащитному Зандеру, этого хватает, чтобы вернуть меня к жизни.

— Нет! — я набрасываюсь на распростертое тело Зандера в попытке блокировать Кена, но он в лучшей форме, чем кажется.

Без видимых усилий он бьёт по моим ногам, от чего я падаю и жестко ударяюсь плечами о пол. Я упоминала, что тут лишь бетонный пол? Никаких ковров или половиц. Только холодный, твердый, непримиримый бетон.

— Идиотка, — ругается он. — Ты и понятия не имеешь, во что ввязалась.

Мне приходится с ним согласиться. Что, черт побери, я делаю?

— Кен… — задыхается Зандер. — Что ты..? Почему ты это делаешь? — его голос кажется дезориентированным и слабым.

— Почему? — фыркает Кен и трясет головой. — Потому что здесь замешана куча денег, потому что я живу в Богом проклятой дыре, а я, блядь, этого не заслужил. Я все отдал жене, сыну, и ради чего? Чтобы я мог уйти на пенсию ни с чем? — орет он, ударяя Зандера в бедро.

Я морщусь от того, как его тело вздрагивает при этом.

— Ты получил то, что хотел. Просто забери и отпусти нас, — молю я.

— Отпустить вас? — снова фыркает он, затем буквально пригвождает нас взглядом глаз-бусинок. — Вы знаете меня в лицо, вы знаете, что я делаю. Нет и шанса, что вы выберетесь отсюда живыми.

— Так что, ты теперь убийца? Просто собираешься убить двух невиновных за кучку денег? — задыхаюсь я, не только боясь того, что может произойти, но и наполняясь ненавистью от того, что кто-то предал Зандера подобным образом. Он пережил достаточно боли в своей жизни.

— Вообще-то, я собираюсь убить лишь одного, — говорит он спокойно.

На краткий миг я думаю, что он собирается отпустить Зандера. У них совместное прошлое. Он был лучшим другом его сына. Конечно же, он не может убить его. А затем до меня доходит. Зандер никогда бы не оставил эту ситуацию. Его ничто не остановит. Так зачем его отпускать?

— Ты не собираешься убивать меня? — нервно говорю я.

— Нет, милая, тебя не убью. Ты больше стоишь живая, — усмехается он, впрочем, кажется, я вижу замешательство в его глазах.

— Ты собираешься отдать ее этим ублюдкам? Ты знаешь, что они с ней сделают? — орет Зандер. Всплеск энергии поднимает его на колени, пока его не сбивают обратно на пол.

— Прекрати бить его! — кричу я, испугавшись, потому что в этот раз он не открывает глаза. Он уже мертв?

Я судорожно начинаю искать пульс, но я едва могу это сделать, потому что мои руки сильно трясутся. Кен что-то бормочет себе под нос, он стоит спиной ко мне, нашаривая что-то на диване.

Это мой шанс убежать, но как же я могу оставить Зандера? И если уж совсем честно, каким образом я могу помочь ему? Есть ли какой-то способ это сделать?

Мне нужно найти помощь, и раз уж я не могу доверять полиции, мне нужна помощь друзей Зандера. У меня с собой нет телефона, так что я тянусь в карман Зандера и нащупываю там телефон. К несчастью, прежде чем я успеваю схватить его, Кен разворачивается, держа в руке пистолет.

— Нет! — Чувствуя абсолютную беспомощность, я укладываю голову Зандера к себе на колени. — Как ты можешь? Зандер хороший. Он был лучшим другом твоего сына!

Не удостоив меня вниманием, он дважды стреляет Зандеру в грудь. Его тело содрогается от обоих выстрелов, но даже не открывает глаз.

— Спасибо, милая. Не знаю, смог ли бы я сделать это, если бы ты не прикрыла его голову. От этого кошмары будут более сносными, — холодно заявляет Кен, прежде чем его голос становится более резким от злости. — А теперь, блядь, вставай.

— Ублюдок! — кричу я, когда он быстро хватает меня за руку и заставляет подняться на ноги.

Со всей злостью я пытаюсь оттолкнуться от него. Я толкаюсь, царапаю и бью его, но все, что он делает, это неожиданно отталкивает меня, от чего я практически падаю на задницу. Мне требуется вся моя собранность, чтобы устоять на ногах, а затем, еще до того, как я успеваю даже моргнуть, он наносит удар сбоку мне по голове.

Я только смутно помню, как упала на пол, пришла в сознание лишь, когда меня бросили в какое-то маленькое помещение. Я медленно осознаю, что нахожусь в багажнике машины.

Слезы катятся по лицу, и это заставляет меня чувствовать себя еще более бесполезной. Я не смогла ничего сделать, чтобы предотвратить то, что сделали с Зандером, и теперь он мертв. Теперь Ван лишился всех близких. Его жизнь никогда уже не будет прежней. И теперь уже существует большая вероятность того, что он не оправится.

Что до меня… Не сомневаюсь в том, с кем я вскоре столкнусь.

Вопрос лишь в том: как долго мне придется страдать, прежде чем меня убьют?