А он продолжал стебаться:

– Посмотрите-ка. – Склонившись, он вперил взгляд прямо мне в глаза. – Уже меняют цвет. Как только они почернеют, ты будешь готова.

– Да пошел ты! Надеюсь Гай вырвет твое сердце и заставит его сожрать.

– Умница, впусти тьму. – Он постучал в дверь, которая тут же открылась – Увидимся на вершине пирамиды, малышка.

У меня скрутило желудок. Все, что я когда-либо любила вскоре погибнет. А я такая глупая, могла же предотвратить это. Я почти заслуживала смерти. Если бы Дарвин был еще жив, уверена, он подтвердил бы это.

Но я не собиралась сдаваться без борьбы, буду царапаться и пинаться до последнего вдоха. А если не удастся освободиться, я ни за что не стану помогать Чааму и не превращусь в его биотопливо.

Моим последнем действием я буду гордиться. Буду думать обо всем и всех, кого любила, прокручивать в голове каждое счастливое воспоминание. Чааму трудно будет выжать из меня хоть каплю злости.

Я села на пол, скрестив ноги.

Закрыла глаза и начала вспоминать все счастливые моменты. Представила своих родителей и все, что связано с ними: их заботу обо мне, несмотря на мое сумасбродство. Подумала о бабушке, ее нежных руках, цветочном запахе ее волос, когда она меня обнимала.

Ее смехе. Затем вспомнила о друзьях, Нике, Джесс и Анне, об их неумном аппетите к жизни, включающем нерушимую веру, что я когда-нибудь отправлюсь на свидание.

После прокрутила в голове, как Гай напевает "Мадам Баттерфляй", и то, что мой давний друг, защитник и мучитель оказался самым настоящим, живым богом. Вспомнила, как он кричал, что любит меня.

– Если каким-то чудом ты меня слышишь... Я тоже тебя люблю и прошу прощения, что всех подвела.

Переводчики: inventia

Редактор: natali1875

Глава 39

За всю свою вечность, Гай не видел ничего подобного.

– Походит на отвратительное шоу, которое Эмма когда-то смотрела, "Стар Трек" называется. – Гай потер подбородок, на котором проросла темная щетина, пока люди Габрана пытались проникнуть сквозь невидимую стену, применяя различные приспособления.

Кинжалы, палки, даже кинули пару камней. Ничего не прошло сквозь стену, которая к тому же была слишком высокая, чтобы перепрыгнуть.

– Гребаные, мерзкие ублюдки установили долбаное силовое поле.

– Благодаря помощи одного из вас, – добавил Габран.

Гай заворчал, все еще не способный поверить, что один из богов в этом участвовал. Но Габран был прав: такая энергетическая манипуляция энергией была божественного происхождения.

Гай, Габран и Учбены вынуждены были плестись через бесконечный, невидимый лабиринт, который Мааскабы установили вокруг своей деревни, прощупывая каждую стену, пока, наконец, не нашли выход.

Потом несколько часов искали другой и так далее, мучительно долгий процесс и когда они подобрались к границе деревни Мааскабов, уже наступали сумерки.

– Где все? – шепотом спросил Гай. Деревня казалась устрашающе пустынной. В окнах хижин с соломенными крышами было темно, а вокруг раздавалось лишь стрекотание сверчков.

– Не знаю, – ответил Габран. – Но мы не можем пойти туда ночью, людям нужен отдых перед сражением.

Гай не мог ждать, он должен был узнать, жива ли Эмма. Если не узнает, разберет по камням деревню, чтобы отыскать ее.

Упрямица, зачем она разорвала связь? По ней он мог бы выяснить куда идти, хотя это могло быть не так уж важно. Мааскабы обмазали бы Эмму толстенным слоем черной пудры, чтобы блокировать связь.

Гай посмотрел на Габрана.

– Останьтесь здесь, проверю периметр и посмотрю насколько здоровенная та штука с фото.

Габран выругался.

– Возьми с собой Брута. Так я смогу лично убедиться в найденном, и он смог бы позвать нас, если возникнут проблемы.

Связь между Габраном и этой особенной командой солдат Учбенов чрезвычайна удобна в такие моменты, как сейчас.

Как и каждого командира, их благословляли боги, даруя бессмертие, и которых почти век сурово обучали.

Они жили, ели, учились и тренировались, как один, и лично Гай преподавал им искусство ведения боя, телепатии и обмена мыслями.

Благодаря преданности и самопожертвованию избранные Учбены, такие как Брут, вознаграждались местами в союзе Учбенов и когда-нибудь сами станут командирами.

Гаю это казалось таким незначительным, особенно учитывая, что они должны были стать бессмертными, не имели права связываться с внешним миром или жениться, но готовность принести такие жертвы говорила об огромной вере в миссию Учбенов.

Гай и Брут медленно двинулись по периметру тихой деревни, от которой несло тухлятиной, огибали пустые хижины, темные кострища и нежилые постройки из камня. Куда все подевались?

Они дошли до северного края деревни и замерли, уперев взгляд в огромное строение впереди.

– Это то, что я думаю? – спросил Гай. – Брут кивнул. – Ты показал это Габрану?

Брут опять кивнул.

Несколько секунд Гай стоял, разинув рот. Хоть сейчас и была ночь, но легко можно было разобрать громадную черную пирамиду и ощутить мрак, просачивающийся сквозь темные камни.

– Что, во имя всего святого, это такое? – Ядовитый запах, в котором легко угадывались нотки зла, смерти и ненависти, был до странности знаком, в нем не было и толики света. – Такой же запах, как в Сеноте, в котором я был пленен, – отметил Гай.

В пятидесяти ярдах от них раздался шелест и из джунглей показался Томмазо, направляющийся прямиком к пирамиде.

Гай не отводил от него взгляда и через секунду оказался рядом с Томмазо, заполняя его тело взрывом энергии и сбивая с ног, затем оттащил его назад в джунгли, где ждал Брут.

Который уставился на Гая широко открытыми глазами.

– Что? – спросил Гай.

– Ты только что переместился сквозь пространство? – спросил Брут.

Гай не осознал этого, но так и сделал.

– Наверное, все дело в этом месте, – Гай посмотрел на Томмазо.

Кивнув, Брут сосредоточился на предателе и вытащил длинный, острый кинжал.

– Должно быть настало Рождество, позволь, я вскрою наш "подарочек".

– Пока еще нет, но уже скоро, – ответил Гай и поднял Томмазо.

***

Гай не сводил яростного взгляда с Томмазо, очнувшегося в грязи и медленно повертевшего головой из стороны в сторону, не обращая внимания на мужчину, опустошающего флягу или на Гая, который закончил затачивать огромное лезвие кинжала.

– Где она, черт побери? – прорычал Гай и сел на Томмазо, прижав лезвие к его горлу.

Томмазо фыркнул.

– Прямо сейчас? На том свете.

Гай надавил кинжалом на горло Томмазо, пуская струйку крови.

– Лучше бы тебе надеяться, что это не так.

– Убей меня. Давай. Плевать я хотел. Сегодня резервуар наполниться до краев, мы собрали достаточное количество Пиелей, чтобы закончить задание.

Задание? Какое?

Гай резко полоснул Томмазо лезвием по груди, закрыв другой рукой ему рот, чтобы заглушить крик.

– Даю один шанс, Томмазо. Ты говоришь где Эмма, и я гарантирую быструю смерть. – Гай наклонился и зашептал прямо на ухо Томмазо. – Или, мой дорогой друг, ты будешь молчать и жить долго-долго. Мы накачаем тебя лекарствами, сделаем все, чтобы твое сердце было сильным и здоровым, а я смог бы наслаждаться, пытая тебя каждую минуту каждого дня всей моей оставшейся жизни. Твой ад будет бесконечен и беспощаден. А теперь, где моя Эмма?

– Твоя Эмма? – Томмазо рассмеялся. – Чаам создавал Пиелей, она принадлежит ему.

Чаам? За всем этим стоит его брат Чаам? Он всегда вел себя агрессивно и стремился властвовать.

Но и за миллион лет Гай не стал бы подозревать своего брата, Бога Мужского Начала, чья жизнь, казалось, была сосредоточена на совершенствовании искусства обольщения, ответах на молитвы печальных, несмелых юнцов, тоскующих по променаду, или помощи людским мужчинам сохранить мужественность, что несомненно было утомительным, жестоким трудом, но несмотря на это, Чаам не был жестоким.