«Что ж, чему быть, того не миновать. Будем играть по-взрослому, господин Фомин. Что значит быть богатым, я думаю, вы уже ощутили и вряд ли теперь с кем-то поделитесь полученными на халяву деньгами. Следующим этапом попробуем вас на вшивость в отношении прекрасных дам, ха-ха. Ну а дальше… дальше вы узнаете, как надо правильно предавать. И как убивать. И рано или поздно у вас просто не останется путей к отступлению. Уж это-то я вам гарантирую, мистер чистюля…»

– Разрешите? – произнес я, сдвигая в сторону дверь дембельского кабинета и переступая порог.

Товарищ подполковник в мою сторону даже не глянул, только рукой махнул – заходи, мол, присаживайся – занятый исключительно важным делом. Тем же самым, что и в нашу первую встречу. Правда, в тот раз он складывал самолетики, а нынче… Нынче его совсем не маленьких размеров стол был весь заставлен бумажными кораблями. Выстроенными боевым ордером двух идущих на встречных курсах эскадр.

Пожав плечами, я подошел к столу и уселся в «гостевое» кресло, ожидая, когда Пётр Сергеевич закончит играть и обратит на меня свое благосклонное внимание.

– Ну что, Андрей? Как отдохнулось? – присоединив к бумажной флотилии очередной линкор, хозяин кабинета наконец-то поднял на гостя глаза, с довольным видом потерев руки и весело мне подмигнув.

– Нормально, Пётр Сергеевич.

– Просто нормально и всё? – удивленно приподнял бровь подполковник.

Я, конечно, слегка стушевался.

– Ну, то есть… я хотел сказать, что это… что, э-э… В общем, отдохнули мы хорошо. Ну просто замечательно отдохнули. Лучше и быть не может.

И действительно, десять дней отпуска пролетели как один миг. Как сказка, из которой не хочется возвращаться. Напоминающая наш с Жанной шестилетней давности медовый месяц, когда мы вот точно так же буквально не могли оторваться друг от друга в течение почти двух недель. А, может, и всех трех: сейчас уже сложно вспомнить – настолько тогда мозги отключились.

Сейчас, правда, я был чуть более адекватен и потому сумел зафиксировать в памяти некоторые особо пикантные моменты нашего, хм, отдыха. Хотя и не все – о кое-каких «безобразиях» мне рассказала Жанна, а про другие сообщили соседи – пара шлемазельских пенсионеров из номера за прикроватной стеной. Впрочем, в день отлета мы с супругой все-таки вспомнили, в каком мире живем, и потому на космодром прибыли тютелька в тютельку, за две минуты до окончания регистрации. Короче, еле успели. И на планетолет попасть, и на работу вернуться вовремя. Как и положено всем честным русслийским гражданам, отгулявшим законный отпуск.

А когда прилетели на Москонию и добрались до дома, я, чтобы продлить удовольствие, предложил Жанне отметить возвращение на родную землю походом в какой-нибудь ресторанчик. Любимая, конечно же, согласилась. И тут же принялась примерять приобретенные на Купоросе наряды. Ну а поскольку это дело у нее затянулось до позднего вечера, постольку мы так никуда и не пошли. Ограничившись тихим семейным ужином при свечах. Ужином, завершившимся лишь к утру совместным завтраком в двуспальной кровати.

В общем, в первый после отпуска рабочий день настроение у меня было более чем благодушным. При этом, что странно, никакого аврала в нашем отделе не наблюдалось, никто меня за рукав не дергал и ни в какие командировки не отправлял. Начальство словно забыло о существовании одного из своих сотрудников. Не самого, конечно, ценного, но всё же не рядового: меня ведь когда-то даже по головизору показывали, так что – должны помнить.

То, что обо мне все-таки помнили, я выяснил только к обеду, уже переговорив со всеми в отделе, раздав друзьям привезенные с курорта подарки, успев и чаю раз десять попить, и узнать все свежие новости, и перемыть косточки руководству, и… Короче, лежащую на столе бумагу с предписанием явиться в 12–00 в особый отдел нашего департамента я обнаружил за пять минут до полудня. Ну и… явился конечно – куда ж я денусь. Нехорошо, знаете ли, заставлять ждать товарища подполковника. Особенно, когда он ко всему прочему еще и «дядя Миша» – мой старый сахарильский знакомый. А заодно наш с Жанной куратор из «органов» в поездке на Голубой Купорос…

– Ну что, расскажешь, как все прошло? В смысле, по нашему направлению, – поинтересовался Пётр Сергеевич после того, как мы с ним поручкались.

– А то вы не знаете? – хмыкнул я, глядя на подполковника.

– Знаю конечно. Но все же хотелось бы узнать обо всем из первых, так сказать, рук. Тебя, кстати, там как, после первого дня никто больше не напрягал?

– Да вроде никто, – ответил я, припоминая подробности «первого дня» и девятисуточную «рутину» дальнейшего отдыха. Все, кто «отметились» по приезде, уже на следующий день куда-то запропастились. Из бара исчезла Римма, из ресторана – Федька Синицын. Майор Бойко перестал музицировать по вечерам. Петра-Павла и братьев Свиридовых я тоже впоследствии ни разу не встретил. Ни в отеле, ни в баре, ни в расположенном неподалеку рыбачьем поселке. Да и Дэн Манибраун испарился сразу же после встречи. В неизвестном мне направлении – видимо, в Мериндосию улетел, на ковер к руководству, отчитываться о проделанной «в поле» работе.

Обо всех событиях, приключившихся со мной в первые сутки, напоминала лишь книга, подаренная нам Виолеттой Матвеевной и «паном Костенко», убывшими тем же вечером на Хелиманию. «Ага, за очередной порцией вдохновения».

– Устали ребята, – пояснил подполковник, откликаясь на мой безмолвный вопрос. – В отпуск я их отправил. Отдыхают сейчас там же, на Купоросе, только в других местах, чтобы лишний раз тебе глаза не мозолить.

– А Семёныч? И Виолетта Матвеевна?

– Ну, им обоим немного не повезло, – усмехнулся Пётр Сергеевич, разводя руками. – Сам понимаешь, служба такая. Должен ведь кто-то новые вводные отрабатывать. Насчет «воскового пива» и Хелимании. Спасибо тебе, кстати, за Манибрауна и его, хм, новую книгу. Очень все к месту пришлось.

– Да не за что, – снова пожал я плечами. – Только я все равно ничего не понял. Что это за пиво такое и причем тут «Портал-18»… Может, расскажете?

– Расскажу, обязательно расскажу, – кивнул собеседник, сцепляя пальцы в замок. – Но сперва все же тебя послушаю. Как все прошло и вообще. Так что давай, не томи старика, рассказывай…

И я рассказал. Обо всем, что было. А под самый конец…

Под самый конец я сунул руку в карман и выложил на стол пачку купюр:

– Товарищ подполковник, вы уж простите меня, но с этим-то что делать? Ну, то есть с деньгами. Я ведь их уже потратил немного, так что…

– А что с ними делать? – удивился Пётр Сергеевич. – Трать дальше.

– Но… э-э… я же их вроде и не заработал совсем. Так, случайно достались. Думал, может, пристроить их на что-нибудь нужное. Чтобы польза была.

– А-а, так вот ты о чем, – задумчиво пробормотал «дядя Миша», окидывая меня пристальным взглядом.

– Если хочешь, можешь отправить сюда, – добавил он секунд через пять, вытаскивая из-под стола какой-то бумажный листок и протягивая его мне.

Я взял листок и внимательно просмотрел исходные данные.

– Можешь не сомневаться. Организация правильная, занимается военно-патриотическим воспитанием трудных подростков, – пояснил Пётр Сергеевич, предвосхищая очередные вопросы. – Можешь даже сам поучаствовать. Пацаны там хоть и ершистые, но… думаю, тебе понравится.

– Спасибо, Пётр Сергеевич. Наверное, я так и сделаю. Поучаствую… пока у нас с Жанной… э-э… свои пацаны не появились.

– Это правильно, – рассмеялся товарищ подполковник. – Это дело хорошее. Нужное. Давно пора. Как сподобитесь, на крестины не забудь пригласить. Приеду обязательно.

– Обязательно приглашу, – покраснел я, пряча бумагу в карман. – Как только, так сразу.

– Ну вот ладненько. Ну вот и молодец, – Пётр Сергеевич откинулся в кресле и многозначительно посмотрел на меня. – Ты, кстати, со счета того мериндосовского ничего не снимал?

– Да что я, дурак что ли? Он же насквозь паленый.