— Ну, с Эленой мы даже не начали готовиться...

Флавио поворачивается к Пьетро.

— В таком случае, твоя теория бесполезна!

— Может, но думаю, что со следующей…

Алекс смотрит на него, раскрыв рот от удивления.

— Со следующей? Какой следующей? Не-е-ет... Даже не заговаривайте об этом. Я люблю Ники!

Пьетро пытается утихомирить его.

— И очень вероятно, что она вернётся к тебе. Но с ней эта свадебная история не очень сработала. А раз всё вышло так... — даже простая мысль об этом заставляет Алессандро почувствовать себя дурно, но Пьетро продолжает, как ни в чём не бывало, — думаю, что лучше всего будет, начиная с сегодняшнего дня и навсегда, делать так: приглашаешь женщину на якобы важную вечеринку, очень элегантную, чтобы она оделась соответственно, а затем... Та-дам! Привозишь её туда, где всё уже готово заранее: праздник, свидетели, бонбоньерки, цветы и друзья... И вы тут же женитесь! Не давая ей возможности опустошить шкаф... и оставить тебе пресловутое письмо и всю эту драму, которую ты переживаешь слишком часто, тебе так не кажется? Не думаю, что ты вынесешь третье письмо...

Алессандро смотрит на них по очереди.

— Может быть, вы не понимаете, но я должен жениться. Я понимаю ситуации каждого из вас, то, что вы, тем или иным образом, кто больше, кто меньше, переживали трудности каждый в своём браке, и всё, что с вами случилось, не позволяет вам верить в любовь... Но это не мой случай. Не моя история. Не моя сказка.

Пьетро немного удивлён.

— Какая ещё сказка?

— Наша сказка, моя и Ники. Я люблю её!

Флавио, Энрико и Пьетро вздыхают и садятся на диван напротив Алессандро. Пьетро начинает говорить первым.

— Если в сорок лет ты всё ещё веришь в сказки, проблема серьёзнее, чем я думал.

Алессандро смотрит на него с улыбкой.

— Возможно, потеря этой веры – это гораздо серьёзнее.

Пьетро согласно кивает головой.

— Ладно, ладно, ты упрямый и ты прав. Тогда я предлагаю тебе как следует проанализировать это письмо. В одном из абзацев Ники говорит, что ей понравилось бы, если бы ты её выкрал, если бы увёз её от всех проблем и людей на мотоцикле... Современная версия прекрасного принца в третьем тысячелетии, с мотоциклом вместо коня.

Вмешивается Энрико:

— Ага, возможно, она забыла, что после аварии, в которую ты попал с отцом в четырнадцать, тебя пугают мотоциклы...

Пьетро оправдывает её.

— Может, он ей и не рассказывал.

Алессандро прерывает его.

— Да рассказывал я ей, рассказывал.

— Тогда ей нет оправданий.

— Нет, тогда это ещё хуже: она хотела подчеркнуть этот страх, и это значит только одно...

Алессандро кажется заинтригованным.

— Что?

— Она считает тебя слишком старым.

— Старым? Меня? Почему?

— Потому что ты не делаешь того, что свойственно молодёжи! Сколько раз ты ходил с ней на дискотеку?

Алессандро думает несколько мгновений.

— Один раз.

— Отлично.

— Это была презентация одной кампании у меня в офисе. Мы решили устроить дискотеку, потому что продуктом было пиво.

— Плохо.

— Почему?

— Я сказал «дискотека». А это была работа. Ты ездишь на мотоцикле?

— Нет, нет у меня мотоцикла, и, как уже сказал Энрико, я их боюсь.

— Ужасно. Сколько пива ты выпил с ней?

— Она пьёт Кока-Колу, а я иногда ром.

— Плохо! Пить пиво – это некий знак свободы, и к тому же, очень напоминает рекламные ролики. Татуировки? Пирсинг? Теории о странных феноменах? О сексе?

Алессандро грубо прерывает его.

— Слушай, Пьетро, единственное, что её пугает, – это идея брака.

— Да? Но я в этом письме вижу кое-что другое.

— Что? И где? Как? Почему?

— Не знаю. Не думаю, что это внезапный страх. К сожалению, такова жизнь, и за всяким письмом всегда есть что-то... — Пьетро размахивает им в воздухе. — В большей части случаев обнаруживается неспособность поговорить о том, что происходит на самом деле.

Алессандро поднимается и идёт, чтобы налить себе что-нибудь выпить. Энрико и Флавио зло смотрят на Пьетро, а он потирает подбородок, словно говоря: «А что вы хотите, чтобы я сделал?» В этот момент возвращается Алессандро с Ред Буллом.

— Отлично, это тебя взбодрит! Сможешь психологически настроиться на верный лад.

Алессандро делает глоток и спокойно смотрит на него.

— Знаешь, Пьетро? Ты так говоришь, потому что всю жизнь только и делал, что изменял.

— Я изменял, чтобы не изменяли мне. Это случилось со мной в юности. Я был так влюблён в девушку, которая была сукой и встречалась с другим. Когда я узнал об этом, то поклялся самому себе, что со мной такого никогда не случится больше, что я предупрежу это и буду изменять раньше, чем изменят мне.

Алессандро делает ещё глоток.

— Плохо, потому что это значит, что ты дважды проиграл. Во-первых, когда изменил, и, во-вторых, когда перестал верить в любовь. А я наоборот хочу верить.

— А если у неё есть другой, что бы ты тогда почувствовал?

Алессандро думает несколько секунд. Друзья с тревогой переглядываются. Затем он говорит им, не теряя самообладания.

— Она может быть с другим, но не быть достаточно смелой, чтобы сказать мне об этом… Но почему бы ей этого не сделать? Что в этом плохого? Красота любви в том и состоит, что человек влюбляется безо всяких на то причин, сам того не желая, да ещё в самый неожиданный момент. Ты знал заранее, что влюбишься в Сюзанну?

— Нет!

— А ты в Камиллу?

— Тоже нет.

— А ты в свою Кристину?

— Я всегда был влюблён в неё, и не произноси при мне её имени, потому что от этого мне хочется умереть.

— Ладно, значит, твой случай не считается. Как бы там ни было, возвращаясь к Ники, то, что она влюбилась в другого, возможно, но также есть вероятность того, что её на самом деле просто испугала свадьба. Вероятность – пятьдесят на пятьдесят в обоих случаях, и я, может, потому что хочу верить в нашу сказку, выбираю второе, — он садится на диван, немного успокоившись, пьёт свой Ред Булл и смотрит на троих друзей. — Но раз вы настаиваете, то, если она с другим, я покончу с собой.

— Ну конечно! Мне и без того твой настрой казался абсурдным! — улыбается Пьетро. — Сказка, сказка... а потом, когда она исчезнет, всё превратится в кошмар.

Алессандро подходит к нему.

— Слушай, без Ники мой дом кажется мне таким пустым... Я могу остаться здесь, с вами?

Флавио обнимает его.

— Конечно же! Что за вопросы. Считай это своим домом.

Пьетро хлопает его по плечу.

— Ну, раз уж это мой дом, думаю, мне решать, кто останется здесь, а кто нет, — он делает длинную паузу, во время которой Алессандро и Флавио непрерывно следят за его губами. Энрико тоже выказывает великий интерес. Наконец, Пьетро выдаёт улыбку и обнимает Алессандро. — Ну конечно! Что за вопросы ты задаёшь? Это твой дом! К тому же, ты постоянно меня прикрывал, а ещё познакомил с русскими. Я счастлив, что могу оплатить этот долг. Идём, я покажу тебе твою комнату, — Пьетро берёт его под руку, чтобы увести его в другой конец коридора. — Лучшую! Алексу я отдам лучшую комнату... потому что он заслужил! — они выходят из гостиной.

Энрико и Флавио остаются на диване.

Флавио заметно огорчён.

— Блин, только этого не хватало. Алекс был так рад, всё шло просто замечательно... По крайней мере, для него.

Энрико согласно кивает.

— Ну да, не было ничего плохо в том, что хотя бы один из нас живёт в сказке! А теперь мы все в одной лодке...

— Ты о чём?

— Люди бросают друг друга, разводятся или остаются вместе просто по привычке, им так удобно, иногда интересно, но никогда – ради любви. Чёрт! Я разговаривал с Ники и Алексом, они были моей выигрышной ставкой, джекпотом любви.

Флавио разводит руками.

— В любом случае, ещё не всё кончено, они могут всё вернуть, пожениться и жить в своей прекрасной сказке... После маяка, после небоскрёбов...

— Да, луна! — Пьетро возвращается в гостиную. — Вы все живёте на луне, как инопланетяне!