— Вот блин! Только этого мне не хватало.
Те, что не упали, она складывает в другую чашку, а остальные начинает собирать с пола руками. Тут раздаётся звонок домофона. Она подходит к мусорке, выбрасывает попкорн, который собрала с пола, а затем открывает дверь, даже не спросив, кто пришёл. Идёт за веником и совком и чистит пол от попкорна, быстро заставляя его исчезнуть в мусорке. Как раз вовремя, она подходит к двери. В этот раз, однако, она смотрит в глазок.
— Что происходит?
Входит задыхающаяся Эрика.
— Ну, я не знаю, я думала, что это ты поделишься новостью, — она снимает пальто, шляпу и шарф и бросает их на диван.
— Извини... — говорит Олли, глядя на неё с туфлями в руках, — не хочешь, чтобы я убрала это в шкаф?
Эрика удивлённо вскидывает брови.
— Что за фигня? У тебя в голове поселилась одна работа? Дамы и господа, вместо «Дьявол носит Прада» у нас есть «Олли, домохозяйка».
— Какая же ты добрая! Поскольку меня попросили о таком одолжении...
— И поскольку, в первую очередь, ты единственная девочка из богатой семьи, которая позволяет себе жить отдельно...
— Чтоб ты знала – я работаю... И к тому же плачу половину аренды... — Олли улыбается Эрике. — Ладно, на самом деле, платить я начну только в мае...
— Круто, вижу, ты хорошо надавила на свою маму!
— Она же на этом настояла...
— Интересно, почему? Наверняка хотела, чтобы у неё дома кто-то убрался!
Олли бросает на неё недружелюбный взгляд.
— Ты ошибаешься, всегда ищешь во всех какой-то подвох. Моя мать не такая безмозглая, как ты. Она много путешествовала и убедилась, что по всей Европе молодёжь становится независимой от родителей, как только оказывается в университете.
— Так и есть, но скольким из них квартиру оплачивают матери? Скажи ей, что в большей части Европы арендная плата за квартиру гораздо ниже, чем в Италии!
Олли выбирает, что сказать. Она не может сказать подруге, что её мать, кроме всего прочего, купила эту квартиру. Аренда – это только оправдание, чтобы держать её хоть каким-то образом рядом.
— Слушай, вместо того, чтобы разглагольствовать, ты могла бы мне немного помочь, пошли...
— Что я должна делать?
— Достань тарелки и стаканы...
— Как пожелаешь. Где они?
— Вон в том шкафчике, над раковиной.
— Ага, вижу.
Эрика берёт их, разворачивает и раскладывает на столе. Затем берёт салфетки, кладёт их на руку привычным жестом и, наконец, складывает. Она вертится вокруг своей оси, располагая их по кругу в центре стола. Мгновением позже домофон снова звонит.
— Я подойду, — Эрика бежит открывать. — Это Дилетта!
Дверь открывается.
— Итак, ты что-нибудь знаешь?
Дилетта качает головой.
— Единственное, что я знаю, – я должна была принести это.
Эрика пристально смотрит на неё.
— И кто тебе это сказал?
— Олли!
Та появляется в дверях своей спальни. Она переоделась. Эрика смотрит на неё расстроенно.
— Я поверить не могу. Ты попросила её купить канапе из «Монди» и «Антонини». Двойная жестокость... Теперь, когда мне удалось-таки сбросить килограмм, этой ночью я наберу два!
Олли улыбается.
— Ты любишь из «Монди», а я – из «Антонини»... Я не понимаю, почему в такой хороший вечер, как сегодня, когда мы четверо наконец-то можем спокойно собраться все вместе, мы должны лишать себя того, что нам нравится.
Дилетта улыбается.
— Отлично сказано! Чтоб вы знали, я, как настоящая эгоистка, принесла мороженое из «Сан-Криспино», которое просто обожаю: фрукты со сливками.
Эрика удаляется, качая головой.
— Я вас ненавижу, устроили тут кулинарный оргазм...
— Что это значит? — Олли с любопытством смотрит ей вслед. — Впервые о таком слышу.
— Лично я съела бы всё, что мне тут дадут... и наслаждалась бы, как ненормальная.
Дилетта смеётся.
— Ты не дала мне закончить... Раз уж мы заговорили об этом, я принесла ещё и сицилийские творожные рулетики с начинкой из «Чури-Чури»...
— Поверить не могу, ты всё-таки решила меня спровоцировать на обжорство, хитрюга! Но на это я точно не поддамся...
Звонок в домофон. Олли идёт открывать.
— Вы две голодные неряхи!
— Ты так думаешь? — Эрика невинно смотрит на неё. — Я же всё время на диете.
— Да... Особенно во время обеда!
— Ладно, ладно... Я открою дверь и сядем в гостиной, будем ждать её там. Давайте сядем вот здесь! Так она увидит нас сразу, как войдёт!
Олли, Дилетта и Эрика с разбега прыгают на диван. Олли кладёт руки на колени.
— Ну же, делайте, как я!
Девочки повторяют за ней и нетерпеливо ждут, когда откроется дверь. Слышат сначала, как останавливается лифт, а затем её приближающиеся шаги.
— Привет, все уже здесь? — входит Ники и закрывает дверь, а спустя несколько шагов видит подруг, очень скромно сидящих на диване.
Олли поднимает брови и говорит с любопытством, но не забывая о своих элегантных манерах.
— Что ж, нам очень хотелось бы знать причину этого собрания...
Ники заливается смехом и качает головой.
— Вы сошли с ума? Так я не готова даже промычать о причинах. Как раз наоборот, знаете, что я собираюсь сделать? Я ухожу, — она делает шаг в направлении двери, но подруги в одно мгновение окружают её.
Олли, самая быстрая из всех, хорошенько запирает дверь на замок.
Дилета забирает пакет из её левой руки, Эрика – из правой, и они ставят пакеты на стол.
— Ты никуда не пойдёшь! Сейчас же всё выкладывай, если не хочешь, чтобы мы тебя пытали!
— Нет, я согласна говорить, — у Ники на лице расплывается улыбка, и она скидывает с себя пальто.
— Давай сюда, — Олли услужливо забирает его.
— Так-то лучше...Кто-нибудь предложит мне что-нибудь выпить?
Эрика направляется к холодильнику.
— Конечно, чего хочешь? Вода, биттер, Кока-Кола?
— Кока-Кола, спасибо, — Ники снимает также шляпу и шарф и садится на диван.
Подруги тут же окружают её, каждая со стаканом в руке. Олли придвигает поближе чашки с картошкой фри, попкорном, снеками и фисташками. Ники тоже кладёт ладони на колени и весело и довольно смотрит на Волн.
— Ну что ж...
— Стой, погоди, — прерывает её Олли. — Посмотрим, кто угадает.
Довольная, Ники смеётся.
— Хорошо, я за, посмотрим...
Олли закатывая глаза, прикидываясь, будто впадает в транс.
— Итак, мы знаем, что ты путешествовала...
Эрика смотрит на неё, завистливо кивая головой.
— Да, четыре дня в Нью-Йорке! И это очень круто!
Дилетта поднимает руку.
— Я всё поняла!
Все с любопытством смотрят на неё, особенно Ники, которая ждёт, когда ей дадут слово.
— Ты будешь сниматься для рекламной кампании ЛаЛуна в Соединённых Штатах, или что-то в этом роде...
Ники отрицательно качает головой.
— Нет...
— Я так сильно ошибаюсь?
— Холодно... Точнее, морозно.
Включается Эрика.
— Вы ездили туда, чтобы усыновить ребёнка!
— Ты свихнулась? И вообще, извини, зачем нам его усыновлять? Иметь ребёнка – это здорово...
Эрика смеётся.
— Да... Огромная радость! В конце концов, откуда мне знать, я подумала, вдруг у тебя какая-то проблема, и сейчас это модно, особенно в Америке...
— Да, но это они приезжают сюда усыновлять детей!
— В общем, как бы там ни было, холодно, морозно, даже ещё холодней! Лёд...
Дилетта закатывает глаза.
— Теперь я всё поняла. Случилось что-то ужасное. Тебе нравится другой!
— Другой? — Ники расстраивается. — Интересно, кто?
Олли улыбается.
— Тот парень из универа... Ты нам не сказала, как его зовут.
— Гуидо... Но нет, я о нём вообще не думаю.
Эрика смотрит на Дилетту.
— Кстати, прости, а почему ты говоришь, что это плохо? Если тебе нравится другой, это всегда прекрасно...
Дилетта удивлённо смотрит на неё.
— Но если ты страдаешь оттого, что не можешь бросить своего парня или, по крайней мере, дать ему понять, что между вами всё кончено навсегда, это неприятно.