61

Большая гостиная, окна которой выходят на зелень превосходных розовых кустов и виноградных лоз, обвивающих в зимнем саду прекрасную перголу.

— Мама? Папа? Вы дома?

Луиджи, его отец, пытается поставить на место какое-то растение.

— Как я рад видеть тебя, Алекс!

— Привет, — они обмениваются поцелуями, — а где мама?

— Она здесь... Сейчас придёт.

Через дыру в заборе вдруг появляется Сильвия вместе с Маргеритой и Клаудией, сёстрами Алессандро, и их мужьями, Грегорио и Давиде.

— Привет, мама! — Алессандро выходит им навстречу.

— Привет! Ты уже здесь! Видишь? Твои сёстры тоже приехали... У нас никогда не получалось побыть всем вместе.

Алессандро улыбается, здороваясь с ними.

— Ты права, мама. Просто в последнее время мне пришлось много работать.

— Кстати, ты до сих пор не рассказал нам, чем занимался в Нью-Йорке, — Грегорио, муж Маргериты, – налоговый консультант, о чём постоянно всем напоминает. — Вы собираетесь открывать там филиал? Сейчас это довольно удобно, с таким курсом доллара...

— Нет, я ездил туда не для этого, эта поездка была не по работе...

Давиде обнимает Клаудию, старшую из сестёр.

— Любовные дела? Знаешь, мы собираемся съездить куда-нибудь на Пасху.

— Правда? Тогда я вам могу посоветовать несколько мест, — Алессандро думает о Маусе.

Грегорио и Маргерита тут же влезают в разговор.

— Если мы найдём, с кем оставить девочек, то поедем с вами. Возьмёшь их к себе, мам?

— Не знаю, посмотрим... Когда в этом году Пасха? Может быть, нас пригласят Перкуччи.

Алессандро слушает всю эту болтовню, думая о том, каким любезным был Маус. Нет, я не могу его так наказывать.

Сильвия бросает взгляд на своего мужа.

— Луиджи... ты ещё долго?

Отец Алессандро смотрит на последнюю ветку и натягивает зелёную ленту, которая будет её поддерживать.

— Уже всё! Вот и я, дорогая, готовый к любым приключениям.

— Нам просто пора за стол.

— Всё зависит от того, что у нас на обед. Иногда даже это может стать опасным приключением...

— Шутник... Дина, наша горничная, чудесно готовит.

— Да, любимая, — Луиджи обнимает Сильвию. — Но я имел в виду не её, а тебя.

Сильвия отстраняется.

— Какой ты вредный... Я всегда тебе готовила что-нибудь вкусненькое. Вспомни-ка себя, когда мы поженились, ты был в завидной форме, и с тех пор ты только и делал, что толстел. Только сейчас, когда готовит она, ты стал худеть. Видишь?.. Мне нужно было уйти с кухни намного раньше.

— Любовь моя! Это ведь была просто шутка... К тому же, это не так, я был в форме всегда, я много ел, но и двигался тоже много...

Услышав глупый намёк от своего мужа, Сильвия немного краснеет и быстро меняет тему.

— Итак, я распорядилась устроить обед в новом дворике... На керамическом столе, который нам только что привезли прямиком с Искьи.

— Фантастика!

— А он не разобьётся?

— Я попросила вашего отца купить эти металлические штуки с крышками, которые нагреваются...

— Сеточки, мама, они называются тепловые сетки.

— Как хотите, в общем, мы поставили их, так что всё будет хорошо.

В одно мгновение все пересекают двор и занимают свои места.

— По правде сказать, тут очень хорошо.

Алессандро сразу же наливает немного воды своей матери, сидящей рядом с ним, его сёстры разворачивают свои салфетки и кладут их себе на колени, в то время как их мужья хватают вино. Дина здоровается с входящими.

— Всем добрый день...

Сильвия нарезает хлеб на блюде слева от себя.

— Я поставила музыку...

Луиджи со смехом подходит и садится во главе стола. В этот момент до них доносятся два высоких голоса из глубины сада, это классическая музыка. Вивальди. Оперные арии.

— Идеально для такого хорошего дня, как сегодня, правда? — разворачивает он салфетку и тоже кладёт её на колени. — Ну давай, рассказывай, повеселился в Нью-Йорке?

— Очень.

— С кем ты ездил?

— С Ники.

Маргерита смотрит на Клаудию.

— Ничего себе, а они уже долго встречаются с этой девочкой, — комментирует она шёпотом.

— Т-с-с, — отвечает ей Клаудия, улыбаясь, чтобы Алессандро их не услышал.

Сильвия, которая замечает их жесты, словно сходит с ума.

— Ах, как хорошо, и где вы побывали?

Алессандро рассказывает им о путешествии, упоминая улицы и театры, новые магазины и рестораны, пока одно за другим подают первые блюда, апельсиновое ризотто, макароны с баклажанами и рикотту, сопровождаемые хорошим белым вином.

— Это Southern 89 года, вам нравится?

— М-м-м, очень нежное.

Алессандро продолжает свой рассказ, наслаждаясь всеобщим любопытством, описывая все детали спектакля «Грубая сила», где вся публика превратилась в главного героя и принимала активное участие в представлении, с водными акробатами над головами зрителей в наполненной водой мембраной, которая была прикреплена к стене театра, и танцы, музыка и свет... Его сестёр захватил рассказ, и они уже не могут дождаться, когда смогут поехать в Нью-Йорк. Маргерита настаивает:

— Так что, мам? Ты сможешь побыть с Мануэлой? Прошу тебя, я сто лет не была в Нью-Йорке... После того, что рассказал Алекс, я чувствую, как меня зовёт Большое Яблоко!

Сильвия улыбается.

— Посмотрим.

Алессандро тоже улыбается и подхватывает нить своего рассказа, теперь он говорит о прекрасном ужине в Эмпайр-стейт-билдинг, опустив, естественно, вертолёт и, в первую очередь, сюрприз со словами на верхнем этаже. Маргерита, младшая из сестёр, слушает его с удовольствием и теперь часто хлопает глазами, удивлённая тем, что раньше не упала со стула.

— А зачем вы ездили в Нью-Йорк? То есть, для чего нужна была эта, выражаясь прямо, такая внезапная поездка, которая даже не имела ничего общего с работой?

Алессандро улыбается. Обед пока закончен. Момент подошёл, осталась только одна вещь.

— Извини, Дина... Я приехал с коробкой и положил её в холодильник. Не могла бы ты подать её к столу? Спасибо.

Дина исчезает. Алессандро наливает себе немного вина. Снова пытается распробовать его.

— И правда, папа... Этот Southern в самом деле очень изысканный, — говорит он и усиливает атмосферу ожидания, странной неизвестности.

Еле слышно звучат удары элегантных туфель его сестёр под столом. Мать спокойнее. Мужчины хранят спокойствие. Наконец, снова входит Дина, ставит в центр стола кексы и возвращается на кухню.

— М-м-м, какие вкусные... — говорит Сильвия. — Вижу, ты купил мои любимые, каштановые.

— Да, — говорит Алессандро. Затем он вытирает губы. Улыбается всем сидящим за столом и с поистине завидной безмятежностью объявляет: — Я решил жениться.

Сёстры одновременно сглатывают, отец удивлённо улыбается, мужья, знающие, что его ждёт, смотрят на него с радостью, которой требуют от них правила хорошего тона, в то время как сами думают, точнее, вспоминают о различных фазах своего собственного кошмара. Как Алессандро себе и представлял, его мать поражена больше остальных.

— Алекс! Я так рада за тебя!

А затем она заваливает его вопросами.

— А ты уже сказал её родителям?

— Да.

— И как они это восприняли?

— Чудесно, только что за вопросы ты задаёшь?

— Ну... сам понимаешь... такая разница в возрасте...

— Но с этим они уже смирились!

— Да, но они, возможно, думали, что это несерьёзно!

Все смеются.

— К тому же, если дело касается дочери... Да, в общем... Это всегда сложнее, — вмешивается отец, глядя на Маргериту и Клаудию и, в первую очередь, на их мужей.

Алессандро улыбается.

— Ну... Представь себе, когда я сказал им об этом, её отец упал с кресла…

Мать успокаивается.

— Он ничего не сломал?

Маргерита вмешивается:

— Мама, это же просто речевой оборот!

— Нет-нет... он на самом деле упал! Думаю, он просто не ожидал такого... На самом деле, когда твоя дочь такого возраста выходит замуж, уходит из родного дома, это, должно быть, производит подобный эффект...