— А-а-а...

Гуидо. Она не упомянула Гуидо. Она намеренно его исключила. Почему ты сделала это, Ники? Что ты задумала? Теперь ты не можешь исправиться и сказать: «Ах, конечно, ещё был Гуидо...». Это прозвучит потрясающе фальшиво, станет очевидно, до какой степени ты виновата. А в чём виновата? Ох! Ники, ты молчишь слишком долго... Слишком. Скажи что-нибудь.

— А ты что делал, Алекс? На работе всё в порядке?

Никогда раньше эта фраза не звучала так странно и неуместно. Впечатление, что на самом деле ей совершенно неинтересен ответ на этот вопрос, что она просто пытается дистанцироваться от своей лжи. Ложь... Абсолютное отсутствие правды. Но я ведь просто скрыла присутствие Гуидо, вот и всё. Или, всё-таки, тут что-то большее? В чём дело, Ники? К чему все эти вопросы? Что происходит? Ты сходишь с ума? Это невозможно, Ники. Ты ведь знаешь это, правда? Слава богу, Алекс подхватил этот разговор. Но ей кажется, что он длится целую вечность, что её пауза слишком долгая, и что всё это время он ломает голову. Как там было в песне Баттисти? Алекс мне пел её, когда мы начали встречаться: «Замешательство... Мне жаль, ты была лишь иллюзей и потерялась в замешательстве…» И ещё одна... «Но я сказал им нет, и теперь возвращаюсь к тебе с моими бедами, с умершими надеждами и теперь не могу вернуться к жизни, потому что мне не хватает смелости...» Что я несу? О чём я думаю? При чём тут всё это? Ники замечает, что Алессандро всё ещё говорит.

— Так что в итоге мы пошли обедать в «Zodiaco», это чудесное место, милая, мы должны сходить туда вдвоём...

— Ага... и кто там был с тобой?

Алессандро на секунду останавливается. Он замолкает, чувствуя себя жертвой внезапного волнения.

— Ники, я же только что сказал: Леонардо, я и новая помощница, Раффаэлла, которая помогает мне с этим проектом...

— А...

Алессандро замечает, какая она странная. Может, просто устала. Ей хватает поводов для волнения: учёба и подготовка к свадьбе.

— Дорогая, не хочешь позже встретиться? Я постараюсь закончить как можно раньше, и мы можем сходить куда-нибудь. Мы могли бы сходить в кино или поужинать. Что хочешь.

Ники думает несколько секунд.

— Спасибо, но нет. Мне бы хотелось вечером заняться учёбой. Если получится. Хочу немного нагнать, потому что не знаю, как будет дальше...

— С моими двумя монстрами?

— Именно... — смеётся Ники. — Может, они заставят меня пережить ещё одну такая неделю, как эта, полную стресса... Когда придёт день свадьбы, ты меня не узнаешь, дорогой. Завтра у нас тоже планы...

— Что-то важное?

— Самое важное: свадебное платье… Я очень волнуюсь.

Алессандро улыбается.

— Сокровище моё… Не так уж важно, что ты наденешь, пусть даже неожиданно самое простое платье...

— Ты к чему это, Алекс? Ты только что сказал одну из этих типичных фраз, чтобы за что-то извиниться.

Алессандро на мгновение задумывается о Раффаэлле, но знает, что тут нет никакой вины.

— Ты права. Прости. Я потерял слишком много времени. Я должен был сделать тебе предложение ещё тогда, когда ты врезалась в мою машину, когда мы познакомились...

— Но тогда твоим единственным поводом для беспокойства были мои ноги на твоей приборной панели!

— Конечно, потому что я глаз не мог отвести от твоих ног, и тогда я бы врезался ещё в кого-нибудь...

— Лжец!

— Клянусь тебе! Слушай, я позвоню тебе позже, сейчас у меня совещание...

— Ладно, до скорого, родной.

Алессандро отключается. Как странно. Она не спросила меня о том, какая Раффаэлла. Вообще-то, женщины постоянно переживают из-за новых ассистенток.

— Алекс... — Раффаэлла легка на помине. — Я могу тебе кое-что показать?

— Конечно, проходи... — Алессандро наблюдает за тем, как она подходит к его столу.

То, что она была моделью, очевидно. То есть, она до сих не перестала быть ею. Когда Раффаэлла кладёт рисунки на его стол и наклоняется вперёд, может, слишком, у Алессандро не остаётся никаких сомнений в том, кто она. Если кого-то волнует на самом деле эта новая помощница, это он сам.

Раффаэлла замечает, что он её разглядывает, но притворяется, что не видела этого, и улыбается.

— Тебе нравится?

— Что?

— Я о рисунках, тебе нравится?

— Да-да, ты молодец. Они идеальны, — и, сказав это, он немного краснеет, сам того не желая.

103

Сюзанна выбрала этнический ресторан. Она, Кристина, Давиде и Маттиа сидят за столиком в «Sawasdee», тайском ресторане неподалеку от пьяцца Болонья. Обстановка утончённая и элегантная.

— Ну как, вам нравится? Надеюсь, что тайская кухня вас вдохновит... Некоторые верят, что это чистый афродизиак! — улыбается Сюзанна. — К тому же, здесь готовят очень вкусно. Сюда иногда приходят поесть даже сотрудники посольства. Красный карри с курицей и бамбуком – это очень вкусно, называется на их языке Kaang nar Mai, жаренная свинина в кисло-сладком соусе, говядина с карри. Я была здесь всего раз...

Кристина осматривается. Надо признать, это довольно милое местечко.

— И вправду, Давиде, ты был прав.

Он поворачивается и смотрит на Маттииа.

— О чём ты?

— Оно того стоило... Наши гостьи просто очаровательны! — улыбается он, глядя на краснеющую Кристину.

Маттиа очень привлекателен: мускулистый брюнет со светлыми глазами. Его манеры утончённые, но и мужественные. Он впечатлил её с первого взгляда.

— Я ведь тебе говорил, я требовательный парень и был уверен, что подруги Сюзанны красивы и милы, по крайней мере, настолько же, насколько и она сама.

Давиде наполняет бокалы и все пьют. Вечер становится умиротворённым, весёлым, приятным, полным разговоров. Кристина вновь чувствует себя восхитительной и живой женщиной. И это, с одной стороны, пугает её. Хотя с другой – нисколько.

104

Олли работает над огромным списком дел. Сейчас только девять утра, а она уже в офисе. Вдруг на её столе звонит телефон. Как странно. Мне сюда ещё никто не звонил. Должно быть, ошиблись. Она берёт трубку и отвечает.

— Алло?

В первый момент Олли не узнаёт голос. Повелительный тон.

— Алло? Алло?

— Да? — отвечает Олли.

— Это детский сад? Это ты, малышка?

Олли бледнеет. Это Эдди.

— Да-да, это я. Говорите.

— Мне нечего сказать... мне нужно увидеть тебя. Твои рисунки. После обеда.

Олли бледнеет ещё сильнее. Рисунки. Значит, в тот день он говорил серьёзно. И что мне теперь делать? Они ведь совсем не готовы!

— Ну... да, конечно. Я их принесу, — вешает она трубку.

И как мне теперь привести их в порядок? Она быстро выдвигает ящик. Берёт папку. Пролистывает рисунки в поисках чего-нибудь стоящего. Нет. Нет. Нет. Не эти, к тому же, он уже половину из них видел! Вот чёрт.

Симоне входит в кабинет и замечает метания Олли. Сначала ему хочется бежать наутёк. Он всё ещё немного разочарован её поведением. Он так и не сказал ей, что знает, что она делала в том доме. Не хотел смущать её. Он снова смотрит на неё. Она выглядит так, словно впала в ступор. Что с ней такое? Он решает подойти.

— Привет, Олли...

Она резко вскидывает голову.

— А... Привет, Симо...

— Что с тобой?

— Мне конец... Несколько дней назад Эдди попросил меня сделать для него несколько рисунков. Ну, на самом деле он не сказал мне прямо, что хочет их, и я подумала, что он меня прововцирует, так что даже не обратила внимания. Я решила, что он шутит. А теперь он позвонил мне и сказал, что хочет видеть их после обеда. Мне конец, он меня убьёт, — она поднимает руки к голове и закрывает ладонями глаза.

Симоне смотрит на неё.

— Вот видишь, он захотел дать тебе шанс.

— Ну да... похоже на то. А я всё профукала.

Симоне улыбается.

— Если ты тут же сдаёшься, значит, ты и не заслужила этого шанса... В мире моды нужно невозможное делать возможным.

— А я что делаю? Мне нужно комбинировать ткани... А я просто ужасна, — она чуть не плачет. Симоне немного задумывается, а потом подходит к стулу.