— Уверяю вас, это так. Как сказал Нил Лейфер: «Фотография отражает не реальность, а взгляд человека на неё». Это очень просто... Если на десятой фотографии один из двоих не улыбается, вздыхает или кажется тем или иным образом утомлённым, это значит, что они и года не выдержат. Если это случится после десятой, то пара может прожить вместе даже до самой смерти. Это магия любви!

Ники улыбается. Нужно признать, что этот фотограф – неплохой парень. Затем она замечает, как он смотрит на неё и как улыбается, пытаясь поддержать и успокоить её. Это единственный человек, который заметил, как ей страшно. Для него это очевидно. Мужчина кладёт свою руку на её ладонь.

— Магия любви способна сотворить что угодно. Не волнуйтесь. В конце концов, любовь решит за всех...

Она удивлена и чувствует лёгкое головокружение и, наконец, облегчение, оттого, что кто-то, любовь, может всё расставить по своим местам, всё уладить. Хоть бы так и было... Потому что сейчас у меня впечатление, что единственные, кто решает, это мы двое!

— А вот и мы! Вы закончили? — их вдруг прерывают Маргерита и Клаудия. — Ники, если он тебя не убедил, мы можем найти другого... Такого же хорошего!

Альберто Тонини спокойно улыбается: он прекрасно знает, что он – лучший.

— Конечно... Вот моя визитка и брошюра, где описаны все наши возможности…

Маргерита тут же вмешивается.

— И цены. Но Вы ведь не станете нас обдирать, правда? И сделаете хорошую скидку… В противном случае, мы больше никому Вас не посоветуем!

Тони снова улыбается.

— Конечно... Я предложу Вам приемлемую цену, как всегда. — Он берёт Ники за руку: — Решайте без спешки... Когда Вы женитесь?

— Двадцать седьмого июня.

— Значит, у нас ещё есть время. Я запишу Вас на эту дату за месяц, даже за два. Идёт? Так Вы сможете спокойно всё обдумать...

— Хорошо, спасибо...

Маргерита и Клаудия развлекают себя, разглядывая альбом.

— Посмотри... это не Джорджио Баллантини?

— Ну да.

— Он женился? Я думала, он с другой...

— Он всё ещё с ней.

— Я видела его в Болоньезе... Это просто подруга.

— Они все с ума посходили.

Альберто Тонини пользуется тем, что эти две женщины отвлеклись, чтобы приблизиться к Ники.

— Они немного взбалмошные и, бесспорно, шумные, но ни одна из них не вздохнула на десятой фотографии. Свадьба была важна для них... Я хорошо это помню.

Ники улыбается ему.

— Конечно... Была рада знакомству.

Она удаляется с визиткой и брошюрой в руках. Но проблема не в том, вздыхали они или нет на десятой фотографии. Проблема во мне! И в том, что, когда придёт момент, будет уже слишком поздно, вне зависимости от моих вздохов.

106

Алекс прибегает, задыхаясь и весь в поту, со своей сумкой из коричневой кожи марки The Bridge. Поспешно поднимается по лестнице церкви.

— Я уже здесь, здесь!

— Слава богу! Остальные уже зашли.

— Прости, Ники... — он быстро чмокает её в губы. — Я просто пытаюсь доделать работу как можно раньше, чтобы у меня было больше свободного времени и наше путешествие было длиннее. Длиной в тысячу и одну ночь!

— Да-да, и между тем нагружаешь меня всеми обязанностями, какими только можешь, так что если потом тебе что-то не понравится, не жалуйся!

— Я уверен, что всё получится чудесно и мне очень понравится, — он хочет обнять её.

— Нельзя, дурачок! — Ники двигает вперёд, пересекая коридор церкви и проходя мимо ризницы.

Алекс спешит за ней.

— А что плохого? Должно быть всё наоборот: это самое подходящее место, чтобы продемонстрировать свою любовь...

— Да... и чтобы самого себя в ней убедить! Так значит, ты не веришь, что я бы сама выбрала всё, что мне предлагают твои сёстры, да? Кое-что мне не нравится и, как по мне, должно быть по-другому.

— Да, знаю, ты мне уже говорила.

Ники резко оборачивается.

— Ты говорил с ними?

Алекс разводит руками в жесте, будто извиняется.

— Конечно же, а что мне было делать? Не отвечать им? Они мне звонили!

Ники кажется слегка раздражённой.

— Только этого не хватало...

— Это же мои сёстры, Ники!

— И что они сказали?

— Что всё идёт замечательно, свадьба будет чудесной, а наша мать очень этому удивляется... — а потом он решает добавить кое-что от себя: — И что у тебя очень хороший вкус!

— Да... — Ники снова сужает глаза. — Они этого не говорили.

Алессандро знает, что Ники мгновенно распознаёт ложь.

— Ладно, не такими словами, но они это сказали.

Ники снова ускоряется и едва ли не бежит по коридору.

— Так и знала.

Алессандро бежит за ней.

— Они дали мне понять это...

— Что конкретно они сказали?

— Что фотограф тебе понравился.

— Да, понравился.

Ники вспоминает этот анекдот с десятой фотографией и улыбается. А потом ей приходит на ум брошюра и указанная там цена: шесть тысяч евро. Вот тут-то им стало не до смеха.

— Ну вот, мы пришли, должно быть, это здесь, — Ники останавливается и стучит в дверь.

— Входите... — глубокий тёплый голос приглашает их внутрь. Ники открывает дверь и встречается с дружелюбным лицом мужчины с морщинами на лбу и седеющими волосами. — Проходите, пожалуйста. Садитесь там, мы заняли вам место.

— Простите...

Ники и Алессандро входят в комнатку, едва ли не проскальзывая внутрь, пытаясь незаметно проскочить перед группой из двенадцати пар, которые оказались здесь по той же причине, что и они.

— Итак, я объяснял важность этого предсвадебного семинара.

Священник укыбается только что вошедшим.

— Брак – это фантазия, мечта, которая может даже превратиться в кошмарный сон, — тогда этот дружелюбный мужчина лет пятидесяти, улыбающийся, приятный и умиротворённый резко меняется в лице. — Господу не нравится, когда над ним смеются... Так что, если вы пришли сюда, только чтобы порадовать своих родителей, чтобы соблюсти приличия этого глупого общества, если вас привели сюда убеждения, свойственные определённому возрасту... — говоря это, священник смотрит на мужчину лет сорока, а потом переводит взгляд на Алессандро. Ники это замечает и улыбается, она уже готова рассмеяться. Это чувство у неё возникает впервые, по меньшей мере, за неделю. Священник продолжает: — Насколько я могу судить, вы даже можете передумать. Вообще-то, это только вопрос времени. Брак – это важное таинство, в которое следует вступать искренне и спокойно, вы не можете обманывать себя, рано или поздно вы должны будете посмотреть в зеркало своей души... И тогда вы расплачетесь, честно посмотрев на это, с чувством вины от вашего решения, решения, которое никто и никогда не может заставить вас принять. Наш Господь любит вас даже одинокими и если вы не женитесь!

Серджио, парень с поднятым воротничком рубашки и густыми бровями, с толстой металлической цепочкой, которая вызывающе лежит на его волосатой груди, с нечесаными волосами в геле, чавкая, жуёт жвачку и несколько раздражённо осматривается. Священник распаляется.

— Вы не должны бояться, если вы не уверены, недостаточно решительны или счастливы для этого шага, а главное – недостаточно влюблены, и не только в вашу будущую жену, но и в саму идею брака. В таком случае, от этого лучше отказаться... Умоляю вас, не женитесь. Даже если вы уже что-то выбрали и заказали... Не делайте этого.

Священник замолкает и пристально рассматривает пары, сидящие перед ним. Серджио и его невеста Фабиола с дредами и серьгами-кольцами; Алессандро и Ники с их разницей в возрасте; ещё одна забавная парочка: он высокий, стройный и с орлиным носом, а она приземистая, с пухлыми щеками, ртом в форме розочки и большими голубыми глазами. Ещё две пары: в первой мужчина серьёзный, в очках, с короткими седеющими волосами, а у невесты весёлое лицо, тёмные и живые глаза; а во второй жених коренастый и бодрый, тогда как невеста – тощая и серьёзная, у неё собраны волосы, и когда она открывает рот, становятся видны её большие, как у лошади, зубы. Кажется почти естественным обменяться последним двум парам своими половинками, так что они хотя бы на вид будут казаться совместимыми.