Ники читает сообщение и тут же его удаляет. Она злится. Она идёт в ванную и наносит лёгкий макияж. Постепенно спокойствие восстанавливается. Немного поспав, она стала чувствать себя лучше, хотя ей снился такой странный сон... Она улыбается. Интересно, что это значит. Подсознание работает, даже когда мы спим. М-да. Сегодня вечером я хочу надеть синее платье, которое купила недавно. Делает меня взрослее, но мне нравится. Она подходит к зеркалу, чтобы хорошо накраситься, не пропустив ни одной детали. А затем смеётся. Взрослое платье. Я ведь и есть взрослая женщина!

Чуть позже она выходит на кухню, чтобы попить, её замучила жажда. Слышит родителей в гостиной.

— Мы и их должны пригласить, Роби? Ты с ними даже не видишься...

— И что? Это мои кузены. Пусть они живут далеко, от этого они не перестают быть моей семьёй. Мы очень близки. Мы всегда вместе проводили каникулы в Сан-Бенедетто дель Тронто… Пойми же.

— Но тогда у нас будет больше двухсот гостей... Если рассчитать, что мы платим как минимум по сто евро за человека, цифра просто невероятная, сам посчитай…

Свадьба. И они тоже говорят о свадьбе. В этом доме уже не говорят ни о чём другом. Ники слышит свой мобильный, стоя в проходе. Она бежит, чтобы не пропустить звонок. Прибегает в свою комнату и едва успевает увидеть, кто звонит, чтобы ответить.

— Алекс, что происходит?

Он у себя дома и быстро бросает в сумку вещи: рубашка, свитер, брюки, носки, несессер с зубной пастой и щёткой.

— Любимая, прости... но мне срочно нужно уехать в Милан.

— В Милан? А как же антистрессовый ужин и всё, что мы запланировали?

Алессандро улыбается.

— Ты полностью права, но у меня куча сверхурочной работы, я хочу освободить побольше времени на потом. Американцы требуют нас. Мы вылетаем в девять, мы с Леонардо... и больше никого... — будто это может успокоить её. — Вернёмся завтра ночью. Что, если мы перенесём всё?

— Нет. Не будем мы ничего переносить, Алекс. С этого момента наша жизнь всегда будет такой? Я всегда буду на втором месте после американцев, японцев, китайцев, русских и бог знает кого ещё? Ты женишься на мне, чтобы отбросить меня на второй план?

— Любимая, что ты такое говоришь?

— Говорю, что я не центр твоей жизни. Что передо мной у тебя работа и куча разных важных вещей. Мне нужно было расслабиться сегодня. Сегодня, как никогда...

— Милая, но нас неожиданно отправляют на частном самолёте...

— Меня это абсолютно не волнует! Или ты думаешь, что можешь впечатлить меня полётами на частном самолёте, которые полагаются при твоём положении? Значит, ты совершенно меня не понимаешь...

— Но ведь не поэтому сказал... Я имел в виду, что даже не знал, что мне придётся лететь куда-то ночью...

Слишком поздно. Ники бросила трубку. Алессандро тут же снова набирает её номер. Ники слышит звонок, видит его номер на дисплее и нажимает на отказ. Алессандро качает головой и делает ещё попытку. Ники снова сбрасывает. Ничего не поделаешь. Алессандро быстро выбегает из дома и запрыгивает в машину Леонардо, который ждёт его.

— Всё хорошо?

— Нет, Ники обиделась.

Леонардо улыбается и ободряюще хлопает его по бедру.

— Сначала всегда происходит одно и то же, а потом все привыкают. Привезёшь ей красивый подарок из Милана!

— Да, так и сделаю.

Алессандро беспокоится, но потом вспоминает о DVD, который Ники получит завтра по почте, и это его немного успокаивает. Он делал его с огромной любовью, посвятил ему много времени, и уверен, что ей понравится. Это отличный сюрприз, один из тех, что так нравятся ей, сделанный от всего сердца и без лишних затрат. Так что он успокаивается, пока они подъезжают к аэропорту Делл'Урбе. Здесь их ждёт частный самолёт, на котором они полетят в Милан, где будут присутствовать на важном совещании. Алессандро устраивается в кресле. Он устал, очень устал, но совсем скоро всё станет как нельзя лучше. Это решающее совещание, к тому же – последнее. С этого момента всё станет проще, как прогулка. Да, так и будет. Алессандро ещё не знает, до какой степени ошибается, потому что, начиная с этой ночи, уже ничего не будет по-прежнему.

109

Кристина и Маттиа чокаются, подняв вверх бокалы с шампанским, и смотрят друг другу в глаза. Они в маленьком баре в центре, где почти нет людей, в общем, обычный день. Они с аппетитом едят, смеются, разговаривают обо всём и рассказывают друг другу свои истории. Маттиа забавный, умный, мужчина, с которым чувствуешь себя в безопасности. Кристине хорошо с ним. Она смотрит на него. Слушает. Он кажется ей симпатичным. С ним время проходит незаметно. Она немного удивляется самой себе. Тому, что чувствует себя так свободно. Что ей хочется флиртовать.

— Знаешь, ты такая замечательная, — говорит ей Маттиа с широкой улыбкой.

— Даже не начинай… уверена, ты говоришь это всем...

— Всем? Кому? — Маттиа заинтригованно осматривается. — Не вижу здесь ни одной другой женщины, которая заслуживала бы этих слов. И снаружи тоже. Чтоб ты знала, я не какой-нибудь там дон-жуан, ясно?

— Ах нет?

— Нет! То, что я фитнес-тренер, вовсе не означает, что я всё время веду себя как идиот. И у меня есть свои вкусы! Которым ты полностью соответствуешь... — он гладит её ладонь. Сначала Кристине хочется отдёрнуть руку, но потом она расслабляется и принимает этот жест.

Маттиа улыбается ей.

— Хочешь ещё чего-нибудь? Может быть, десерт?

— Если у них есть каталонский крем, то да... А ты?

— Нет, ради бога... Ты уже заметила, что я заказал только стейк и салат. Я соблюдаю диету, чтобы оставаться в форме. Раздельное питание. Никаких углеводов на ужин. А вот у тебя хороший аппетит!

Кристина смотрит на него.

— Да, люблю хорошо поесть.

— Ты можешь себе позволить, у тебя идеальная фигура. К тому же, женщинам нравится есть и получать от удовольствие... — он хитро смотрит на неё.

Возбуждённая, Кристина ищет взглядом официанта, чтобы выйти из этой неловкой ситуации, и зовёт его.

— Простите...

— Да...

— У Вас есть каталонский крем?

— К сожалению, нет, но у нас есть сорбет, миндальный торт, тартуфо из белого шоколада, тирамису и профитроли...

— М-м-м… тогда десерта не нужно. Два кофе, пожалуйста.

— Хорошо, — официант удаляется и исчезает за барной стойкой.

— Расстроилась, что у них нет крема?

— Немного... Обожаю каталонский крем...

— Хорошо, я попробую исправить это, — он сильнее сжимает её руку.

Кристина забавно усмехается. Поверить не могу. Я правда это делаю? Я здесь с прекрасным парнем, который мне очень симпатичен, который говорит мне красивые слова и которому я тоже нравлюсь. И мы уже готовы выйти из ресторана и, возможно...

Официант приносит им кофе. Кристина и Маттиа выпивают его в один глоток. Затем он поднимается и идёт платить. Через несколько минут они встречаются в машине.

— Хочешь, перед тем, как поехать к домой, я покажу тебе свой? Это недалеко отсюда, в районе Кампителли. Эта квартиру мне оставила бабушка, я живу там уже два года. Мне бы хотелось предложить тебе что-нибудь на десерт... — говорит Маттиа и смеётся.

Кристина немного смущается.

— Серьёзно, ты согласна? У меня в холодильнике торт с кремом. Я съел всего кусочек.

Кристиан улыбается.

— Хорошо, я согласна... только если мы не станем надолго задерживаться.

— Обещаю. Смотри, нужно только свернуть за угол – и мы на месте.

110

Ники стоит перед зеркалом, всё ещё взбешённая. Поверить не могу! Поверить не могу! Она берёт мобильник и бросает его в шкаф. Затем садится за свой стол, заведя руки за голову, спускает ладони к лицу и начинает плакать от усталости, измученная и исчерпавшая остаток сил. И в этот момент, после какой-то рекламы, по радио раздаются первые аккорды песни She's the one. Их песня. Её и Алекса, та, что звучала, когда они впервые увиделись. Когда произошла та авария. И ей снова всё кажется полным абсурдом. Мне двадцать лет, и вот она я – сижу здесь в полном отчаянии по вине того, за кого собираюсь замуж, того, кто предпочёл поехать в Милан на совещание с незнакомыми американцами вместо того, чтобы провести ночь со мной, именно сейчас, когда я так в нём нуждаюсь, когда я так просила его, и как никогда мне бы хотелось, чтобы он был рядом. И что же он делает? Ну, ему на это наплевать, и он просто уезжает, словно это вовсе не проблема, словно я не говорила ему ничего важного. Ники подходит к радио и переключается на другую станцию, а Робби Уильямс поёт: «Когда ты говоришь, что хочешь сказать, и знаешь, как именно хочешь сыграть, тебе хорошо, ты на седьмом небе...» Включается другая песня. «И ты, ты мечтаешь сбежать... бежать далеко, далеко, далеко, далеко». Poster Бальони. Вот так. Именно это мне сейчас и нужно, хочется сбежать, бежать чем дальше, тем лучше, на годик в Англию, учить английский, оставить мобильный дома, ни перед кем не отчитываться, просто исчезнуть. Было бы потрясающе, было бы просто чудесно. Она проводит ладонью по лбу, подносит её к глазам, а потом очень глубоко вздыхает, пытаясь успокоиться. Через несколько секунд по радио начинает петь Джованотти: «Как сладко ничего не делать, просто всё отложить, чувствовать ногами, как вертится планета, идти, идти, просто ждать обеда, смотреть, как растёт трава, как течёт вода, спокойно, в тени, позволить свежему ветру ласкать тебя, придать форму пузыря своим мыслям, которые становятся слишком серьёзными или слишком тяжёлыми, пусть станут легче пера, первратить часы в месяцы, как листок, унесённый рекой, быть побеждённым – тоже так сладко, просто быть...» Ники улыбается. Ей всегда нравилась эта песня, может, потому что она говорит о бунте и независимости, об огромный далёких мирах. Она слышит сигнал телефона. Конечно. Чувствует себя виноватым, а раз уж я дважды сбросила его звонок, шлёт мне смс. Если он думает, что всё можно исправить вот так, пусть готовится. Ники берёт телефон и открывает сообщение. Жизнь – всё-таки странная штука. Когда ты меньше всего ожидаешь, когда ты уже перестал думать о чём-то, когда не знаешь, подходящий ли это момент, происходит такое. Прочитав сообщение, она краснеет.