8 глава

На другой день, после двенадцати, когда я уже собирала вещи, мама крикнула мне снизу:

— Тора, спустись, к тебе пришли!

Я недолго гадала, кто бы это мог быть. В любом случае, мои догадки всегда попадали пальцем в небо. Кинув в сумку кипу вещей, я отправилась вниз. В гостиной сидел Харт, со скучающим видом изучая потолок. Услышав мои шаги, он обернулся.

— Какие люди! — воскликнула я, — что пришел?

— На тебя полюбоваться, — съязвил он, — нужно задать несколько вопросов. А если будешь грубить, то вызову в отделение в приказном порядке.

— Я не грубила, — пожав плечами, я села в кресло, — ну, задавай свои вопросы. Что, следствию не все ясно?

— Обычная рутина, — отмахнулся он, — миссис Дэйвис дала все необходимые показания. Но для порядка нужны еще и твои. Цени мою доброту, я пришел сюда потому, что ты ранена.

— А-а, — протянула я, — спасибо. Честно говоря, очень не хочется куда-то тащиться.

— Каким образом ты обнаружила миссис Дэйвис?

Вздохнув, я пояснила ему все, что было необходимо. На протяжение моего рассказа Харт кривился, но молчал. Видимо, ему не нравилось, что я оказалась столь сообразительна.

— Вообще-то, я должен был тебя задержать, — заключил он, — ты должна была немедленно сообщить об увиденном в полицию, а не строить из себя героиню. И почему не позвонила в тот же день, как привезла миссис Дэйвис к себе домой? Можешь не отвечать, знаю. Мерзкий у тебя характер, Дэннингс.

Ну вот, сделал, называется, вывод. Я хмыкнула.

— Судя по всему, этот парень был абсолютно невменяем. Крыша у него съехала капитально.

— А, ты видел гроб, — догадалась я.

— Какой гроб? — Харт приподнял брови.

Тут я прикусила язык, но было поздно. Он уже вцепился в это слово как клещ.

— Гроб? — переспросила я, чтобы протянуть время, — какой гроб?

— Ты сама сказала: "гроб".

Кляня себя за болтливость, я лихорадочно искала выход из положения.

— Ну, там стоял такой ящик длинный, очень похожий на гроб. Не видел?

— Где?

— Ну… там.

— Где "там"? — начал выходить из себя Харт.

— Внизу, в том подвале. Не заметил?

— Там не было никакого ящика, — твердо заявил он, — нечего выдумывать.

Я кивнула, не споря и надеясь, что он подумает, что я, как обычно, валяю дурака. Но Харт проявил недюжинную смекалку.

— Когда ты его видела? — спросил он.

— Да ерунда все это. Наверное, мне показалось.

— Вот что, Дэннингс, не морочь мне голову. Я знаю, что галлюцинациями ты не страдаешь.

Упорный тип, этот парень, нечего сказать. Я уже сто раз пожалела, что вообще ляпнула про этот гроб. Но слово — не воробей, вылетит — не воротишь. Поэтому, пришлось колоться.

— Ну, был там ящик, — с досадой сказала я, — в темноте мне показалось, что он похож на гроб. Ну и что?

— Ничего — отозвался Харт, — только я точно знаю, что ты не только осмотрела его со всех сторон, но еще и обнюхала, пощупала и заглянула, что там внутри. Ну и что там было внутри?

— Пусто.

Он с сомнением посмотрел на меня. Несколько минут раздумывал, что со мной делать. Я не сомневаюсь, если бы он надумал треснуть меня по макушке, ему никто не смог бы помешать. Но видимо это в его планы не входило. Наконец, он проговорил:

— Тебе кажется, что в этом деле не все чисто? У меня, к примеру, сложилось такое впечатление, что все что-то не договаривают.

— Да, пожалуй, — признала я.

У меня-то как раз были для этого все основания.

— И ты что-то не договариваешь, — добавил он, — не нравится мне все это. Почему этот псих хотел тебя пристрелить? Ведь обычно он убивал другим способом.

— Наверное, я ему не понравилась.

Харт хмыкнул.

— Ладно, — он махнул рукой, — пусть так. Уезжать собралась?

Я кивнула.

— Значит, по-твоему, дело закончено. Одно хорошо, не будешь путаться под ногами и совать свой длинный нос во все щели.

— Какой ты ласковый, — восхитилась я.

— А как же, — не стал отрицать он очевидное, — это непременное качество в моей работе. Ладно, раз уезжаешь, то пока. Кстати, оставь свой номер телефона.

— Зачем?

— Пригодится.

— Да нет у меня телефона, я его разбила. Давай свой, потом в память забью.

Понимающе хмыкнув, он протянул мне свою визитку. Она прав, если подумать. Пригодится. Точно, мало ли что может случиться. А такое знакомство никогда не помешает.

После его ухода я покидала оставшиеся вещи в сумку и стащила ее в машину, удивляясь, почему она оказалась тяжелее, чем тогда, когда я приехала в Кэмвиллидж. Вроде бы, ничего сверх того, что привезла, я обратно не везу. Так почему же она такая тяжелая, черт возьми?

У двери я чмокнула маму в щеку.

— Пока, мам.

— Ну-ка, стой, — велела она, — я тебя знаю, Тора. Ты наверняка забыла кучу вещей и обязательно за ними вернешься.

Я признала ее правоту и осталась ждать, пока она ходила наверх и оглядывалась.

Мама вернулась через десять минут, нагруженная различным барахлом, которое я умудрилась забыть. В основном, это были разные мелочи типа расчески, заколок и тому подобной ерунды. Но помимо этого, я забыла и свой бумажник, а это уже было серьезно. Впрочем, там почти не осталось денег, но бумажниками просто так не разбрасываются.

— Спасибо, мам, — сказала я.

— Удивляюсь, как ты не забываешь там свою голову, — фыркнула мама.

— Потому что она не съемная, — пошутила я.

— Да, скорее всего. Позвони, как приедешь, чтобы я не беспокоилась.

Я кивнула и отправилась к двери, сжимая в руках свои шмотки и теряя по пути то одно, то другое. Всякий раз мне приходилось наклоняться за этим и поднимать с земли, роняя при этом что-то еще. Так что, до машины я добралась злая и взмыленная. Нужно таскать с собой тележку.

В Лондон я приехала к вечеру, вполне удачно, если припомнить другие случаи, когда со мной непременно что-то случалось. Я прокалывала шины, забывала заправиться, парковалась по звуку со всеми вытекающими отсюда последствиями, забывала дома права, а как-то забыла даже ключи от машины. В общем, чемпион по всевозможным неприятностям. Но сегодня мне повезло, хотя не во всем. К примеру, я угодила в одну из пробок и простояла в ней целый час, маясь от безделья. Но к пробкам я давно привыкла.

Не став заезжать домой, я поехала прямо в редакцию, чтобы отметиться и узнать о впечатлениях от репортажа. Прибыла я вовремя, там как раз вовсю шла подготовка к новому номеру. Не знаю, как где, а у нас это ад кромешный. В комнате, где я работаю, стоял такой шум, что можно было спокойно взрывать там тротиловую бомбу, все равно никто ничего бы не услышал. Дым стоял коромыслом, хоть топор вешай. Видимость была почти нулевой, как в тумане. Все курили и орали, что-то доказывая друг другу. А темпераментный Крис еще и размахивал руками, то и дело задевая кого-нибудь и добавляя масла в огонь.

Меня заметили не сразу, в центре внимания был, конечно, Крис. Он постоянно умудряется им завладевать благодаря природным качествам: необыкновенно громкому, пронзительному голосу и редкой въедливости.

Я успела заметить, как Крис на какое-то мгновение перестал размахивать руками, как ветряная мельница и схватил Чарльза за грудки.

— Все из-за тебя, Диккенс ты чертов! Понаписал, понимаешь, целый роман! Ты что, воображаешь, что ты — гвоздь номера? Да там воды как в Мировом океане!

Чарльз спокойно ответил, стараясь оторвать от своих лацканов руки коллеги:

— Это катастрофа недели, Крис. Ею интересуются и будут читать. Мне Дэн сам сказал, чтоб я писал подробнее. А твоя фигня может потерпеть до завтра.

— Ах, фигня?! — завопил Крис еще громче, хотя казалось, что дальше некуда, — ты, урод, ты понимаешь, что я останусь без оплаты? И все из-за тебя! Фигня — не фигня, но ее читают и будут читать.

Я поудобнее расположилась на столе Брюса, который стоял у самого входа и с интересом прислушивалась к склоке, достав сигарету и закурив. В это время меня заметила Нора, случайно повернув голову от Уолта, с которым самозабвенно спорила. Она приподняла брови и дернув за рукав бесновавшегося Криса, указала на меня.

— Глянь, кто пришел! Уймись, хватит орать.

Крис мельком глянул в мою сторону и замолчал. Но только на секунду.

— Привет! — снова завопил он, — давно ты здесь?

— Достаточно, — кивнула я, — все жду, когда вы подеретесь.

Коллеги окружили меня, наперебой задавая самые разнообразные вопросы. В основном, они касались моей излишней самодеятельности, которая, что очень странно, принесла газете немалую прибыль от продаж. Правда, Нора задала более практичный вопрос:

— Тебя точно ранили? Покажи.

Я показала. К сожалению, это не произвело на коллег сильного впечатления.

— Это от пули? — с сомнением спросил Чарльз, — может, ты сама поцарапалась?

— Пуля задела по касательной, — обиделась я, — между прочим, было больно.

— Тот, кто в тебя стрелял, был еще тот снайпер, — хмыкнул Уолт, — даже я попал бы точнее.

— Зайди к Дэну, — вспомнил Брюс, — он предупредил, чтоб ты зашла к нему, как только вернешься.

— Ладно.

— Тебе бы сыщиком быть.

Выслушав заслуженную похвалу, я решила, что пора предстать пред начальственные очи. Однако, торжественного выхода не получилось. Крис, вспомнив, что его зажимают, первым помчался в кабинет Дэна. Я побежала за ним, не желая пропустить такое зрелище. Коллега ворвался к редактору словно бомба и столь же внушительно разразился воплями и протестами.

— Это безобразие! — вопил он, — это просто дискриминация какая-то! Я имею право на свою обычную колонку! Это произвол!

Я присела на стул, положив ногу на ногу. Дэн сперва немного растерялся, а потом подпер голову рукой и приготовился слушать, изредка кивая, показывая, что слышит. Хотя по-моему, не слышал почти ничего. Наконец, когда Крис немного выдохся, он сказал:

— Я вас прекрасно понимаю, Картер. Но статья Фоули важная и ее ни к чему вырезать.

— Но там тонны воды, тонны! — завелся с пол оборота Крис, — разве что только нет воспоминаний о детстве погибших и рассуждений о бренности всего земного.

— Это непременно нужно вставить, — съязвила я.