Когда они покончили с омлетом, служанка принесла целую миску крыжовника.

— Я сейчас из замка, — проговорил наконец Теодюль все тем же фальцетом. — Мой папаша — безмозглый дурак. У нас в семье вообще все безмозглые. Целый час мы с ним толковали. Но сегодня я побывал в его гостиной в последний раз, кончено! Я узнал всю эту историю еще три дня назад. Один из слуг мне рассказал. Вот я и поехал, чтобы расспросить папашу; он, конечно, был очень мил, как всегда. Знаешь, хоть

я и не оправдал его надежд, он все равно хорошо ко мне относится. У него даже хватило терпения написать мне на бумажке все, чего я не понял по губам и знакам.

- Что же произошло? — прокричал Гаспар без всякой надежды быть услышанным.

- Что произошло? — повторил Теодюль.

Каким-то чудом эти слова пробились сквозь

свинец, закупоривший его уши.

— Я догадывался, что тот мальчик из Антверпена — на самом деле девчонка, — начал он. — Мне удалось увидеть ее издали, когда она гуляла в парке. Я сразу узнал того беглеца, что прятался здесь в лесах. Ну вот, и отец соблаговолил наконец мне объяснить, что некий Гаспар Фонтарель привел девочку по имени Элен Драпер к нему в замок, где она надеялась отыскать следы своих родных. Но ты не знаешь, он позвонил господину Драперу сразу же после того, как ты приходил в первый раз. Господин Драпер через своего секретаря посоветовал ему принять Элен и наговорить ей всяких небылиц, чтобы она поверила, что сможет узнать в замке что-нибудь про свою семью. В общем, они будут заговаривать ей зубы, сколько понадобится, пока она сама не выкинет из головы свои нелепые фантазии, этот свой край, которого нет на свете, и семью, которая неизвестно где, если вообще кто-нибудь остался в живых. Еще я узнал, что Обираль шпионил за вами, когда ты говорил с Элен в саду в Темсхене. Он даже пошел на риск и дал Элен убежать с тобой, чтобы она наверняка попалась на приманку. А сам приехал в замок отца еще до вас.

Теодюль стукнул кулаком по столу:

— Да, взрослые правы. Может, и не нам решать, что надо делать и чего не делать. Но они неправы, что считают наши желания детскими фантазиями и не придают им значения. Есть же на свете край, где Элен родилась, — значит, она должна его найти. Даже моего папашу проняло, когда Элен рассказывала про свой край. Но он говорит, что она чересчур эмоциональна и надо уберечь ее от опрометчивых поступков.

— Про какой край речь? — спросил Гаспар. — Мы нашли парк, озеро, пальмы и березы — чего же еще? И я правда видел на ставне имя Женни.

Теперь Теодюль ловил каждое слово Гаспара. Имя Женни он разобрал.

— Женни жива, слышишь? Голову даю на отсечение. Мы ее найдем, только не в замке моего отца. Тут есть что-то такое, чего никто еще не понял.

Теодюль объяснил, что Эммануэль Резидор пообещал осуществить честолюбивые замыслы г-на Драпера в отношении Элен, употребив для этого все свои таланты и опыт антрепренера, не говоря уже о том, что он и сам надеялся не остаться внакладе, рассчитывая на успех девочки в задуманных им фильмах. Ему не потребовалось много времени, чтобы увлечь этой идеей Элен. И то сказать: вместо суровой атмосферы и размеренной жизни в доме г-на Драпера — волшебный мир кино. Она уже хотела сниматься, а кроме того, верила, что именно там встретит мамочку Женни.

Элен была теперь узницей более, чем когда-либо, сама того не подозревая. С утра до вечера она репетировала роли, занималась гимнастикой, училась водить гоночный автомобиль. В довершение г-н Резидор намеревался впредь занимать ее в ролях, требующих сложнейших акробатических трюков. Почему — он и сам не знал.

Каждый день Элен отвозили в машине на киностудию. Километрах в двадцати к югу акционеры кинобизнеса основали целый городок, где к услугам постановщиков были просторные павильоны, а также окружающий ландшафт во всем его многообразии. Теодюль хорошо знал этот городок, выросший на окраине поселка Шеми. Нельзя не отметить, что усилия г-на Резидора и его единомышленников, стремившихся создать наилучшие условия для постановки фильмов, заслуживали всяческих похвал. Как бы то ни было, это поистине сказочное место не могло не очаровать Элен. Она присутствовала на съемках, и ей уже обещали дать роль в фильме, как только она изучит азы актерского мастерства, которые взялся ей преподать один старый артист под чутким руководством самого г-на Резидора.

За каждым шагом Элен неусыпно следили, хотя она об этом и не догадывалась. В новой среде ее все больше отгораживали от внешнего мира. Никто не мог поговорить с девочкой без разрешения г-на Резидора. А сегодня, продолжал Теодюль, Жак Обираль явился в замок в самом плачевном виде. Он рассказал, что едва не поймал в лесу Гаспара Фонтареля, но у того оказался сообщник — мужчина огромного роста, прискакавший на пегой лошади. Он будто бы первым напал на Обираля, и тот божился, что это матерый бандит: задумал-де ограбить замок, а Гаспар служил ему наводчиком.

— Вот такие новости, — заключил Теодюль. — Отныне даже мне запрещено бывать в замке, и мой папаша с его страстью ко всяким сногсшибательным техническим диковинкам привез сегодня из киностудии электриков, чтобы они установили сигнализацию во всех уголках его хором.

Бедная Элен! Она никогда не узнает, какая паутина лжи плетется вокруг нее...

— Если бы она только знала... — вздохнул Гаспар.

— Я видел глаза Элен еще тогда, когда она появилась здесь в первый раз, — отозвался Теодюль. — Ни за что не поверю, чтобы она забыла свою семью и все, что ей дорого, ради того, чтобы ломать эту дурацкую комедию с кино.

Теодюль позвал старого Марваля и служанку. Он попросил их послужить Гаспару переводчиками, чтобы тот рассказал ему все, что знал об Элен. Отчаянно жестикулируя, слуги передавали ему рассказ Гаспара о детстве Элен, о книжке с картинками, из которой она узнала, что дальний край существует, о путешествии на Бермудские острова, о неудавшемся побеге Элен, ее падении и долгой болезни, о странствиях Гаспара с Никласом, Людовиком и Жеромом по дорогам Бельгии и, наконец, о прощании Элен и Гаспара и о болезни старой лошади Никласа.

— Надо скорее разыскать Никласа и ребят! — воскликнул Теодюль. — Мы вылечим его лошадь здесь.

Теодюль заранее радовался при мысли о встрече с Людовиком и Жеромом, с которыми он когда-то так весело проводил время на Шельде, пока злосчастный взрыв не лишил его слуха — тот же взрыв, что поселил в душе Жерома неизбывный страх, а в Людовике — неистребимую злобу на весь свет.

— Как я счастлив, что смогу наконец пожать им руки, — повторял Теодюль.

— Да, еще эта пегая лошадь, — вспомнил Гаспар.

Снова прибегнув к помощи слуг, он рассказал о пегой лошади, которая объявилась в окрестных лесах.

— Удивительная история, — сказал Теодюль. — Эта самая пегая лошадь увезла тебя из Ломенваля, разнесла посудную лавку, а сегодня она же обратила в бегство Обираля. Может, она бешеная?

И Гаспар, и Теодюль говорили о лошади с некоторой опаской — так всегда бывает, когда мы сталкиваемся с необъяснимым.

— Как же предупредить Элен? — вернулся Теодюль к волновавшему обоих вопросу.

— Но, в конце концов, она ведь счастлива, разве не так? — возразил Гаспар. — Стоит ли нам вмешиваться? Наверно, надо мне вернуться в Ломенваль. Что ни говори, все кончилось к лучшему.

На этот раз Теодюль не понял ничего, как ни жестикулировали Марваль и служанка. Однако от его глаз не укрылась печаль на лице Гаспара.

— Одному богу известно, что еще может случиться, — сказал он. — Давай сначала разыщем Никласа.

Гаспар переночевал в той же комнате, что и в прошлый раз. Наутро Теодюль велел старому Мар-вал ю вывести из гаража грузовичок. Уже собираясь сесть в машину, Гаспар окинул взглядом огромный луг, на котором там и сям во множестве раскинулись палатки. Лето было еще в разгаре, и с каждым годом все больше туристов приезжало в эти места, где гостеприимный Теодюль предоставлял в их распоряжение свои земли.

— Может быть, кто-нибудь из них знает про дальний край, — задумчиво произнес Гаспар.