Ждем. Опа, вот и ответ.

"Здравствуйте, Светлана! Буду очень рада вашей помощи! Я согласна с тем, что этому малышу обязательно нужен хозяин. Да, наверное, он у него где-то есть. Он очень ласковый, добрый и так мило мурлычет. Так бы и гладила его всю ночь!"

Это только для меня с каким-то подтекстом звучит? Гладить она собирается всю ночь! Обо мне должна мечтать — а она с котом!

"А оставить его себе не хотите? Практика показывает, что если хозяин не нашел питомца сразу, только четверо из десяти возвращаются в родной дом в течении последующих дней".

Как же тяжело врать-то! Но что поделаешь, для дела нужно.

"Оставить очень хочу! Он — такой красавец! Кстати, это — мальчик! Но, судя по ошейнику и внешнему виду, Ромео очень дорог своим хозяевам"

Что, блядь? Ромео?

"Это имя у него на ошейнике написано? Может, там и адрес есть?"

"Нет, это я его временно так назвала. На ошейнике совсем ничего не написано".

"Почему именно Ромео?" — да, хотя, можешь и не объяснять, я сам уже понял — по мне скучаешь.

"Ну-у-у, потому что не любить его невозможно! Как в "Ромео и Джульетте".

Ой, да, ладно врать-то, призналась бы сразу, что мужика твоего Романом зовут, а-то "Ромео и Джульетта"!! Так переходим незаметно на "ты".

"Алевтина, пришли пару фоток с ним на руках? Чтобы я могла запустить поиск".

"Да, конечно, сейчас пришлю"

Давай, давай, моя сладкая, на твои фотки десятилетней давности я уже насмотрелся. Хочу увидеть тебя сейчас и желательно в каком-нибудь домашнем халатике (лучше бы без него, конечно, а кота при этом можно и оставить). Представил себе эту картинку, почувствовал возбуждение. Вот что это такое? Даже на расстоянии она меня заводит! Зараза! Мало, очень мало мне было одной ночи. Еще хочу!

Так, вот и фотки. Что за фигня? На обеих высланных Алей фотографиях изображена девчонка с косичками, на Альку, конечно, похожая, только лет на семнадцать моложе. Девчонка эта держит блохастика рыжего и улыбается в камеру. Так не пойдет!

"Не поняла, ты вроде постарше будешь? Это тот же кот?"

"Да-да, Света, кот тот же. Просто это позировала моя племянница. А что, это принципиально? Нужна обязательно фотография того, кто нашел?"

Да! Конечно, принципиально!

"Нет, конечно, сойдет и племянница!"

Так о чем бы ее еще спросить? Так чтобы и информативно для меня было и подозрений не вызывало? Пока думал, она сама написала.

"Света, если не трудно, напиши, пожалуйста, как вы собираетесь искать хозяина моего малыша. Листовки распространять, в интернете, наверное, как-то?"

Та-а-к, вообще-то, не думал еще. Щас полистаем, что тут нам всемирная паутина подскажет?

"Да, сейчас в различных соцсетях выложим фотографии и разместим посты. На днях листовочки расклеим. Лучше всего, конечно, клеить именно в том районе, где ты его нашла. Вероятность того, что она жил именно там больше всего!"

"Если нужно, я могу помочь — объявления расклеивать, например"

Я бы, конечно, предпочел, чтобы ты, моя хорошая, сейчас оказала мне помощь совсем другого рода, но это, к сожалению, невозможно. Зато будешь расклеиванием бумажек занята и на мужиков всяких-разных некогда будет внимание обращать. А там, глядишь, и я вернусь!

"Хорошо, я сейчас листовку сделаю и тебе вышлю, давай электронку. Тебе есть где распечатать?"

"Да, найду. Света, а часто ваша организация находит хозяев или это не всегда удается?"

"Случается, конечно, всякое. Знаешь, это, как с мужиками: бывает нашедший, спустя всего несколько дней уже не хочет расставаться с таким вот красавчиком; а бывает хозяин, который годы любил своего питомца вдруг не желает его возвращать".

Ну, что ты на это ответишь? Она молчит несколько минут, думает. Потом все-таки приходит ответ.

"Ты абсолютно права. Бывает, несколько дней способны полностью изменить твою жизнь и тебя саму. Перевернуть все с ног на голову. Свести с ума. Но все заканчивается, и потом надо как-то жить дальше…"

Да тебе же тоже несладко без меня! Я правильно понял? А почему это "все заканчивается…". Все только начинается. Так, мы же девочки, значит, можем эту тему развить.

"У меня тоже такое было. Влюбилась без памяти. Полгода встречались, а он с моей подружкой замутил. Я уже свадебное платье присматривала, а он…"

"Сочувствую тебе. Нет, у меня все иначе было. Просто я, похоже, приняла желаемое за действительное. А у него невеста есть"

"И что, он, на два фронта, что ли, работал? Вот сволочь!"

"Нет, он не такой. Он — замечательный. Это я — дура! А хотя, не знаю… Все как-то запуталось… Понимаешь, я думала, что невеста — бывшая. Что он к ней ничего не чувствует. Но однажды прихожу к нему, а она там — на кровати его лежит! И знаешь, она такая красивая, уверенная в себе, в платье, таком, какое я только в журналах видела! И говорит мне, что она к нему вернулась, что он с ней уезжает. Мне он о поездке даже не заикался. Я ушла. Потом хотела вернуться, чтобы он сам мне все объяснил, но…"

"Так почему не вернулась? Может быть, эта зараза обманула? Может быть, он, вообще, не собирался к ней возвращаться?"

Вот оно что! Ну, Владка, убью тебя, только прийди! Как бы только себя не выдать! А-то так и хочется написать, что это не Светка, а я, собственной персоной!

"Я возле своего дома опомнилась. Решила вернуться, подождать его на скамейке возле подъезда. Не заметила машину. Водитель не заметил меня. Короче, пришла в себе через сутки в больнице с черепно-мозговой травмой и сломанной рукой. Телефона нет. Попросить сходить к нему, некого. Номера не знаю. Да и не хотела, чтобы он меня вот такой видел".

Что-о? Она под машину попала? Не знаю, сколько сидел, обхватив руками голову. Мало мне Вадима, которого я из-за машины потерял, так и она? И меня снова не было рядом с человеком, которого я люблю! Я с Владой уехал! Девочка моя, что тебе пришлось пережить! А ведь ты думаешь, что я, сволочь такая, совершенно к тебе безразличен! Не искал! Не нашел! Улетел… Блядь! Как быть-то теперь? Она вернуться хотела, потому что не поверила Владе, меня хотела выслушать. Значит, доверяла…

"Как ты сейчас себя чувствуешь?"

"Нормально. Потихоньку прихожу в себя. Есть, правда, одна проблема, но ничего, я уже смирилась".

"Какая?"

Долго ждал ответа, но она вышла из сети. Ночью мне снова снился кошмар. Тот самый. Только вместо Вероники Алька рядом сидела. И тоже… вместе с Вадимом. И в конце, перед самым рассветом мой личный похоронный марш:

Эта грустная сага никогда не закончится, Мне не надо и надо, ты — мое одиночество, Я не драматизирую, я держу тебя за руку…

Хорошо, что маму отправил домой. Вчера улетела. Она ведь так радовалась, что я выздоравливаю, что встаю — здесь буквально через день после операции начинают поднимать. Не дают лежать совсем. Она так радовалась, что кошмаров больше нет…

***

Выхожу из сети, потому что тупо кончается траффик. А жаль, так хотелось с кем-нибудь поделиться своей бедой. Тем более — рассказать чужому, незнакомому, но такому сочувствующему человеку, как Света. Ведь не с кем поделиться — мама далеко и ее нельзя расстаивать, Лизка мала еще, подружка Леська замужем, ребеночка родила два месяца назад — ей точно не до моих проблем! А со Светой я могла бы подружиться — сразу видно, что она — хорошая! Плохие люди зверюшкам помогать не будут! Не успела даже листовку от нее получить. Ну, ладно, завтра, наверное, сделает.

Мой Ромео спал на подушке рядом с Лизиной головой. Такой красавчик! Загляденье!

А я снова не могла заснуть! Сама себя растревожила этими разговорами. Вспоминала его — самого красивого, самого замечательного в мире. И думала, как же жаль, что не удалось тогда забеременнеть от него! Была бы у меня маленькая частичка моего Ромочки! Мальчика с такими же карими глазками… Как бы я любила его! А так, я снова — одна. Хотелось выть, не плакать, а именно выть, вцепившись в одеяло, сжав зубы. От боли, от одиночества, от тоски, от любви к нему… Никому не нужной любви. Сдерживала себя, беззвучно роняя на подушку слезы — нельзя Лизу пугать. Так и заснула в слезах.

Утром отвела Лизу снова к соседке. Поехала по адресу, который дал мне Сергей.

Сначала со мной побеседовал главный врач. Он сказал, что у Марины наблюдается прогресс, и сейчас уже она находится в клинике добровольно. Сколько будет продолжаться лечение, он точно сказать не может — это индивидуально для каждого. Родственникам разрешают звонить ей, посещать — раз в неделю. Все необходимое — одежда, медикаменты, предметы первой необходимости выдаются здесь, входят в общую стоимость. Мне, конечно, было неудобно, что за столько дней никто из родных к ней не пришел. Я это и сказала доктору. Он ответил, что первое время они сами ограничивают общение с родственниками — понимают, сколько бед больной человек причинил. Понимают, что родственники тоже часто живут на взводе и даже предлагают им бесплатные консультации своих психологов. От консультации я отказалась. Меня волновал вопрос оплаты. Доктор сказал, что полный курс был оплачен в тот же день, когда Марина поступила в клинику. И ничего сверх этого им не нужно. Я попросила показать мне реквизиты счета, с которого поступил платеж и обозначить сумму. Но оказалось, что эту информацию здесь хранят в тайне.

Потом мне разрешили встретиться с Мариной. Как я волновалась, идя по коридору в больничном халате, выданном мне медсестрой! В палате она лежала одна (Рома заплатил по высшему разряду. Как же мне долг ему вернуть-то?) Когда я зашла, она сидела на стуле возле окна. Обернулась. Наверное, не поверила своим глазам. А мне ее так жалко стало — она же просто болеет, она же сама себе не рада! Она вскочила со стула — и ко мне бегом! Вцепилась мертвой хваткой, твердит что-то. Ничего не понимаю, ничего не могу разобрать! Пакеты с гостинцами прямо на пол покидала, сама ее обняла. Долго стояли обнявшись посреди комнаты. Она о маме, о Лизе спрашивала. Я рассказывала. Даже мною поинтересовалась — почему я в платке хожу. Рассказала ей все — она ж мне не чужая! Снова плакали. Она прощения просила. Говорила, что понять не может, как до такого состояния опустилась. Потом про Витьку спросила. Я обещала у Сергея узнать, как он (вот ведь, дурная, даже не сообразила это сделать, когда он приходил!)