— Какая оплата?

— Двойной тариф.

— Значит она уверена, что Нику выкрали, раз заплатила за риск.

— Да, она боится за девочку.

— А что скажешь ты?

— Ваша падчерица третья школьница пропавшая из школы.

— Я был уверен, что уничтожил криминальное кубло.

— Игорь Олегович, я думаю школьниц ворует педофил-одиночка, а не та банда, с которой вы недавно расправились.

— Найди мне его, Виктор Семенович.

— Сделаю все возможное, Игорь Олегович.

— Этого мало. Сделай невозможное, но найди мне девочку и мудака посмевшего выкрасть мою собственность. — Нажал отбой.

*****

— Здравствуйте.

— И тебе не хворать. Чо надо?

— Мне пожалуйста литр молока. Литр гранатового сока. Йогурты свежие?

— Каждый день товар принимаем.

— Тогда питьевой вишневый йогурт. Колбаски охотничьи, белый батон и косичку с изюмом.

— Все? Может еще чо?

— Да, сырки плавленые Дружба четыре штуки. — Ника вспомнила перекошенное болью лицо Веры. — Может у вас анальгин найдется?

— Может и найдется. Надо в аптечку глянуть. А чо болит?

— Живот болит. У меня женские дни начались.

— А, понятно. Сама маялась пока не родила. У меня но-шпа есть. Всегда с собой ношу, мало ли чо. Держи, денег не надо.

— Спасибо, тетенька. А вы бы могли еще и анальгин глянуть. Он как-то привычней.

— А чо? Можно и глянуть. — Вышла в подсобку. Через минуты три вернулась с таблетками. — Держи, деньги не нужны. Таблетки копеечные. Не обеднею. А ты ж к кому такая нарядная приехала?

Ника осмотрела свою не первой свежести форму и решила подкинуть рабовладельцам свинью. Отчим как-то вскользь сказал о конкурентах. Вот и пусть с ними повоюет. Чьей бы победой не кончилось все ж мрази вдвое меньше станет.

— Тетенька, я ни к кому не приехала. Меня из школы выкрали, я сбежала, теперь прячусь.

— Как выкрали? Разве такое у нас может быть? Мы ж не в Америке поганой живем.

— У меня отец знаменитый врач. Может похитители хотели его принудить что-то плохое сделать? Может денег хотели. Я не знаю.

— Так в милицию надо. В милицию.

— Нельзя. Бандиты в первую очередь за больницами и за милицией следят. Я их лица видела. Значит они не собирались меня в живых оставлять. Я боюсь они и милиционера убьют. Им ведь теперь терять нечего.

— Ой горюшко-то, ой горюшко. Может я позвоню к твоим родителям?

— Я не знаю номера на память. Да и прослушивать могут. Вам нельзя вмешиваться. И если спрашивать кто будет, вы никого не видели. Вот только если милиция приедет с области. Вы их документы проверьте обязательно. Тогда скажете, что я в дачном поселке прячусь. Они найдут. Они ведь милиция. Все тетенька я пойду, спасибо за таблетки. И не переживайте я немного отсижусь и пойду к городу через лесок. Что б с дороги видно не было.

— Постой, девка. В начале дачного поселка видела колодец?

— Видела.

— За ним лопухи знатные разрослись. Я в них по вечерам прятать кастрюльку с едой буду. Нечего тебе в такой приметной одежде шастать. Если увижу, что еда нетронутой осталась, буду знать — ушла.

— Спасибо, тетенька.

Веру позвала еще не доходя до колодца.

— Вер, выпей таблетки и давай обедать.

— Уже смеркается. Значит ужинать будем. Ого какие богатства.

— Ты начни с йогурта. Мне кажется он для голодного желудка полезный. Через часа два — гранатовый сок с сырками и колбаской. В общем ты меня поняла. Ешь часто и понемножку. А еще нам надо найти где ночевать.

— Есть такое место. Я тут три дня загораю. Маленький домик с неказистым замком мне сразу приглянулся. Один день думала отлежусь и дальше двинусь. А на второй день бабка нагрянула. Хозяйка курятника. Я в подпол. И просидела там до вечера. Бабка вечером уехала, а мне не захотелось на ночь идти. А утром живот болеть стал. Дальше колодца не ушла. Легла в лопухах, чтоб не заметил никто. Все хватит лясы точить. Собирай наше богатство и пошли в курятник на ночь устраиваться. Стемнеет мы ничего в доме не разглядим, а свет включать нельзя.

Домик оказался и впрямь маленький. С улицы попадаешь в предбанник. В котором была вешалка на стене с дождевиком и галошами на полу. Дальше дверь вела в кухню с настоящей печкой. Правда на ней стояла двухконфорочная переносная газовая плита, а рядом стоял газовый баллон. Еще был стол и два табурета. Дверной проем без двери вел в единственную комнату с продавленным старым диваном, этажеркой со старыми фотографиями и милыми сердцу сувенирчиками. В центре комнаты стоял небольшой, круглый, плетеный столик, и такие же плетеные два кресла и одно кресло-качалка у окна.

Ника подошла к дивану, подняла сидушку. В диване нашлись два байковых одеяла, две подушки и два комплекта постельного белья. Ника разложила диван, застелила его простыней. Подушки одела в наволочки, одеяла в пододеяльник.

Вера смотрела на свою новую знакомую с расширившимися от удивления глазами. Ей и в голову не пришло бы пользоваться чужими вещами.

— Ника, бабка когда приедет, то сразу заметит, что ее вещи трогали.

— Не страшно. Я ей записку оставлю с благодарностью и деньги за побывку. А еще попробую на участке прибраться. Старушка видно одинокая, помогать некому. Вера я за водой сейчас схожу, а ты раздевайся. Надо твою одежду постирать. Да и тебя скупать.

— Зачем? Я пока дойду до детдома снова испачкаюсь.

— Вера, а как ты собираешся на чистом белье грязной спать? После купания ты себя лучше чувствовать будешь. Да, как живот?

— Таблетки помогли боли почти не чувствую. За водой идти не надо. За домом бочка с дождевой водой. Она наверное нагрелась от солнца.

— Тогда раздевайся логоса и пошли. — Ника взяла ковшик, тазик, маленькое вафельное полотенце, мыло и лишнюю простыню. В предбаннике заставила Веру обуть вместо ее мокасин галоши. Сама же разделась до нижнего белья. Чтоб окончательно не испортить форму.

Вера стояла в тазу и тряслась от вечерней прохлады. Вода также оказалась прохладной. Если она и нагревалась, то уже остыла.

Ника вначале полила ее водой из ковша. Потом намылив полотенце, стала тереть им Вере спину. Прополоснула, снова намылила.

— Держи, дальше сама. Начни с лица и шеи.

Голову Вере мыли два раза. Ника была уверена одного раза будет мало. Закончив купание, Ника накинула на дрожащую Веру простынь и отправила в дом. Приказав ложиться в постель. Предварительно сунув ей в руки самолично изготовленные прокладки из ваты и бинта, найденные в коробке на кухне. Там же обнаружился марганец. С ним девушка не боялась подмываться водой из бочки. Марганец любую заразу убьет.

Сполоснувшись она простирала свои трусики и одела на себя мокрыми. А затем принялась отстирывать одежду Веры. Ника от непривычки стерла костяшки пальцев. Джинсы, футболку и трусики развесила на плетеных креслах. Лифчика и носков у Веры не было. Как привести в божеский вид мокасины, Ника не представляла. Как по ней, так за ними помойка плачет.

Покончив с делами девушка легла рядом с Верой. от непривычки к физическому труду мышцы ныли, стертые пальцы саднили. Ника лежала на продавленном диване и улыбалась.

— Ты чего? — Спросила Вера, заметив в густом сумраке ее улыбку.

— Меня этой ночью никто не будет трахать.

— А что дальше? Тебя будут искать. Ты не сможешь скрыться от ищеек.

— Я пойду с тобой в твой детский дом. Мы будем вместе жить в нем и учиться.

— Глупая. Заведующая сразу сдаст тебя мусорам. Да и тебя оттуда любой выкрасть сможет. Забор там чисто символический. Ворота открыты весь день. В поселковую школу ходим. Заметь, сами ходим без сопровождающих.

— Тогда я не знаю куда идти. Может к старушке напрошусь. Она одинокая. Я тоже одинокая. Приедет на дачу, а я ей в ноги упаду и буду молить не гони мол. Приюти, обогрей. Авось не выгонит. Только где бы мне документы раздобыть?

— Пойдем вместе. Я встречусь с Васькой. Может он что посоветует. К бабке всегда можно вернуться. Может и я попрошусь. Дом маленький, да удаленький. Даже печь есть. Наверное зиму можно будет перекантоваться.

— Про зиму я не думала. Мне учиться надо. Зря что ли все годы на отлично училась? Я ведь на золотую медаль курс держала.

— Я тоже хорошо училась. Зря тогда ушла из школы. Может Дятел и не смог бы меня снасильничать. Да даже если б и поимел? Конец света не настанет. Не он, другой нашелся. Ни за что бабой перерождаться не буду. — В сердцах прошептала она.

— Давай спать, завтра поговорим.

— Ника, дай мне еще таблетку.

— Что снова? Промежуток маленький.

— Боль еще не сильная. Просто впереди ночь, а я хочу выспаться. Я три месяца не спала на чистых простынях.

Ника дала Вере две таблетки и сок. После чего они заснули.

*****

Проснулась Ника от стонов. Вера лежала в позе эмбриона. Лоб в испарине, щеки горят нездоровым румянцем. Девушка потрогала лоб подруги. Он был горячим.

Зачем она вчера заставила Веру купаться? Пусть бы спала грязной. Что ж теперь делать? Чай, нужен малиновый чай.

Ника одела ненавистную форму. Схватила ведро и побежала к колодцу. На улице был предрассветный сумрак. И девушка без проблем видела дорогу.

Ника набрала воды и на всякий случай пошарила в лопухах. Кастрюлька нашлась быстро. Подхватив ее под мышку пошла к домику. Ведро оттягивало руку. Кастрюлька все время норовила выскользнуть. Девушка как бурлак на волге тянула ношу и ругала себя за Веру.

В домике она поставила чайник с водой на газ. Выбежала в сад, наломала веток малины и нарвала листики черной смородины.

Чай получился пахучим. Теперь бы еще помог. Ника разогрела на сковороде пюре с котлетами. Вымыла кастрюльку.

Будить Веру не пришлось. Она проснулась от боли в животе. И тут до Ники дошло — у Веры температура не от купания, а из-за болезни в брюшной полости.

Она дала Вере таблетки. Накормила, напоила и снова в постель уложила, а сама снова побежала к колодцу отнести кастрюлю. Когда вернулась Вера снова спала. А Ника думала как доставить Веру в больницу? Может сбегать в магазин и попросить добрую женщину вызвать скорую? Или найти кого нибудь с машиной в дачном поселке, заплатить и пусть он отвезет Веру?