Я вмешалась, заметив, что в нем закипает гнев.

— А ты думаешь, почему я заботилась о тебе, хотя мое сердце было сломано? Из-за всего хорошего, что я в тебе видела. У тебя есть свет внутри, нежность. И она мне нужна. Только мой отец был со мной добрым, а потом ты. Это благодаря тебе я поняла, что люди могут быть и хорошими. Не гаси этот свет ненавистью. Не гаси его, называя отца злом. Он человек, хоть и с множеством недостатков. Я видела его страхи, я знаю, что у него на уме. Он — не зло. Он — трус и убийца, но не само зло. Я знаю, что ты хочешь мести, знаю, как она пытается поглотить тебя. Это яд в твоей крови, а не в его. И с этим ядом нужно бороться, если ты хочешь жить. Месть — желание этого яда, а не твое. Твое — любовь, Каз. Мы будем вместе сражаться за Эгунлэнд, а не из мести.

— Нам нужно сыграть свадьбу, — восхищенно заявил он.

Мои щеки вспыхнули. Я инстинктивно подалась назад. Свадьба! И по взгляду и растерянному виду Каза я поняла, что страх отразился и на лице.

— Все слишком быстро, Каз.

— Почему? — спросил он. — Мы говорим о любви. Говорим о том, что хорошо для Эгунлэнда. А все это объединит свадьба. Мы любим друг друга, значит, должны пожениться. Ты будешь королевой и рожденной с мастерством.

— Ты хочешь жениться на мне, потому что я рожденная с мастерством? Или потому что это я? Нет, не отвечай. Пока что. Каз, все слишком быстро. У нас… я только… мы недавно впервые поцеловались… Нет. Я не могу. Прости.

— Ладно, — сказал он, поднимаясь на ноги.

— Нет. Не уходи, — сказала я. И отчаянно искала слова, а Каз стоял у выхода из палатки. — Ты все еще страдаешь. Ты должен убедиться, что это все серьезно.

— Назови настоящую причину, Мей, — потребовал он.

— Ты мгновенно полюбил Эллен, — сказала я, пытаясь сохранять голос ровным. — А мне для моих чувств потребовалось время. Ты воспринимал меня другом, даже сестрой всего несколько недель назад. Сначала дай чувствам окрепнуть, а потом мы сделаем это.

— Думаешь, я импульсивный идиот? — выдавил он. Его глаза пылали злостью, но лишь на миг, потом он остыл. А я успела увидеть его боль. Я видела боль на его лице. — Я должен был понять, что для девушки, что легко обманула меня, я лишь дурак. Это моя вина. П-прости, — он отшатнулся.

— Не надо так, — умоляла я.

Но он ушел. Сердце просило догнать его, но разум останавливал. Может, ему нужно время, чтобы он остыл. Он злится на весь мир, а не только на меня, я не могла его за это винить. Мне самой потребовалось время, чтобы прийти в себя. И я могла теперь лишь ждать. Я свернулась на подстилке, пытаясь убедить себя, что утром все будет нормально.

А на рассвете меня разбудила Саша, она трясла меня за плечо.

— Мей, есть новости, — сказала она. — Одного из шпионов Аллертона поймали. Он думает, что пора идти в Джакани. Придется уходить и остальному лагерю, потому что шпиона могут пытать. А люди долго в пытках короля не выдерживают. Шпион долго молчать не сможет. Стой, в чем дело? Ты словно не спала толком. И где принц? Не смотри на меня так. Я видела, как он бегает в твою палатку.

— Мы поссорились, — сказала я, сев и натянув через голову тунику. — Он хочет свадьбы.

Саша хлопнула в ладоши.

— Так ты станешь королевой. Я так и знала!

— Я отказалась.

Саша шлепнула меня по голове.

— Дурочка, зачем?

— Потому что он спешит, а я не знаю, ради нас это или ради Эгунлэнда.

— Ради всех богов, Мей, мальчишка пришел к тебе, поджав хвост, понимая, что ошибся, что любил все это время тебя. Как он тебя попросил?

— Сказал: «нам нужно сыграть свадьбу».

— Вот так?

— Да, — ответила я.

— Да уж. Тогда я не удивлена, что ты отказала. Не самое воодушевляющее предложение.

Я не сдержала смех.

— Но, может, единственное, что мне светит. Может, я сделала глупость. Каз ушел отсюда и вряд ли теперь со мной заговорит, — сердце сжалось. — Смешно. Я должна тревожиться из-за ситуации с королем, а не из-за этого.

— Забудь, о чем ты должна тревожиться, доверься чувствам. Святая Селина, ты заслужила это, отдав столько всего, ты заслужила счастье с возлюбленным. Не надо так бросаться шансом.

Я вздохнула.

— Ты такая надоедливая.

— Надоедливо догадливая, — исправила она.

Я закатила глаза.

— Идем уже, увидим Аллертона и начнем приготовления.

Аллертон сидел, уткнув подбородок в ладони. Тусклое утреннее солнце проникало в палатку, поблескивая на его лысине.

— Уже слышала? — понял он, не поприветствовав.

— Когда мы уходим? — отозвалась я.

— Как только лагерь будет готов. Через пару часов, — он приподнял голову и вздохнул. — Нужно собрать нашу группу. С тобой пойдут не все. Нас должно быть мало, но все — проверенные и сильные. Хороших бойцов я оставлю в лесу Ваэрг, чтобы они участвовали в гражданской войне, что начнется, пока мы будем в Джакани. Остальные покинут лес и направятся на юг с нами, пока мы не найдем им подходящую деревушку. Я связывался с городами у границы Хэдалэнда. Думаю, там с ними все будет в порядке.

— Я иду, — заявила Саша. — Я Мей не брошу.

Я улыбнулась ей, а она сжала мою здоровую руку.

— Я пойду до Джакани, — сказал Аллертон.

— Что? Почему? — удивилась я.

— Я — старик, — ответил он. — Не по возрасту, но знаю об этом. Я уже не в лучшей форме. Вряд ли выживу в песках Анади. Или жара, или песчаная буря добьют меня. Я не хочу это проверять.

— Но мне понадобятся твои советы, — ответила я. — Твой перевод свитков…

Он покачал головой.

— Мы выжали из этих свитков все. Теперь тебе нужно в пески Анади, чтобы узнать от проводников об их предках, найти самостоятельно скрытый город. Я тебе уже не нужен, Мей. Тебе нужна лишь ты сама и вера, что у тебя все получится.

Сердцем я понимала, что он прав, но в голове оставались сомнения. Сердце испуганно билось при мысли, что действовать придется без его советов.

— Иди, — сказал он. — Дел еще очень много.

И мы вышли на яркий солнечный свет.

Саша потянула меня в сторону.

— Мей. Анта не готов к длинному пути. Я попросила знакомую семью забрать его в деревню возле Хальц-Вальдена. Это недалеко отсюда, они позаботятся о нем.

— Но охотники…

— Не беспокойся. Там очень ответственный отец. Он не позволит ничему случиться с Антой. Он будет невредимым. Но тебе нужно попрощаться с ним.

Я уточнила у Аллертона.

— Да, иди. Я пока займусь лагерем.

Я благодарно кивнула и направилась к загону. Когда я увидела Анту, сердце словно увеличилось в размерах, я уже сомневалась в правильности. Анта поднял голову и громко фыркнул, что звучало почти как нервный смех. Я сорвала пригоршню травы, чтобы дать ему, злясь на себя, что не захватила с собой морковь или овес.

— Я ухожу, малыш, а ты не можешь пойти со мной. Мне пришлось бороться с Водяным без тебя, и это было ужасно, потому я не знаю, как смогу справиться в этот раз. Но Саша сказала, что семья, что присмотрит за тобой, хорошая, и им лучше быть такими, или придется отвечать передо мной. Как в тот раз, когда тебя пытался тронуть пьяный фермер, а я налетела на него, еще ребенком, ударяя локтями и ногтями. Напугала я его тогда! И всегда буду так делать, как и ты ради меня, — я уткнулась головой в его шерсть. — Были бы такие люди, как ты. Будь у всех сердца, как у оленей, мир был бы лучше.

Кто-то прокашлялся. Я резко развернулась, краснея и чувствуя, что щеки мокрые от слез. Я спешно вытерла их. Конюх, Треов, стоял передо мной, понимая неловкость ситуации и глядя куда угодно, только не мне в глаза.

— Я… кхм… У меня есть кое-что для тебя, — сказал он, слова вырывались в странном ритме. Он прятал руки за спиной. — Безделушка, на самом деле, но я долго над ней работал, думаю, это поможет.

— Что это? — спросила я.

Он переминался с ноги на ногу и сглотнул. На лбу его были заметны капли пота. Я расслабилась. Он побаивался меня. Такая реакция на меня, как на рожденную с мастерством, была странной, я к ней еще не привыкла.