— Но сначала мы должны сделать кое-что еще, — добавила я. — Король ищет черный бриллиант, что зовется Угольным камнем…

— Ха! — перебил меня султан. Я с отвращением смотрела, как его огромный живот сотрясается от смеха. Он раздулся вдвое. — Угольный камень. Да вы шутите, Хада-я. Угольного камня нет. Это знает каждый от гор Бенотэна до Архипелага.

Я сжала прекрасную ткань пальцами, пытаясь успокоиться.

— Существует. У нас есть свитки, где указано, что он остался в храме Сихранов под песками Анади.

Султан прекратил смеяться и прочистил горло. Он склонился к столу и указал на меня.

— А вы знаете истинное имя Угольного камня? Так его называют люди севера и вы. Для нас это — Ансаринтанте — камень пепла. Камень забрала Королева огня. Он был подарком ее возлюбленного, принца с севера, что бросил ее ради своего народа. Она разозлилась и превратила камень в пепел. Но ее гнев сделал из пепла другое. Камень, что содержал в себе еще больше магии, чем раньше. Королева огня уничтожила себя, пока создавала Ансаринтанте. Она потеряла силы и сбросилась с самой высокой башни дворца Джакани. Камень украли из Джакани в набеге с севера. Видите ли, ее дорогой принц попытался сравнять нас с землей, — глаза султана пылали от гнева. Он повернулся к Казу, а тот отстранился и отвел взгляд. — Нам осталась лишь история для детей, что передавалась веками. Напоминание, что Джакани и народ с севера никогда не будут друзьями.

Повисла тишина, султан сверлил меня взглядом. Я разжала кулак и положила ладонь на холодный мраморный стол.

— Веками, — тихо сказала я.

— Что? — фыркнул султан.

— Вы сами это сказали. Это было много веков назад, а вы все еще злитесь.

— А король у нас только забирает деньги. Он обещает дружбу, а за нашими спинами собирает армию. Я должен был понимать, что нельзя доверять северному, потому и не стану снова.

— Я не с севера, — спокойно сказала я. — И не с юга. Я рожденная с мастерством. И у вас есть два варианта, султан. Вы можете бороться с королем в одиночку, а можете — вместе с людьми принца.

Глаза султана вспыхнули, он улыбнулся.

— Да ладно вам. Я и не собирался отказываться. Просто рассказал ценную историю, но всего лишь сказку, Хада-я. Конечно, у вас будут мои люди. Я так же, как и вы, хочу, чтобы короля Эгунлэнда сместили.

— И вы все еще утверждаете, что Угольного камня нет? — спросил Каз.

Султан нахмурился.

— Камень исчез с Королевой огня давным-давно.

— Но это условие союза, — сказал Каз. — Вы должны помочь Мей пройти пески Анади и найти Угольный камень.

Султан покрутил на пальце кольцо и пожал плечами.

— Если таково условие, так тому и быть. Я могу дать вам несколько людей, пока буду готовить солдат к войне. Но не обещаю, что вы хоть что-то найдете. Маленькая Хада-я сделала не тот выбор.

Я осталась и слушала, как султан, Муштан, Аллертон и Каз обсуждают политику, запоминая их слова и стратегии, узнавая о политике больше. Все это время, пока я слушала, я знала. Знала, что султан попытается украсть Угольный камень. Я знала, что о короле он не беспокоится. Он хотел получить черный бриллиант — Ансаринтанте — как он сам его назвал. Он пытался убедить нас, что камень уничтожен, но я видела правду. Он предаст меня, а я не могла этого позволить.

Я встала до рассвета. Ноги привели меня на балкон поместья Муштана, где теплый ветер Джакани щекотал мою шею. Сегодня мы оставим безопасность Джакани и отправимся в неизведанные земли песков Анади. Почти всю ночь Аллертон рассказывал мне об опасностях и существах, что обитают там, — ядовитых скорпионах, пустынных змеях, стервятниках — а еще о жаре солнца, песчаных бурях и нехватке воды. А еще были пустынные народы, что жили вне города, бандиты, что убивали ради медной монеты.

Мы уйдем с десятком людей султана, десятком лучших Борганов Аллертона, а еще с моими друзьями — Сашей, Треовом, Эллен, Муштаном и Казом. Я закрыла глаза и сжала ладонь в кулак, подумав о Казе. Он должен быть на севере с генералом и бороться против отца. Но он остался со мной. Он отринул месть, чтобы остаться со мной. Других доказательств его любви и не нужно. Я прекрасно знала, как сложно отказаться от мести, как сложно двигаться дальше, потеряв родителя. Я знала, что он сделал ради меня.

И я этого никогда не забуду.

Я повернулась к комнате, остановившись между мягкими занавесками. Наши с Казом отношения чуть остыли после предложения. И по пути в Джакани нам не удавалось остаться наедине, хотя наши спальные мешки с каждой ночью оказывались все ближе, пока моя рука не нашла его во сне. Странно, что его сейчас нет рядом. Я хотела, чтобы мы лежали рядом, чтобы нас разделяла лишь одежда и тепло тел. Когда он спал рядом со мной, кошмары исчезали. Я хотела еще поцелуй. Я закрыла глаза и вспоминала их.

Уже поздно. У меня есть важные дела. Я умылась, оделась и начала собирать вещи. И спустила их в прихожую дома Муштана, проникнув по пути на кухню. Тут я услышала, как кто-то прокашлялся, и удивленно обернулась.

— Так и знал, — сказал Аллертон, скрестив руки поверх зеленой одежды. Он склонил голову. — Куда-то идем?

Я поставила вещи на пол и вздохнула.

— Это не то, о чем ты думаешь.

Аллертон двигался так быстро, что я отступила.

— Разве? Не собиралась сбежать в пустыню без группы? Не собиралась делать все сама?

— Султан хочет Угольный камень, — прошептала я. — Если мы пойдем с его людьми, они нас предадут.

Аллертон сузил глаза.

— Я, по-твоему, дурак? Я выгляжу идиотом? Думаешь, я не знаю, что ему нельзя доверять?

— Так ты отпустишь меня одну?

Аллертон шумно выдохнул.

— Не смеши меня. Как ты выживешь в пустыне одна? Что ты сможешь? — он схватил меня за руку и оттащил в тень. — Слушай, девочка. И слушай внимательно. Да, мы не можем доверять людям султана, но у вас одна цель. Ты хочешь найти Угольный камень. Ты сделаешь все для этого. Они будут помогать тебе, пока ваши цели совпадают. Так используй их, пока не доберетесь до храма Сихранов.

— А что потом? — спросила я.

— Я дал инструкции своим людям, — сказал он, не глядя на меня. — С людьми султана будет покончено.

Я застыла.

— Ты приказал им убить людей султана?

— Нет, защищать себя.

— У них тот же приказ. И будет кровавая бойня. Я не могу позволить столько смертей, — я повернулась, чтобы уйти, но Аллертон снова меня схватил.

— Мей, когда станешь королевой, будешь принимать и такие решения, и похуже. Есть необходимое зло в мире, и если с ним не смириться, ты не сможешь править. Как думаешь, что сделает султан, если ты вдруг исчезнешь? Думаешь, он забудет о мысли получить силу жить вечно? Не будь дурочкой, конечно, нет. Он пошлет за тобой людей. Он бросит нас за решетку. И если не найдет тебя, то убьет нас.

— Каз, — прошептала я.

— Каза используют для обмена с королем.

— И тот будет его истязать, — сказала я, похолодев.

Я безмолвно закинула сумку на плечо. Обхватив себя руками, я вернулась в гостиную, где и лежал мой серебряный принц. Он проснулся, когда я вошла. Он без лишних слов обнял меня.

— Люди умрут, что бы я ни делала, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо.

— Знаю, — ответил он.

— Это и значит править? Мне это не нравится.

— Так и должно быть, — сказал Каз, гладя меня по волосам.

Утром султан устроил завтрак отбывающим. Он назвал его «воплощением веры и плодотворных отношений». Я же назвала его «фальшивым чувством безопасности». Тем не менее, мы смогли обсудить карты песка Анади и оглядеть свитки Бердсли снова.

Храм мог скрываться в нескольких возможных местах, но Аллертон подозревал, что он на западе. Он исписал свитки Бердсли с обратной стороны заметками первых рожденных с мастерством, веря, что это пригодится. Я смотрела в его янтарные глаза и верила.