Эстер подняла руку, прерывая меня.

— Тише. Не ты принесла факелы или привела людей. Не ты подожгла наши крыши и убила наших людей. Ты была в пустыне с почетной миссией.

Я кивнула.

— Но вы правы. Пора двигаться дальше.

— Но сначала попрощайся.

Я слабо улыбнулась, понимая, что она уже стала мне другом.

— Конечно.

Но Эстер покачала головой.

— Нет, не со мной. Со своим принцем.

Улыбка на моем лице тут же увяла.

— Мне не с чем прощаться. Нет костей. Нет тела. Даже пепла. Я даже не знаю, ушла ли его душа. Его поглотили врата, — я невольно сжала рукой покрывало, голос звучал хрипло.

— Не надо так говорить. Ты ведь, дитя, связана с богами… они так тебя одарили… потому они не бросят твоего возлюбленного. Они присмотрят за его душой.

Я могла лишь надеяться, что она говорит правду. Ее слова напомнили мне о моем сне, об Эйвери в пустыне, о том, как ее рука легла мне на живот. Я сделала еще один глоток чая.

— Что-то изменилось, — сказала Эстер, склонив голову. — Ты что-то скрываешь. Не хочешь рассказать?

Я не смотрела в ее пытливые глаза, что могли принадлежать охотнику. Я постукивала пальцем по краю кружки.

— У меня будет ребенок, — сказала я.

Эстер отклонилась и скрестила руки.

— Я не ожидала… — на ее лице появилось неожиданное выражение, она всхлипнула и схватила меня за руку. — Это радость, но сердцу больно. Как может такая юная девочка быть вдовой и матерью? Мир так жесток, моя милая, милая Хада-я.

Я опустила чашку и коснулась ее руки.

— Я не готова становиться матерью, — сказала я, и мы плакали вместе.

Саша налетела на меня, стоило выйти из дома Эстер. Ее теплые объятия чуть не привели к очередным рыданиям, но я смогла сдержаться, прокашлявшись.

— Я… скучала, — сказала она.

— Я тоже. Прости, что столько не виделись. Я… — я замолчала, глядя на свои ботинки.

— Не надо объяснять, — ответила она с теплой улыбкой. И я поняла, что двум хорошим друзьям объяснения не нужны. Она заметила, что у меня дрожит подбородок, и легонько толкнула меня в плечо. — Давай, рожденная с мастерством. Хватит слез, — но и по ее щеке стекали слезы.

— Хада-я, — я была рада услышать голос Муштана. Очнувшись от смерти Каза, я поняла, что он не предал меня. Я могла гордо считать его своим другом. Он схватил меня за руку. — Как хорошо, что ты вернулась. Многое нужно рассказать, многое сделать.

Я заметила за его спиной нескольких людей из тех, что сражались в том хаосе в храме. Рука потянулась к груди, где под рубашкой прятался Угольный камень. Его вес — его сила — был постоянным напоминанием о моем бремени. Я должна была сопротивляться этой силе, что мне и нравилась, и пугала меня. Но я была отчасти рада это проблеме. Так я могла отвлечься от болезненных воспоминаний.

— Ваше Величество, — с уважением поклонился Треов.

— Прекрати сейчас же, — возмутилась я. — Никакое я не Величество.

Треов покраснел.

— Но ты — полноправная королева. Ну, будешь, когда короля не станет.

Я отвернулась к Муштану и Саше. Последняя вздохнула.

— О политике будет еще много разговоров, Мей. Со смертью Каза и Линдона трон Цины остается пустым. Боюсь, ты должна заявить свои права.

— Люди меня не примут, — заявила я. — Они не видели свадьбы, да мы и женаты были не так долг…

— Но ты не просто принцесса, — сказал Треов. — Ты и рожденная с мастерством. Это много значит на севере. Если ты победишь короля, трон будет твоим. Но будь осторожна с генералом и герцогом. После смерти Каза они могут пойти против тебя.

Голова кружилась от избытка новой информации. Я едва привыкла к общению с людьми, а теперь еще и эта политика. Я уставилась на израненную руку, на металлический заменитель ладони.

— Люди меня никогда не примут, — пробормотала я.

Боги оставили тебе дары.

Во мне ребенок Каза. Его кровь во мне. Может, они правы. Может, я все же получу трон. Это было страшно, но как еще? Без Казимира власть заберут жадные генералы или бесчестные султаны.

Саша взглянула на меня с безмолвным вопросом.

Я только кивнула и сказала:

— Ладно, говорите, как мне получить Цину.

Часами мы сидели и говорили, спорили, вздыхали, снова говорили, но плана так и не составили. По словам Эстер, король исчез. Его видели направлявшимся в Джакани с армией. Но как только Линдон отправился за нами в пески Анади, армия короля осталась в Джакани, а король исчез.

— Уничтожишь армию, уничтожишь и его, — сказал Муштан. — Лагерь армии на востоке Джакани, — он сплюнул на пол, Эстер смерила его недовольным взглядом. — Они ждут нас. Стоит нам отправиться в Джакани, на нас нападут. Нужно пробраться в лагерь и разобраться с ними.

— Нам нужно идти в Цину, — спорила я. — Забрать трон, пока короля нет. И кровопролитие прекратится.

— Война продолжится, Хада-я. Король и его армия отправятся в Цину, и тебе придется сражаться с ним на его земле, где он сильнее. К тому же, стоит нам пойти в Цину, как шпионы тут же доложат королю, начнется гонка. И ты можешь в ней проиграть.

— Нужно найти короля и сразиться с ним, — сказала Эстер. — Только так.

— Но мы не знаем, куда он ушел, — парировала Саша. — Мы ничего не знаем, даже того, куда он вообще собирался идти.

— Это не так, — я покачала головой. — Мы знаем о нем многое. Мы знаем, что он убийца, что он беспощадный, что он никого не любит. А еще мы знаем, что он боится, а потому посылает других людей. Он много лет рассчитывал на Бердсли. Он пытался использовать мою магию, чтобы создавать черные бриллианты. Он не может ничего сделать сам, а сейчас он один. Его сыновья мертвы, — голос оборвался, но я прочистила горло и продолжила. — Его инженер мертв. Его жена мертва. На кого ему рассчитывать? Кто остался?

Воцарилась тишина. Муштан постукивал по столу пальцем и смотрел в пространство. Эстер скрестила руки на груди и склонила голову. Саша раскрыла рот, словно хотела заговорить, но покачала головой и закрыла его.

— Султан.

Я повернулась на голос, донесшийся с порога дома Эстер. Я и не слышала, что дверь открылась, мы слишком сосредоточились на обсуждении. Треов стоял там, сунув руки в карманы.

— Кто ты? — властно спросила Эстер. — Это закрытое собрание.

Треов пристыжено опустил взгляд.

— Нет, все в порядке, — сказала я. — Он должен быть здесь. Треов был близок Казу. Они сражались на одной стороне. Он первым из Цины встал на нашу сторону, он помогал в лагере Борганов. Проходи и садись, Треов, — я улыбнулась ему, пытаясь уговорить его.

Ученик кузнеца поспешил войти, прикрыв за собой дверь. Он сел между Сашей и Эстер, но смотрел только на меня. Он покраснел и неловко почесал голову.

— Давай, — сказала я. — Расскажи, что ты думаешь.

— Я, конечно, лишь конюх и кузнец, — начал он. — Но то, что сказала Мей, правда. Я работал в королевских конюшнях больше года, король сам ни разу ничего не сделал. У него были слуги для всего — начиная чисткой его обуви и ухода за его лошадью…

— Так делают почти все короли, — усмехнулась Эстер.

— Все куда хуже. Как и сказала Мей, он не отличит свою задницу от локтя, — Треов покраснел сильнее, когда послышались смешки из-за его яркого языка. — Он идиот. Он может только выпивать, есть и издеваться над людьми. В политике, думаю, участвовал Линдон. Я порой, как конюх, ходил с ними на охоту, и там король говорил с Линдоном о дворе. Казимира там никогда не было. Король ему не доверял. Линдон обычно говорил, как свергнуть кого-то. Очень противным типом он был. Он говорил о пытках и казнях, но и о юге с шахтами. Он заговорил с королем о войне с Джакани. Он убедил короля наладить связи с султаном, если потом придется занимать у него деньги.