Открыть тайный ход теперь было просто. Когда я убрала фальшивое дно ящичка, то нашла там лишь один скрытый предмет: маленький блокнот размером со священные книжки в Хальц-Вальдене, что были толстыми и помещались в ладонь. Я вытащила его и раскрыла на первой странице.

Я в отчаянии.

Похоже, это дневник короля. И начинался он с этих ужасных слов. Этого я не ожидала.

Нужно, чтобы Бердсли избавил меня от этого страха раз и навсегда.

Я не стала читать дальше. Внутри были личные чувства, что странно, ведь я сомневалась, есть ли у короля здравый ум. Я не хотела знать безумный бред короля-деспота. Мне нужна была комбинация, чтобы я ушла. Я быстро листала страницы и нашла трофей на последней. Король записал комбинации к дверям Красного дворца. Я спрятала блокнот в карман и взяла со стены новый меч. Он был легче предыдущего, но острее.

С новым оружием открывать дверь стало проще. Вскоре последнее кольцо встало на место, и механизм со щелчком открылся. Я взялась за ручку двери и замерла, ответственность была лишь на моих плечах. Я и не думала, что мне будет не хватать Аллертона. Но так и было. Я пошевелила затекшими плечами и проверила рану на боку, тупая боль от которой не исчезала, рассмотрела обожженные руки. Нельзя и дальше падать в эти видения. Меня могут убить там. Нет уж. Хватит. Я хотела встретиться с Водяным и покончить со всем этим.

Я открыла дверь и шагнула в коридор.

Тишина.

Я не была уверена, что там мог ожидать меня большой, покрытый слизью жук. Но я выдохнула с облегчением и тихо помолилась, чтобы не столкнуться с врагом раньше, чем я буду готова к этому.

Я успокоила колотящееся сердце, глубоко дыша, и скользнула за угол с мечом наперевес. Я знала, что должна пользоваться своими способностями, но сталь была надежнее. Она была тяжелой, но мне нравилось это чувство. Резная рукоять напомнила о Казе, и сердце сжалось. Мне нравились его вопросы. Мне не хватало его голоса.

Тишина давила на меня. Я не слышала Водяного. В лесу Ваэрг он ползал по тропам, и панцири на его теле щелкали. Этот шум преследовал меня в кошмарах. Это осталось мне на память от леса Ваэрг. А еще воспоминание о Финне с ножом в груди.

Я сглотнула.

Куда я иду?

Я быстро двигалась по замку, стараясь ступать как можно тише по каменным плитам. Где-то скрипнула дверь. Ветерок? Или Водяной идет за мной? Может, я ошиблась. Последнее видение запутало меня, толкнуло к ошибкам. Я отринула сомнения и пошла дальше.

Пора решать, что делать. Нужно было разом расправиться с Водяным. И все должны были выжить. Страх дразнил меня. Я так и не овладела огнем. А ведь, по словам Аллертона, именно этого боялся Водяной. Но Аллертон ушел. Он бросил меня, и мне нужно теперь действовать самой.

Лестница исчезла под моими ногами. Я задыхалась, падая мимо кухонь к печам в подвале. Я слишком хорошо знала это место.

Я вскинула руку, чтобы вытереть пот со лба, а меня тянуло по коридорам.

— Нет, — прошептала я. — Только не сейчас. Нет!

Я поглощаю сердца.

Я — в твоих кошмарах.

Я — в твоих братьях и сестрах.

Я — в тебе.

Ты уже решила мои загадки, рожденная с мастерством? Или необразованная сельская девочка может лишь разбрасываться словами? Тебе нужен проводник. Позволь провести тебя. Позволь направить тебя…

Я вернулась в покои королевы. В руке я держала иголку и нитку. В другой — сверток ткани, расшитой нежными розами. Солнце светило снаружи. Я села на подоконник, забравшись на него с ногами. Окно было открыто, оттуда был прекрасно виден город. Захватывающее зрелище. Высокие магазины были выкрашены в яркие цвета, красный и коричневый, и усеяны вывесками и надписями. За ними виднелись вспаханные поля. На некоторых уже взошли ростки, некоторые оставались темными. Еще дальше простирались зеленые поля Эгунлэнда, ограниченные лесом. Север был известен своей зеленью, и выглядело все просто прекрасно.

Я вернулась к работе. Иголка сновала по ткани, создавая рядом с розами нежные зеленые листья. Хороший экземпляр в мою коллекцию, может, самый лучший. Я прилежно училась этому, после того как мама ругала меня за плохую вышивку. Я глубоко вдохнула, помня, что мама была очень сложной. Сердце сжималось от любви и печали, горечи и ненависти. Она была жестокой женщиной, одержимой успехом дочери, но в то же время ревнивой. Корсет был затянут слишком туго, чтобы позволить мне вздохнуть.

— Мамуля, смотри, что я умею.

Я повернула голову на голос. Волосы песочного цвета всегда заполняли мое сломанное сердце радостью. Казимир играл на противоположной стене замка. Я тут же выронила вышивку и вскочила на ноги. Он был высоко на крепостном валу.

— Казимир, прекрати сейчас же. Залезай в окно! — я заламывала руки, ужасаясь от вида моего ребенка в таком опасном положении. — Остановись!

— Но, мамуля, Линдон сказал, что тебе понравится.

В свои шесть лет и четыре месяца Казимир, хоть и был старше, но явно был наивнее двухлетнего. Линдон же больше походил на расчетливого старика. Он был выше Казимира и жаднее, и он все еще оставался выше Казимира, пока мальчики росли.

— Нет, Казимир. Мне не нравится. Я не злюсь, но ты должен развернуться и спуститься к окну. Давай же, милый.

Сердце бешено билось, я прижала руки к груди. Где Линдон? Зачем он сказал это Казимиру? Ему было лишь четыре, но он был опытным. Я боялась, что это из-за того, что он так много времени проводит с королем. Плохое влияние.

Казимир маленькими шажками двигался к окну, и я начала успокаиваться. Когда он окажется в безопасности, я обниму его и вдохну запах его волос. Мне было больно не ощущать его тепло в своих руках, боль стремилась и к другому ребенку. Но на нее я не обращала внимания. Я никогда не понесу еще одного ребенка от короля. Знала бы я раньше то, что знаю сейчас…

Вздрогнув, я поняла, что темная голова моего второго ребенка ждет Казимира у окна. Линдон стоял, будучи слишком высоким для четырех лет, и ждал брата.

— Линдон, отойди от окна и пропусти Казимира, — крикнула я из своего окна. На окнах были прутья, но маленький Казимир мог легко пролезть между ними.

Я застыла. На лице Линдона была улыбка, из-за которой волосы вставали дыбом. Я молилась.

— Линдон, помоги брату вернуться во дворец. Линдон, делай это, или мамочка будет ругаться, — я отошла от окна, готовясь бежать по замку. Но я не успею. Слишком далеко они были. — Стража! Стража! Помогите моему сыну! — я знала, что звать стражу бесполезно. Их оставалось мало. — Финан! Помоги нам, Финан!

Линдон схватился ручками за прутья. Казимир плакал. Он понял, что наделал, и испугался. Сердце сжалось от его крика. Он так напуган. Я должна идти к нему.

Я выбежала из комнаты, двигаясь на плач. По пути я выглянула в окно. Видно было не так хорошо, как из моей комнаты, но тут я видела, как руки Линдона тянутся к Казимиру.

— Да, помоги брату, — крикнула я мягким голосом.

Я уже собиралась продолжить бег, когда заметила ладони Линдона. Он не расставил их, словно хотел бы взять Казимира за руки, он сжал их, словно собирался толкнуть его.

— Линдон! — закричала я. — Нет!

Крик разнесся по замку. Я рухнула на колени. Одной рукой я тщетно сжимала прут окна, словно могла дотянуться до него. Я никогда уже не вдохну запах его волос. Я никогда не почувствую его тепло в своих руках. Я всегда буду видеть, как он падает…

Шажки стучали по каменным плитам. Высокий ребенок появился из-за угла.

— Ты печальна, мамочка? Теперь я стану королем. Разве ты не этого хотела? Папочка так говорил.

Я проснулась в холодном поту. Слава богам, лишь сон. Но я захотела проверить мальчиков.

Я собиралась встать с кровати, когда заметила, что в комнате есть кто-то еще.

— Казимир? — сказала я. Голос сорвался шепотом.

— Нет, мама, твой второй выбор.

Горло сжалось.

— Линдон, милый мальчик…

— Запомни это, — сказал он ледяным тоном. Линдон никогда не был нежным ребенком. Он всегда как-то странно взаимодействовал с миром, но этот тон отличался. Он пугал меня. — Я знаю, что ты обо мне думаешь. Я знаю, что я — не твой любимчик. Я даже думаю, что ты меня не любишь. Папочка любит. Казимир ненавидел меня. Может, поэтому я ударил хнычущего мальчика мечом, кто знает.