— Круто.

— Мне пора. Я тут недалеко от супермаркета: нужно прихватить равиоли на ужин.

— Ладно. Созвонимся.

— Пока.

Заходя в магазин, я печально отсоединяюсь и сую телефон в сумку. Он опять трезвонит. Рассеяно открываю его, даже не глядя, кто звонит.

— Алло?

— Дейзи?

Я резко останавливаюсь.

— Уилл?

— Привет. Удобно разговаривать?

— Э-э… — Я осматриваюсь и быстро выхожу на улицу. — Да, конечно.

— Ты где?

— Да так, зашла в супермаркет, прикупить макарон к ужину.

— Звучит здорово. Хотел бы я к тебе присоединиться.

— Правда? — У меня трепещет сердце. Прислоняюсь к стене. Она вся в копоти, но кого это сейчас волнует?

— Прости, что раньше не позвонил. Столько всего навалилось.

— Понимаю. — Ну, стараюсь. — Ты уже поговорил с…

— Ага. — Мое сердце взлетает. — Ну, в некотором роде. — И снова падает.

— В некотором роде?

— Это было… Трудно. — Что бы это значило? Я молчу. — Дейзи? Ты тут?

— Да. Я здесь.

— А где ты конкретно? У тебя там очень шумно.

— На улице в Кэмдене. Тут машины мимо проезжают.

— Скоро вернешься домой?

Неподалеку останавливается двадцать девятый автобус. К черту равиоли.

— Через десять минут.

— Я перезвоню.

— Хорошо. — Отсоединяюсь и бегу на автобус.

Он не звонит мне через десять минут. И через пятнадцать. Через двадцать я уже почти лезу на стену. Наконец звонок.

— Алло?

— Привет. Ты дома?

«Я дома уже целую вечность, идиот!»

— Только пришла, — вру я.

— Отлично.

— Что происходит? — Сажусь на диван и левой рукой обнимаю колени.

Слышу, как он вздыхает.

— Кажется, мы так долго не виделись.

Сердце поет от счастья. Я так волновалась, что он ко мне остыл.

— Уже недолго осталось, — отвечаю я. — Когда приедешь в Сильверстоун?

— В четверг утром.

— Правда? Замечательно!

— Да, надо дать интервью и еще кое-что сделать. И здорово будет снова встретиться.

Расплываюсь в улыбке и нетерпеливо постукиваю пальцами по ноге. Слишком много пустой болтовни, а ведь нам нужно поведать друг другу столько важного.

— Что еще? — Я медлю. — Расскажешь, что произошло?

— С Лорой?

Я до сих пор вздрагиваю, когда он произносит ее имя.

— Да.

— Ну, ты знаешь, что в Монако у нас были довольно натянутые отношения.

— Не знала, но продолжай.

— После этого она хотела со мной поговорить, но до самого Шанхая не было ни одной свободной минутки. Нам наконец удалось пересечься после моего возвращения из Китая. После всего, что у меня с тобой было, она почувствовала, что у нас трудности.

У нас трудности…

— Ага, — поторопила я.

— Я сказал, что, думаю, у нас все кончено. — Я задержала дыхание. — Она довольно сильно расстроилась. — По его тону понятно, что это преуменьшение. — Это ее немного ранило.

Теперь я чувствую себя отвратительно. Не хочу причинять ей боль. Но ради всего святого! Он порвал с ней или нет?

Уилл продолжил:

— Она просила еще один шанс. Я сказал, мол, не думаю, что это возможно, ведь уже какое-то время мы отдаляемся друг от друга. Она умоляла меня обдумать вариант перерыва в отношениях.

Голова кружится.

— Перерыв? То есть, чтобы потом снова начать встречаться?

— Она на это надеется, но ничего подобного не случится.

Дыши глубже, Дейзи. Успокойся.

— А ей ты об этом сообщил?

— Ну, — вздыхает он. — Есть и другие сложности.

Я этого не вынесу!

— Да?

— В Сильверстоуне она устраивает благотворительный вечер.

— И?.. — Ну вот, пошло-поехало.

— Многие люди придут ради… меня. Знаю, звучит чванливо, но…

— Нет, я понимаю, — неохотно соглашаюсь я. — Это правда.

— И если мы с ней больше не встречаемся…— Он опять замолкает. Я уже вижу, к чему он клонит.

— Понимаю, — бубню я, а в это время свет в конце туннеля тускнеет, меркнет, и наконец окончательно потухает. — Вы должны притворяться.

— Дейзи, мне жаль.

— Все нормально.

— Нет, я знаю, тебе придется нелегко. Особенно после всего, что произошло в Китае.

— Или не произошло, — с усмешкой прерываю я.

На другом конце провода тишина, а затем:

— Обещаю, после Гран-при Великобритании все будет по-другому.

— Хорошо. — Это все, что я могу сказать.

— Увидимся в четверг? — с надеждой спрашивает он.

— Конечно. — Стараюсь, чтобы он не услышал разочарования в моем голосе.

               * * * * *

Итак, в среду вечером на трассу я прихожу с определенной долей тревоги. Рассказываю Холли о разговоре с Уиллом: скрывать там все равно особо нечего.

— Будет не слишком приятно, — говорит она. — Смотреть, как в эти выходные все внимание достается Лоре.

— Надеюсь, будет не слишком ужасно.

— Дейзи, ты живешь в мире иллюзий. Не уверена, что ты полностью осознаешь всю глубину проблемы, когда дело касается Уилла, Лоры и британской прессы.

— Да, да, они как члены королевской семьи и все такое.

— Ну, если хочешь спуститься с небес на землю и понять, во что ввязываешься, думаю, это неплохой способ, — замечает Холли.

— Я не хочу спускаться с небес на землю, благодарю покорно. Я просто хочу Уилла. Потом я закопаю голову в песок, и мне не придется иметь со всем этим дело.

— Как скажешь, подружка, как скажешь. Я только надеюсь, что он того стоит.

Меня пробивает дрожь при воспоминании о нашем поцелуе и ощущении его тела, прижимающегося ко мне.

— Стоит, — твердо заявляю я.

В четверг утром убираю кофейные чашки в номере шефа наверху, и вдруг кто-то хватает меня сзади за талию.

— Ай! Уилл! — Я отскакиваю от неожиданности. — Ты меня до смерти напугал!

Он лишь весело меня рассматривает.

— Извини, я услышал, что ты здесь на этаже. — Он садится на стол, на который я складывала посуду. — Ты как?

— Нормально, спасибо. — Внезапно застеснявшись, отвожу глаза. — А ты?

— Ничего, да. Помочь тебе стащить их вниз? — Он кивает на чашки.

— Не надо, я справлюсь. Когда ты приехал?

— Да только что. Мне с минуты на минуту пора на интервью в БКГ. — БКГ — это Британский клуб гонщиков.

— А… Лора уже тут?

— Нет. Она прилетает завтра.

Опускаю глаза.

— Какие планы на вечер? — интересуется он.

— Не думала еще, а что?

— Хочешь, поужинаем вместе?

— Если нас заметят, не окажемся ли мы в слегка щекотливой ситуации?

— Я знаю небольшой паб где-то в сорока минутах езды отсюда. Очень маленький, все посетители — местные. Сомневаюсь, что там на нас обратят внимание.

— Тогда с огромным удовольствием. — Не могу сдержать улыбку.

— Ты остановилась в гостинице? — спрашивает он и спрыгивает со стола.

— Да, а ты?

— У меня там номер, ага. Зайду за тобой около восьми?

— Конечно. К этому времени уже освобожусь. Номер двадцать три.

— Отлично.

Я не знаю этот паб, но догадываюсь, что он довольно простецкий, поэтому выбираю черные джинсы «Рок энд Репаблик» и изумрудно-зеленый топ от «Рейсс». Я помню, что Уилл говорил про зеленый цвет и мои глаза, а в эту теплую июльскую ночь мне ни к чему длинные рукава.

Мой номер на первом этаже, и автостоянка находится прямо за ним. Уилл подводит меня к черному «порше», направляет на него ключ, и дверь с писком открывается.

— Милая машинка, — забираясь внутрь, замечаю я.

Он заводит мотор и, дерзко ухмыляясь, поглядывает на меня:

— Понравился цвет?

— Иди ты.

Усмехаясь, Уилл выезжает со стоянки. Еще светло, и я глазею на мелькающие за окном сельские пейзажи. Мы едем по деревням, мимо ферм и полей, и вот наконец останавливаемся у маленького каменного паба. Хотя сейчас и середина лета, из трубы валит дым. Я следую за Уиллом внутрь, и он подводит меня к спрятанному в уголке столику с видом на холмы.

Подходит официантка, чтобы принять наш заказ.

— Извините, мы еще не успели изучить меню, — говорит Уилл.