Так работали коммунисты всюду, в каждой бригаде, на каждом участке, в каждом цехе.

Воля, труд, самоотверженность советских людей делали в годы войны буквально чудеса. Вспоминается еще одно из множества подтверждений тому. В конце 1941 года для налаживания производства вооружения срочно потребовалось переоборудовать ряд станков на некоторых заводах. Для этого нужны были несколько десятков специальных подшипников. Звоню Анатолию Александровичу Громову, в ту пору главному инженеру, а фактически руководителю 1-го Московского государственного подшипникового завода.

— Анатолий Александрович, выручайте. Нам крайне нужны подшипники. — И я назвал выходные данные подшипников.

— Дмитрий Федорович, — ответил Громов, — мы и рады вам помочь. Но как? Вы знаете наше положение. Налаживаем выпуск специальной продукции. Подшипникового производства фактически нет. Изготовить подшипники просто физически не можем.

— Неужели нельзя найти какой-нибудь выход? Честно говоря, мы крепко рассчитывали именно на вас. Может быть, все же найдете возможность решить задачу? Вы понимаете, как это важно. Посоветуйтесь со специалистами, с рабочими. Ведь у вас есть прекрасные мастера.

— Мастера у нас есть, Дмитрий Федорович, но ведь, и они не боги!

— Они больше, чем боги. Попробуйте обратиться к ним, изложите нашу просьбу. Уверен, они откликнутся. Дадите подшипники — и фронт получит крайне нужное оружие.

— Хорошо, Дмитрий Федорович, сегодня же поговорю с товарищами. Попробуем… И если найдется хоть малейшая возможность — обязательно сделаем.

Все, кто хоть мало-мальски знаком с производством подшипников, знают, как непроста его технология, какого сложного и тонного оборудования оно требует. Мой инженерный опыт говорил мне почти однозначно: изготовить нужные нам подшипники в тогдашней ситуации на ГПЗ-1 нельзя. Но в то же время опыт практической работы с людьми подсказывал: на заводе найдут возможность изготовить эти подшипники. Ведь они нужны для выпуска оружия, которое необходимо фронту. А ради этого даже невозможное становится возможным.

Так и получилось. Инструментальщики проявили недюжинную изобретательность, применили весьма сложную, я бы сказал, даже хитроумную обходную технологию и изготовили нужные подшипники. Работа выполнялась во внеурочное время. Участвовали в ней кадровые рабочие и инженеры инструментального цеха завода. Шефство над нашим заказом взяла цеховая парторганизация.

Через несколько дней А. А. Громов сообщил, что подшипники готовы, и я от души поблагодарил его. Жаль, что в памяти не сохранились имена тех, кто участвовал в этой уникальной, без всякого преувеличения, технической и производственной операции.

Вообще в те дни нам пришлось в чрезвычайно ограниченные сроки решать немало организационных, технических в других вопросов. Большинство из них было вызвано непредвиденно тяжелой обстановкой начального периода, но были и такие, которые явились следствием недальновидных, а то и просто неправильных, непродуманных шагов, сделанных в канун войны. Таким шагом было предпринятое по настоянию руководства ГАУ наркомата обороны, и в частности маршала Г. И. Кулика, за несколько месяцев до начала войны прекращение выпуска 45-мм и 76-мм пушек. Я уже упоминал об этом, но здесь хочу рассказать, как было восстановлено производство этого оружия.

В тяжелых боях первых дней и недель войны 45-мм в 76-мм пушки подтвердили свою высокую эффективность в борьбе с вражескими танками. Они были крайне нужны воюющим войскам, а также вновь формируемым соединениям и частям, дивизиям народного ополчения, отдельным артиллерийско-пулеметным батальонам.

Вот почему 12 июля 1941 года Государственный Комитет Обороны принял решение восстановить производство 45-мм и 76-мм пушек. Надо было возобновить выпуск этих систем на заводах, где они изготовлялись раньше и где имелась, необходимая база, организовать производство на ряде других военных и некоторых гражданских предприятий.

Для сокращения сроков освоения производства вновь привлеченным предприятиям была передана вся необходимая техническая документация. Что касается заводов, выпускавших 45-мм и 76-мм пушки до войны, то наличие у них запасов технологического оснащения, заготовок и соответствующей документации позволило им быстро развернуть производство. Но все же поначалу мы не могли удовлетворить стремительно нараставшую потребность в этих системах. С просьбами в ГКО, Ставку, наркомат обороны обращались военные, секретари обкомов, горкомов.

Как-то поздней ночью в конце июля я возвратился с одного из заводов. Только зашел в кабинет, как в дверь заглянул И. А. Мирзаханов. Коммунист с дореволюционным стажем, Илларион Аветович был ветераном промышленности вооружения, возглавлял крупные заводы, затем — один из ведущих главков наркомата, а с 1940 года работал заместителем наркома. Выглядел Мирзаханов чрезвычайно расстроенным.

— Что случилось, Илларион Аветович?

— Меня вызывал товарищ Сталин, — ответил он.

И рассказал о разговоре И. В. Сталина с П. Н. Горомыкиным, состоявшемся накануне. Сталин остро поставил вопрос о том, почему в начале войны наша армия оказалась без основных артиллерийских систем, имея в виду снятие с производства 45-мм и 76-мм пушек. Горемыкин разъяснил, что это было предложение главного артиллерийского управления наркомата обороны. Из-за возражений наркомата вооружения этот вопрос трижды рассматривался в ЦК ВКП(б) и был решен в пользу военных. Сталин потребовал представить предложения по исправлению положения, и в связи с этим был вызван И. А. Мирзаханов.

Илларион Аветович предупредил, что И. В. Сталин намеревается звонить мне. Долго ждать звонка не пришлось.

30 июля мне позвонил И. В. Сталин и сказал:

— В Государственный Комитет Обороны поступил доклад маршала Кулика о том, что для обеспечения артиллерийским вооружением вновь формируемых в первой половине августа стрелковых дивизий недостает триста тридцать 45-мм противотанковых пушек и двести 76-мм. Кулик пишет, что их можно получить только за счет увеличения поставок от промышленности. Других ресурсов нет.

Сталин умолк. В телефонной трубке было слышно его дыхание. Я терпеливо ждал, зная, что подобные паузы он делал нередко, обдумывая возникшую у него в связи со сказанным какую-либо новую мысль. И действительно, Сталин продолжил: — Совсем недавно Кулик, да и Тимошенко докладывали мне совсем другое. Заверяли, что у нас орудий именно этих калибров хватит с избытком. Просили прекратить их производство… Но за это спрос с них. Вам, товарищ Устинов, нужно тщательно взвесить ваши возможности по увеличению поставок этих пушек армии. Сделайте это срочно и доложите мне лично.

Без точных и обоснованных расчетов идти к И. В. Сталину было нельзя. Он как-то подчеркнул, что теперь война и каждый нарком оборонной отрасли промышленности должен быть постоянно готов дать четкий ответ, сколько и какого вооружения у него есть сегодня, будет завтра и послезавтра. Наиболее важные данные Сталин заносил в небольшую записную книжку, которую постоянно держал при себе.

Подготовив необходимые материалы, я отправился на улицу Кирова, где в небольшом особняке находилась Ставка и работал Сталин. Заседания ГКО, Ставки и Политбюро ЦК происходили у него в кабинете без официальной процедуры окончания работы одного органа и начала работы другого.

Как видно, меня уже ждали, потому что А. Н. Поскребышев сразу же предложил мне пройти в кабинет.

После обычного приветствия Сталин сказал:

— Ну что же, товарищи, послушаем наркома вооружения, что он может доложить по противотанковой артиллерии.

— Промышленность вооружения, — начал я, — не сможет поставить войскам названное маршалом Куликом количество артиллерийских систем в указанный срок. Завод, который раньше выпускал 45-мм пушки, эвакуирован на восток. В пути еще находятся инструмент и оставшиеся после прекращения производства в январе этого года заготовки. На новом месте выпуск может начаться не раньше конца сентября.

— А почему не могут выполнить заказ заводы, которые не эвакуируются, в частности Еляна?

— Завод восстанавливает производство 76-мм дивизионной пушки УСВ, товарищ Сталин. Но в названный Куликом срок покрыть потребности фронта не сможем.

Я обосновал конкретные сроки ввода мощностей по производству 45-мм и 76-мм пушек на предприятиях наркомата и ориентировочные цифры наращивания общего объема их производства. Выслушав меня, Сталин довольно долго молчал, а затем, ни к кому не обращаясь, сказал:

— Теперь ясно, что свертыванием перед войной налаженного производства орудий массового потребления еще до полного освоения идущих им на смену образцов мы допустили серьезную ошибку, можно сказать, непростительный просчет. Определить, когда точно начнется война, конечно, чрезвычайно трудно. Тем не менее наше решение было недальновидным. Пожалуй, теперь не время искать виновников. Нашим войскам нужны противотанковые средства. Поэтому надо любой ценой обеспечить их выпуск в достаточном количестве. Это сейчас главная задача. Я прошу наркомат вооружения и Госплан каждый месяц представлять график ежедневного выпуска противотанковых орудий по заводам. За выполнением графика будем следить и спрашивать строго.

Мне не раз приходилось докладывать И. В. Сталину о выполнении графиков выпуска продукции. На их нарушения он реагировал иногда довольно резко. Когда, например, в сентябре один из уральских заводов не выполнил заказ по выпуску орудий, Сталин тут же дал телеграмму директору завода и парторгу ЦК, строжайше предупредил их об ответственности. Эта телеграмма всколыхнула весь завод, и случаев нарушения графика больше не было.