— Разве ты этого не знала? — встрял Ной, вставая из-за стола.

Поборов желание показать ему язык, я мотнула головой.

— А откуда бы я это могла знать, умник?

Парень кинул — буквально кинул — пустую тарелку в раковину и стрельнул в меня убийственным взглядом. Вау. Какой дерзкий! Люк, что маячил возле плиты, довольно быстро усадил меня за стол и показал своему буйному братишке какой-то жест — вероятно, он не хотел слушать никакую ругань, как и Грэйсон, что в своей привычной манере загорланил не в тему, подскочив:

— Ребя-я-ят! Кто хочет посмотреть мультики?

Он серьезно?

Если бы я начала есть яичницу, что вручил мне с извиняющей улыбкой Люк, то точно бы подавилась. Тем не менее, это сделал Эйдан, уставившись в телефон.

— Эй, парни…

— Я за «Гравити Фолс»! — оповестил здоровяк, без церемоний стягивая с моей тарелки бекон — наглости этому пареньку не занимать.

Ной закатил глаза, опуская руки на лицо.

— Толпучка дебилов…

Когда Грэйсон стал напевать какую-то песню, перебивая просьбы Эйдана замолчать, я впервые была согласна с этим верзилой. Единственный, кто и был здесь адекватным, так это — Люк, и то он всеми способами пытался доказать, что отличается от банды горилл, собирая кусочки бекона, что Грэйсон щедро разбрасывал, пританцовывая. Я уверяла себя, что крышу конкретно снесло у громилы, который встал на стул и стал исполнять подобие… дешевого стриптиза, но меня ждал сюрприз. Яростно ударив по столу, отчего вся посуда смачно звякнула, Эйдан заставил всех замолчать в один миг. В том числе и Добби, хрипевшего что-то на своем языке.

— Вы что, не могли заткнуться раньше? — взревел он, и жилки на его лбу набухли. Высший окатил нас презренным взглядом и объявил скорбным голосом, опуская руку с телефоном. — Из центра пришло сообщение. Красный код… Пару минут назад Охотники убили одного из наших.

Грэйсон, наконец, перестал кровоточить мои глаза и натянул на загорелый живот рубашку, медленно спускаясь на пол.

— Убили?!

— Кто это был? — прошептала я, чувствуя, как грудь сдавило в тиски от знакомого ощущения.

Все замерли в ожидании, даже гончие навострили уши и подняли огненные морды на хозяина.

Радостным вестям, по-видимости, сегодня не было места. Эйдан переключил взор на меня, и что-то внутри громко закричало, когда он изрек, закрыв глаза:

— Кейси Мэддокс. Вторая авеню. Десять утра. Оказывается, эта та девушка, что мы видели вчера. Ее убили, Айви. И это сделал глава твоего клана — Мэйсон.

***

Терять кого-то — всегда больно. И это чувство невыносимо. Оно может пожирать тебя изнутри так долго, что ты поскорее захочешь от него избавиться — не важно, какими способами. Но ты захочешь это сделать. А самое паршивое, что тебя будет терзать в эти нелегкие мгновения, секунды, дни, может быть, даже — года — это осознание жестокой реальности. Той самой реальности, где нет месту сказкам со счастливым концом. Где добро не всегда побеждает зло. Где смерть иногда опережает жизнь. И, убиваясь в собственном горе, ты не раз будешь задумываться, что в мире нет справедливости, ведь Земля все также продолжит вращаться, а — не остановится из-за твоего несчастья, а люди… Что люди? У каждого из них своих жизни, и они не обратят внимания на твое горе, не потому что им наплевать, а потому что каждый день кто-то да уходит. Эта проблема не будет столь масштабна для них, как для тебя, и именно из-за этого ты возненавидишь сначала весь мир, а после и себя. Возненавидишь себя, что остался существовать без того, кто, возможно, был причиной твоего смысла жизни. Как известно, ненависть порождает в нас все самое сумасшедшее, что только может быть. И иногда она может перерасти в то русло, которое окажется не совсем приятным…

Что случилось и со мной.

Сегодня я узнала, что Мэйсон без причины убил ту девушку-демона, которую мы видели с Эйданом вчера. Не спорю, все Охотники так поступают, но тем не менее, это злило меня как никогда: он продолжает уничтожать невинных. Сначала Артур, потом — она. Кто будет следующим?.. Я сжала руки в кулаки. Нет, никто не будет следующим. Я этого не допущу. Конечно, было странно, что Мэйсон расправился именно с Кейси, за которой мы наблюдали. Кто знает, возможно, таким образом он хочет заманить в ловушку, ведь наверняка видел нас вчера днем и по каким-то сверхъестественным причинам не покончил и с нами. Что ж, могу его обрадовать: если это и ловушка, то я клюнула на нее.

Эйдан тоже останавливался на этой версии, но старался ее опровергать. Пусть он и знал о Кейси совсем немногое, но это послужило тем, что его настроение упало ниже плинтуса. То же самое случилось и с остальными парнями. Их обеспокоенность за незнакомку удивляла: не каждый бы мог похвастаться тем, что в нем еще остались какие-то человеческие эмоции. Даже иногда Охотники не могли славиться таким. Каждый день кого-то из нас убивали. Может быть, такая «постоянность» закалила их характер, но я не понимала, почему большинство Охотников оставались равнодушными, когда погибали не какие-то их собратья, а те, кого они прекрасно знали. С кем, вероятно, росли. Делили кров. Вместе радовались. И плакали. Такое наплевательское отношение выбивало меня из колеи. За последнее время я натерпелась многого, а также узнала кое-что: зло — не всегда является тем, чем мы привыкли его считать. Оно может выражаться в самых невероятных формах. Может иметь частичку света. А может и быть этим самым светом. Знаете, раньше я считала, что все демоны Ада — зло. Меня растили как «убийцу» этого вида. И тот, кто занимался моим опекунством, единственный знал: из меня вымахает тот, кто будет уничтожать себе подобных. Но Дэрек не учел один нюанс: он не до конца «огородил» меня от правды. И вот, после того, как раскрылась тайна моего естества, наверняка все Охотники нарекли меня злом — чудно, не правда ли? Я не сомневаюсь, что они еще повесели на меня ярлык предателя, когда я, правда, без своего согласия умотала с Высшими демонами в тот роковой вечер, и сто процентов считают, что я, отныне, на стороне зла.

Раз так, у меня есть к ним несколько вестей.

Куда я и перешла, так это на сторону справедливости. Мне известно, чем занимаются парни, и я поддерживаю их полностью. К тому же, они — не зло — почему? Я убедилась в этом несколько раз. И мои выводы ничуть не поспешны. Мне мало что известно о них, зато известно главное. А кто и является настоящих злом в этом мире, переполненном смрадом, так это люди.

Люди, такие, как Мэйсон.

А что меня учили делать со злом?

Правильно: избавляться от него.

Было уже далеко за полночь. Луна проникала в комнату Эйдана и освещала его спящую в кресле фигуру. Решив воспользоваться ситуацией, я осторожно поднялась в кровати, когда зашнуровала кеды, и подошла к демону. Его глаза были сомкнуты; длинные ресницы отбрасывали на бледное лицо тени, которое недавно испытывала ту же смесь эмоций, что и мое. Эйдан, как и другие парни, был в шоке, что случилось с Кейси. У него не имелось весомых причин идти на месть за смерть своего сородича, но он этого желал. Правда, община, где проживала Кейси, опередила его: демоны из северного округа — что мне пару часов назад стало известно — всполошились из-за гибели своей «сестры» и помчались, так скажем, отрывать Мэйсону бошку. Проблема лежала в том, что ни один Высший пока не знал местонахождение нашего Западного клана. Выходит, демоны по-любому еще ищут свою «жертву». А в связи с тем, что я надумала сделать, этот факт радует меня. Я собственноручно хочу расправиться с Мэйсоном.

Он отнял у меня все.

Он сломал меня.

Он убил того, кого я любила.

Пора свести счеты.

Эта мразь поплатится за все грешки своей чертовой никчемной жизнью.

Для осуществления плана мне требовалось оружие, которое я нагло стащила со столика, куда его положил Эйдан. Лезвие в моей руке засияло ярче — пришлось взять крутку и обмотать его, чтобы оно не обожгло меня и не разбудило Эйдана. Меньше всего мне хочется, чтобы он следовал за мной.