Наконец? Так он тоже так ждал всего, что произошло?..

Ласки Артура и все его слова, выражающие какие-то теплые чувства ко мне, раньше казались чем-то нереальным — тем, что никогда не сбудется, а моя любовь к нему, зародившаяся достаточно давно, на тот момент грозилась уйти вместе со мной в могилу, так и не увидев «белого света».

А сейчас я чувствую себя так, словно крик моей души, наконец, услышали. Спустя столько лет. Столько лет, которые тянулись, будто вечность…

Как только у меня начали проявляться формы, я поняла, что больше не могу относиться к Артуру, как к другу или брату. Я взрослела, и чувство, которое никак не могла разгадать, росло вместе со мной. Как и Артур… С каждым днем он становился все привлекательнее, мужественнее и опытнее в плане охотничьего ремесла. И я ненавидела себя за то, что даже тогда, когда он вышел из подросткового возраста, у меня не хватило смелости сказать, что питаю к нему какие-то странные чувства, которые изводят меня изо дня в день. Артур превратился в более красивого и сильного парня, но осознание того, что с возрастом он наверняка изменился, стал, скорее всего, более адекватно воспринимать любое мое признание, никак не подтолкнуло меня на самый отважный поступок… Да и на тот момент я не совсем осознавала, что происходит со мной, когда я вижу его, когда он касается меня, прижимает к себе, улыбается той самой улыбкой, сводящей до приятного головокружительного безумия.

Знаете, а все было на самом деле проще, чем казалось.

Я любила Артура.

И… люблю до сих пор. А то, что он сделал в спортзале, внесло некоторую ясность в наши сложные и уже далеко не дружеские отношения.

— Ты… любишь меня? — со слезами на глазах спросила я.

Значит, все те разы мне не послышалось. А сейчас… сейчас я всего-навсего хотела еще раз услышать из его уст эти прекрасные слова — мне таких еще никто никогда не говорил. Никто. Кроме… него. Я даже редко слышала поощрения в свою сторону, не то, что это…

Дэрек, воспитывавший меня с самого рождения, ни разу не сказал, что я, например, дорога ему. Он относился ко мне, как к какой-то обузе. Как к какому-то мерзкому существу. Как к нечеловеческому созданию. Отвратительному отпрыску. Фрику. Однако Дэрека можно было понять: я проживала в его доме, довольствовалась тем, что он мне давал, и иногда показывала свой буйный характер, который, судя по постоянным крикам, злил его не на шутку. Конечно, некоторые нюансы я могла была себе объяснить, кроме тех, по какой причине он тогда притащил меня сюда, раз уже ненавидел. Тем не менее, его злость, берущаяся по всяким пустякам, не могла меня сломить. А все потому, что я ручалась поддержкой Артура — он-то и был всегда рядом. Всегда. Благодаря этому парню, я еще держалась на ногах и чувствовала, что с ним мне ничего не страшно. Абсолютно. Артур жил ради меня, а я — ради него. В этом мире мы существовали ради друг друга, и он, кажется, был единственным в этом доме, кому на меня было не наплевать…

Прежде чем ответить, Артур открыл глаза и сжал мою руку, покоившуюся на его груди.

— Малышка, я люблю тебя каждой частичкой своего естества. И то, что я чувствую к тебе, сильнее всего остального на этом свете.

Всхлипнув от наката слез, я обняла Артура и опустилась на его грудь, дрожавшую то ли от слез, то ли от тихого смеха. Мне никогда еще не было так приятно, как в этот момент. И я никогда не ощущала себя живее, чем сейчас.

Мысли лихорадочным клубнем путались в голове. Столько хотелось спросить, сказать, но я ничего не предпринимала, и когда руки Артура обвили мою спину, прижимая к нему, я дала волю слезам — господи, надеюсь, он или я не захлебнемся в них в такие чудесные секунды… А то будет очень нелепо.

Артур сжал меня так, словно не собирался больше отпускать. Никогда. Его губы оставили горячий поцелуй на моем лбу, а следующие слова согрели меня гораздо сильнее:

— Я… столько лет ждал подходящего момента, но только сейчас осмелился сделать первый шаг. Ты не представляешь, Айви, сколько мне приходилось сдерживать свои внутренние порывы. Я старался держать себя в определенных рамках, даже когда буйствовало это чертово сердце и подпинывало меня на высказывание правды. А я, такой идиот, до последнего скрывал от тебя это… Скрывал то, что люблю тебя. Не так, как брат любит свою сестру, а как нечто большее…

— Артур… — мой голос вздрогнул — да ладно, я до сих пор плачу? Должна же радоваться! — Я…

— Т-ш-ш, Малышка, — он опустил палец на мои губы, слегка отпрянув, чтобы заглянуть в глаза, — я еще не договорил. Просто слушай. Я хочу, чтобы ты слушала это.

— Это будет невероятно сложно, учитывая все то, что произошло между нами, — подметила я, вытирая под глазами мокрые пятна.

— Ты права, — согласился он, трепетно убирая прилипший к моему лбу локон волос, — но это того стоит.

Не сомневаюсь.

Я улеглась рядом с ним, посчитав позу а-ля «дикая всадница» не совсем удачной для теплых признаний. Кладу на кон, Артур облегченно вздохнул, что с него слезла такая задница размером с приличный городок. Но, кажется, он даже немного разочаровался, зато все равно прижал меня к себе и, закрыв глаза, робко улыбнулся.

— Я помню, как Дэрек принес тебя впервые к нам в дом — это было знаменательное событие, особенно для меня. Я никогда не забуду твой первый взгляд в мою сторону и ту беззубую миленькую улыбку…

— Ох, если ты решил напомнить, что у меня когда-то не было зубов, то это ни капельки не романтично, Артур. — Я тихо ухмыльнулась, представив себя маленькую, пухленькую, к тому же — без зубов.

М-да, он помнит все до мелочей — в этом-то его и плюс, как ни странно.

— … Почему-то еще в тот день я понял, что ты изменишь мою жизнь. В лучшую сторону, — прибавил Артур, отреагировав на мой комментарий озорным взглядом. — Да ты и стала для меня самой жизнью. Я видел, как ты росла, видел твои первые шаги и даже был свидетелем твоих первых слов. — Парень вальяжно откинул голову и посмотрел на меня. — Ты произнесла мое имя, Айви. И сказала его достаточно четко для своего крохотного возраста.

О, да я вполне могла бы быть вундеркиндом, но в процессе взрослея утратить все хорошие качества. Да вы только гляньте, в кого я превратилась! И тут явно не стоит радоваться моей деградации.

— Мне стоит волноваться, что ты еще вспомнишь что-нибудь из моего непредсказуемого детства?

Артур издевательски улыбнулся — нехороший знак.

— …Как только ты появилась здесь, я увидел, что… некоторые из Охотников не очень рады этому. К тому же, ты была такой маленькой и беззащитной, такой улыбчивой и милой, что я не мог не дать одну клятву себе. Ту самую, что буду защищать тебя ценой своей жизни, Малышка. До самого конца. — Артур подпер скулу кулаком, осторожно перекатившись набок. Я смотрела в его кобальтовые глаза и словно вместе с ним проваливалась в далекие воспоминания. — Ты росла. Становилась взрослее, умнее, изменялась внешне, и помимо тех чувств, что я питал к тебе раньше, стал чувствовать что-то еще — нечто неземное и раннее неизведанное мною…

Господи, со мной было то же самое.

Я затаила дыхание. Не прослушать бы ничего…

И не уснуть бы.

— Ты влюбился в меня, — догадалась я, и тут же моя челюсть отвисла — так давно это случилось!

Артур смущенно улыбнулся.

— И так можно сказать. — Он сжал мою руку и снова закрыл глаза — ему что, стыдно признаваться в своих чувствах? О-о-о, чья бы корова мычала, Фрост. — Но я не понимал тогда, что со мной творится, а когда это осознал, то сперва… испугался. Ты же… моя сестра. Конечно, не родная, но все же. При одной мысли об этом я не мог сродниться со своими чувствами, поэтому, какое-то время старался избегать тебя, чтобы разобраться в себе, в конце концов. Небольшая разлука с тобой лишь увеличила диапазон моих страданий, а не убрала их напрочь. Я не мог без тебя, Малышка. Попросту не мог. А игнорировать то, что истязало мою душу, я был не в силах… Мне пришлось идти на самые тягостные для себя меры и быть для тебя все тем же хорошим братиком, который всегда… рядом. Всегда. Рядом. — Он замотал головой. — Я не мог быть с тобой, осознавая, что никогда не смогу признаться в самом сокровенном. Это было подобно агонии. Не знаю, почему я не решался сказать всего три проклятых слова. Может быть, боялся, что ты не ответишь взаимностью, а я в итоге буду выглядеть глупцом. А потом… наша дружба раз и навсегда канет в никуда. И все из-за меня.