Хороший вопрос, но я не уверена, что Эйдан даст на него здравый ответ, поэтому отступила еще на пару шагов назад, лишь бы быть от него подальше — и пока не важно, что я могу ошибаться в его намерениях или — наоборот — недооценивать этого демона.

— Айви, — вздохнул он, делая шаг ко мне, и я тотчас встрепенулась.

— Не приближайся! — наверное, я походила на перепуганную ламу, прижавшись к стене — да и плевать.

Эйдан поднял руки, словно признавая поражение, остановился и тихо пояснил, пытаясь меня не спугнуть:

— Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это давно.

Ой, ну, конечно. Так я ему и поверила.

Когда я собралась отрицать эту наглую ложь, Высший без толики сомнений продолжил рассказ, что казался все более и более кошмарным ( а самое фиговое было осознавать, что во всех странных и ошеломительных осбтоятельсвах была замешана моя персона).

— Айви, я знаю, что тебе нелегко это принять, как и то, с чем ты, пусть и не смирилась еще, зато ознакомилась, но, прошу, дослушай до конца.

— Учти, — предупредительно рыкнула я, демонстративно переводя взгляд на тяжелую шкатулку, ютившуюся на кофейном столике, — если что пойдет не так, я ведь смогу за себя постоять.

Эйдан без толики страха проследил за моим взглядом и откашлялся — скорее, он избавился от приступа смеха, что мог бы вырваться из него в такую невыгодную драматическую ситуацию. В принципе, я понимала, что чуть ли не довело его до истерики: шкатулка с веселыми единорогами на врядли внушала на него ужас — м-да, я всегда умела эффекто угрожать, особенно демонам.

— Я верю тебе, Айви. — Секунду он молчал, ибо справлялся с диким гоготанием внутри себя по поводу моей нелепости, а затем снова возобновил речь, когда на его лицо опустилось полотно мрака. — Я… хотел убить тебя, чтобы сделать Дэреку больно. Я хотел, чтобы этот гад почувствовал себя в моей шкуре, испытал каждую толику боли от утраты и понял, как же это хреново потерять того, кого так долго оберегал, с кем был столько времени и кого полюбил. — Глаза цвета густого меда зыркнули на меня, а затем прошлись по всей комнате, что пугала меня не меньше Эйдана с его заскоками о тайнах прошлого. — Но я знал, что Дэрек не питал к тебе таких сильных чувств, как к своим кровным сыновьям, однако мне было известно, что он изначально боялся тебя потерять больше всего, а все потому, что ты — дочь его погибшей «подруги»…

Я открала рот и зависла в таком состоянии. Значит, Дэрек не хотел меня укокошить — по крайней мере, тогда? Допустим, он просто боялся это сделать или вообще — дать меня в обиду кому-то, ведь я была кровинкой Терезы, в которую он некогда был влюблен. Хм, раз так, то как же тот код, что он многократно прописывал в своем блокнотике? Он собирался все-таки отправить меня на тот свет или в скором времени выпинать из клана? Впрочем, ответ на этот вопрос я уже не узнаю никогда, разве что из других неожиданных источников, вроде Эйдана.

— И ты решил показать свою месть через меня, — вставила я, до сих пор не осознавая, что так оно и было: парень, что защищал меня, желал моей смерти. Как это понимать?

А вот как…

Помедлив, Эйдан решил ответить на мой мысленный вопрос, и это не могу сказать, что меня удивило, скорее — сбило с толку. И сног: я приземлилась на задницу, посчитав лучшим способом выслушать это безумие сидя.

— Мною двигало лишь чувство мести, и на тот момент я не понимал, что собираюсь натворить и какого прекрасного ребенка, — он с сожалением взглянул на меня, мол, извиняясь, — уничтожить. Я думал, раз ты дочка Питера, то вырастишь такой же ужасной, как он, и тебя все равно будет не жалко стереть с лица земли.

Вроде бы существую не так долго, а все по каким-то причинам желают или желали меня грохнуть.

Моя жизнь полна приятных сюрпризов.

Я подтянула под себя ноги — наверное, видок у меня был не из лучших, если учесть, что до сих пор не подняла челюсть с пола.

— Я жил этим стереотипом до того момента, пока впервые не увидел тебя. — Эйдан приземлился напротив меня. Пусть он и выглядел безобидно — пока — но стукнуть его шкатулкой все еще было у меня в приоритете, правда, на самый крайний случай. — Ты была такой маленькой и беззащитной, такой… человечной, живой, что это заставило меня задуматься о том, правильно ли я собираюсь поступить, если убью тебя. — Он вздохнул, склоняя голову к шее. — Но кое-что подтолкнуло меня изменить свой выбор. В клане тебе были не очень рады все Охотники, однако нашлись те люди, что полюбили тебя, но… когда объявился Мэйсон, я не мог думать, что ты будешь постоянно под защитой: он ярче всех показывал, что питает к тебе неприязнь. Он ненавидел одно твое существование, а хотя на тот момент даже не знал, кем ты являешься. Это была всего лишь ревность: тогда Дэрек уделял тебе чуть больше времени, чем своим родным сыновьям, и это вызывало у Мэйсона приступы злости и ярости, что он неоднократно выражал на тебе.

О, Мэйсон был тем придурком, какого еще свет не видал, и было не новостью узнать о нем нечто в этом роде, как и то, что он любил меня донимать. Я была для него «предметом» для стеба и не только: когда этот идиот получал от Артура по заслугам, естественно, он находил прикольным наносить ущерб (то бишь, мстить) мне — маленькой на тот момент девочке, что не знала пока ни о существовании демонов, ни о тэквандо. Но я выросла, и все, что было в моем далеко не счастливом детстве, осталось далеко позади. Я вырастила себя настоящей Охотницей — причем почти без чьей-либо помощи, научилась давать сдачи кретинам вроде Мэйсона и, в отличие от него, познала, что такое сострадание и к кому его следует применять. К несчастью, я была слишком доброй, и иногда не могла надрать ему зад, как следует. Возможно, это и было моей слабостью, но также — достоинством, ведь не все способны использовать милосердие к тем, кого ненавидят больше всего на свете. Тем самым, я показывала Мэйсону, что во мне есть то, чего нет в нем — души. И он должен был не гордиться этим фактом, а — наоборот.

Сострадание — вот, что делает нас людьми, а не человеческая оболочка, за которой может быть скрыто ужасное существо. Существо, гораздо похуже любого рода демона…

— Выходит, ты следил за моей жизнью все это время, — сделала я вывод, в неверии хлопая глазами.

Эйдан осторожно кивнул — о, господи, это правда. Когда я собралась было паниковать и думать, сколько всего постыдного могла сотворить за это время, он, как ни кстати, решил подбавить «масла в огонь», включив режим пояснений.

— Я не мог иначе, Айви…. Тот первый день, когда увидел тебя — маленькую, беззащитную, навсегда отпечатался в моей памяти, ведь я понял, что если убью тебя — никогда не прощу себе этого. Никогда… И буду ничуть не лучше Питера, в чье амплуа вошли ежедневные убийства. Смерть Джаспера дала мне понять некоторые аспекты жизни и осознать, что убийством невинного я лишь заработаю кровь на свои руки и… ничего больше. Мне не станет от этого лучше, и отныне я буду винить себя за жестокость, какой славятся все демоны. — Его скулы напряглись, и глаза устремились на «татуировку» — Роро спокойно спала, и ее крылышки на матовой коже парня подрагивали. — А я не хотел быть, как все демоны… Я не хотел быть, как Питер. Но это была не одна причина, что подтолкнула меня к столь серьезному шагу. В своем малом возрасте ты уже испытала довольно много боли, подвергалась нападкам со стороны некоторых Охотников, неоднократно была той, чьей смерти желали, и я не мог позволить этому списку продолжаться. Снова и снова. — Эйдан разомкнул пальцы, поднимая их вверх. Дремавшая ласточка вырвалась «наружу» диким пламенем, затем уселась на его руку, внимательно изучая меня красными глазками-пуговками. — Поэтому я поклялся защищать тебя, Айви Фрост. Ценной своей жизни и до самого последнего вздоха.

XXX

Я не помню тот момент, когда именно сошла с ума, ведь если бы этого не произошло, я бы на вряд ли сидела с такой миной, будто мне все равно. Возможно, вы подумаете, что я смирилась со всем, но-о это далеко не так — слишком много фантастической информации за последнее время. И слишком уж много необычных событий, от которых у любого другого незакаленного человека — эм, либо у Полукровки — поехала бы крыша.