Изображение неожиданно пропало, и я почувствовала, что снова нахожусь в своем теле — наконец-то! Но радость от этого затмевалась шоком, что испытала, витая каким-то образом в ошеломительных — для меня — воспоминаниях Эйдана.
Сердце колотилось о ребра так, что мне стоило бы побеспокоиться: а не решит ли оно вырваться из нее? Глаза с ужасом бегали по Роро, которая соизволила улететь подальше от моего лица, затем остановились на Эйдане — он застыл, ожидая от меня хоть слова, но я никак не могла прокомментировать произошедшее, потому что совершила сейчас самое идиотское, на что только была способна.
Я грохнулась в обморок.
Просто прекрасно.
XXXI
— Она умерла? — испуганный голос вторгся в мутное сознание и заставил меня шевельнуться, после чего кто-то другой с разочарованием пробурчал:
— Если бы…
— Эй, Ной! Ты чего такое говоришь? — кажется, это был Грэйсон, и дыхание из его рта, что было довольно близко, меня просто убивало — не в хорошем смысле. Для него бы я не пожалела пачку мятных леденцов. Или две… — Пришлось бы убирать труп, если бы она «того», так что радуйся, чувак.
— Д-да вы джентльмены, — прохрипела я, разлепляя веки; яркий свет слегка ослепил, и пришлось прищуриться, чтобы разглядеть нависшую четверку парней, которым упавшая в обморок девушка была интересна, как обезьянка — мда, даже за всю жизнь я не была обделена со стороны мужского пола таким вниманием.
— Я имел в виду, что рад, что ты не умерла, — нелепо пропел Грэйсон, протягивая мне ладонь, а Ной тем временем цокнул, как бы не соглашаясь с его словами — добрый паренек…
— Если бы я и умерла, — схватила поданную руку и еле как поднялась, с удивлением обнаруживая, что лежала на траве — я что, на улице? — затем многозначительно посмотрела на демона, который так и жаждал моей кончины, — то навряд ли от обморока…
— Всякое в жизни бывает, — небрежно кинул Ной, удаляясь в сторону окна, куда, прилипнув к широкому стеклу, глазел его дракон — не совсем нормальный причем, ибо кто бы стал пялиться на нас уже какую секунду, не моргая и почти не дыша? Надеюсь, эта зверюга жива или, по крайней мере, не в коме.
Но гораздо интереснее были не застывшая пугающая физиономия Добби и даже не здоровяк Грэйсон, занявшийся посадкой маленьких диких розочек, а — один трепещущий вопрос:
— Что я… делаю на улице?
Ответ пока нашелся только у громилы, который перешел на рытье ямок садовой лопаткой:
— Эйд подумал, что тебе необходим свежий воздух, — Грэйсон кинул розочку в мини-кратер и поморщился, выуживая из земли дождевых червей, — поэтому решил вытащить сюда. К тому же в той комнате не было окон, и тебе срочно требовалось на улицу.
Люк оживленно кивнул и подал маленькое ведерко Грэйсону, чтобы тот закинул своих «танцующих дружков» туда — надеюсь, они не коллекционируют их…
— Я беспокоился, — неожиданно вставил Эйдан, кладя руку на мое плечо. — Как ты себя чувствуешь?
Если честно, то после всего, о чем узнала и что увидела, я, вероятно, долбанулась. И знаете: почему? Наверное потому, что я тупо пялилась на Эйдана несколько долгих секунд и не могла выдавить из себя ни одного предложения — хотя, думаю, это же еще нормальное состояние?..
— Она тронулась что ли? — предположил Ной.
О, значит, не нормальное…
— Следи за своей речью, парень, — прорычал Эйдан, даруя «приятелю» уничтожающий взгляд, каким бы мог славиться любой злодей из какого-нибудь фильма. — А ни то вырву твои я…
— Ребя-я-ят! Кажется, пирог готов! — подорвался Грэйсон, в спешке снимая резиновую перчатку и направляясь к размашистым и довольно огромным дверям.
— Что ты… — слава богу, Ной не успел закончить предложение, ибо его волновало кое-что иное: — И какой к черту пирог? Ты же не умеешь готовить!
— Нужно же когда-то учиться! — словно лесная фея, громила грациозно втиснулся в проем и, пропав во тьме, добавил чрезвычайно приторным голоском: — Надеюсь, все любят чернику и… о-о-о…. слишком хрустящее тесто?
— Убейте меня, — застонал Ной, закрывая глаза, и Эйдан с непоколибимым спокойствием подбодрил его:
— С радостью.
— Слушай, если ты не прекратишь кипятиться из-за этой девчонки, тогда мне придется оторвать твои я…
— Эй, народ! — Грэйсон словно знал, когда появиться — возможно, он просто избегал конфликтов, и именно поэтому сейчас вылетел с подносом, переполненным всякой едой, включая его подгоревший «шедевр». — Кому кусочек божественного пирога?
Я решила пока не вмешиваться в эпические гляделки Эйдана и Ноя, да и к тому же мне хватало проблем, помимо того, что сейчас лишь набирало обороты. Судя по тому, как мой «защитник» напетушился, дело шло к чертям определенно.
— Ты прекрасно знаешь, почему я так делаю, и не говори с Айви в грубом тоне.
Ной вскинул светлые брови, смотря на меня так, будто я неожиданно приобрела третью голову — господи, да что с этим пареньком не так? Он не может прощать людей что ли? Или не совсем людей…
— Она это заслуживает, — процедил он. Вау. Это было больнее пощечины. Значит, со мной нужно обращаться в подобном роде, несмотря на то, что я испытала? Сколько настрадалась в этой чертовой жизни, где почти все для меня было одной огромной тайной?!
Я демонстративно размяла пальцы. Кажется, настала моя очередь пользоваться нецензурной лексикой.
— Слушай, ты, кусок дерь…
— О, мои святые ягодки! — в третий раз уже можно было не задумываться, кто прервал «словесную атаку», но я все-таки взглянула на этого горлапана, что уже разрезал в беседке на маленьком кофейном столике не очень съедобный на вид пирог. — Он ужасно горячий! — Грэйсон отдернул руки от выпечки и приложил их к губам, а меня тем временем угораздило закончить свою речь кое-чем оригинальным и весьма в моем стиле — я показала Ною средний палец, и здоровяк с кривой улыбкой подметил: — Прям как эта малышка!
— Айви… — вздохнул Эйдан — похоже, он и думать не мог, что я выброшу нечто в таком роде.
Отныне пусть знает, что этот приемчик я довольно облюбовала.
По лицам остальных было видно, что я переборщила. Снова. И это прекрасно подтвердил уход Ноя, который, к счастью, не стал уподобляться моему примеру, и просто свалил в дом под пристальный взгляд Добби, чья огромная морда до сих пор торчала в окне. А вот после этого инцидента, думаю, уже будет глупо надеяться, что дракон не сделает со мной то же, что и с Аланом…
— Вот дела, — прокомментировал развалившийся на маленьком стуле Грэйсон и положил в тарелку добрый кусок пирога, какой бы не стало есть ни одно нормальное существо. — Зная Ноя, могу предположить, что от накатившей злости он пошел выкладывать на YouTube не очень хорошее видео.
Люк испуганно кивнул, соглашаясь с братом, и присел рядом с ним, с опаской глядя на его кулинарный «шедевр». Если вспомнить, что Ной сделал с тем компроматом на мой красный лифчик и кое-чем другим, смело скажу, что он способен на еще какую-нибудь пакость. Но-о-о-о его «маленькая месть» - или как это называть? — мало меня колышет, в отличие от некоторых аспектов.
— Сколько я пробыла в обмороке? — повернулась к Эйдану, немедленно требуя ответа. Все его воспоминания, что удалось увидеть, никак не вылезали из головы.
— Несколько минут, — ответил он и посмотрел в проем, где испарился Ной. — Не нужно было с ним так… Он вспыльчивая натура и иногда не способен контролировать свой гнев.
— А еще он любит бросаться тяжелыми предметами, — добавил Грэйсон и как бы для наглядности потер затылок, словно недавно побывал мишенью своего дикого дружка.
Когда он засунул огромный кусмень в рот и стал трясти головой, с детским восторгом наблюдая за двигающейся выпечкой, которая свисала с подбородка, Эйдан обреченно вздохнул, отворачиваясь от этой по истине мерзкой картины:
— Впрочем, вот и видны последствия…
Люк бесшумно хихикнул, и я тоже поспешила избавить глаза от этого убожества, тем более, оно стало в сто крат хуже: Грэйсон перешел к подгорелой начинке в пироге, что стал слизывать с пальца. Бррр! Какая гадость! А еще я когда-то жаловалась, что меня плохо кормят…