Вверх! Немедленно вверх!

В конце концов, Роберт сдался. Подтянулся на поясе, высунув из воды голову. Судорожно глотнув воздух. Закашлял. Замерзшие руки дрожали. Он почти не ощущал пальцев.

Прочь из авто! Надо выбираться наружу!

Роберт снова глубоко вдохнул и нырнул искать замок пояса безопасности. Красная пуговица. Пуговица, на которую следует лишь нажать... легким усилием... и освободиться. Но где же он?

ГДЕ ОН?

IV

_Роберт!

Шепот...

Он раскрыл под водой глаза. Никого, лишь стремительно плывет вода.

???где???

???я???

???есть???

_Роберт!

Голос. Голос в его голове.

Он уже когда-то слышал этот голос.

_Тебе нужно дышать, Роберт! Держи голову над водой!

Мама?

Мальчик схватился за пояс и вынырнул. Кашляя и захлебываясь.

- Мама?! - завопил он.

На миг у него потемнело в глазах. Стало темно. Роберта окутало блаженное ощущение покоя. Когда же  вдруг он пришел в себя,то узнал голос. Это не мама звала его.

Это была Анґелина.

_Анґелина?

Он  увидел прямо перед собой собственные руки.

Украшения исчезли!

Куда они подевались?

Он же только что  держал их в руках.

А теперь они исчезли.

Он потерял их.

- Анґелина! - крикнул он с полным ртом воды.

* * *

И вдруг что-то случилось. Роберт не понял, что именно. Его окутал невероятный покой. Он больше не боялся. Невыносимый холод отпустил. Ему стало тепло. Тепло и приятно. Он ощутил себя в безопасности. И мигом все понял.

"Вот оно, - подумал он. - Так умирают..."

Но это же  совсем не страшно. Теперь он это понял. Смерть - это покой, умиротворение, тьма. Вечность.

Глаза его снова закрылись.

V

Он в каком-то городе, не знает, в котором, не знает, когда все это происходит, но догадывается, что  очень давно ,в прошлые времена. Отяжелевшее солнце висит на небе, палящая жара, и он прячется в тени подворотни. Кругом слышны голоса мужчин, которые разговаривают на чужом языке, но чудо в том, что он все понимает.В это время в подворотню врываются два грабителя, требуют у него денег, один машет кинжалом; я не имею денег, кричит он, но они говорят, что он врет; он в самом деле лжет; они говорят, дескать, видели его у купца, но он продолжает врать, не хочет отдавать им деньги, которыми должен кормить свою семью весь год, и вдруг ощущает, как один из мужнин вгоняет ему в живот нож, он не ощущает боли, зато ощущает, как промокла одежда, смотрит вниз, одежда окрасилась кровью, второй мужчина хватается за кожаный кошель на поясе под плащом, тянет к себе. Колени подгибаются. Залитый кровью, он падает, а двое грабителей выскакивают из подворотни на солнце. Я умираю, думает он, а уже в следующий  

момент стоит на поле битвы, он воин, на нем тяжелые латы. Гремят барабаны, он заносит меч на врага, которого не видит, и уже занося вверх меч, понимает тщетность своих усилий, потому что сзади налетает рыцарь, размахивая боевым топором, он едва успевает обернуться, как топор раскраивает ему череп, и сразу

он оказывается

в лодке

в лодке викингов, которая носом разрезает штормовые волны, он кричит, слова тонут в завывании ветра, и уже через миг исполинская волна заплескивает палубу, срывает мачту, ладья ложится на бок, он оказывается в ледяном, разбуженном море и исподволь идет ко дну,

глубже,

еще глубже

в тишину, тишину, которая длится вечно - это тишина Вселенной, тишина между звездами; он становится единым целым со звездной пылью и всемирной немотой, светом и мраком, и вдруг тишина взрывается гамом, ґвалтом, сутолокой,

где-то кричат,

люлюкают,

и он снова в каком-то городе, старинном городе, и все происходит очень давно; он Гораций, он римлянин Гораций, дубильщик по специальности, и вот он бежит, он бежит в толпе обезумевших мужчин улицами города, они загоняют отступницу, ведьму, монахиню-христианку, нечестивицу. Он вспоминает Колизей, где так часто сидел на трибунах, наслаждаясь зрелищами, и сейчас он здесь не задерживается. Где она? Он ощущает привкус крови во рту, все его естество жаждет крови. Какая-то частица сознания противится хищной погоне, так как  она же еще совсем юная девочка, и гнев за богов, будто одурение, не отпускает, и он гонится за ней дальше... дальше... Где та ведьма? Они мчатся городом.

- В катакомбах! - гремит один из проводников. - Она спустилась в катакомбы!

И они всей толпой врываются в темный лабиринт, в подземелье, где христиане-отступники выкладывают гнить своих покойников на потеху крысам, насекомым и невыносимому смраду! Она растаяла во тьме, спряталась в недрах, но они хохочут, так как хорошо знают, что перехитрили ее. Вот он поднимает валун, передает дальше; они закладывают камнем лаз, ставя камень на камень, и хохочут еще сильнее: теперь она будет гнить там вместе с мертвецами; закончив работу, завалив вход в туннель глыбами, они, пошатываясь, выходят на дневный свет, на свежий воздух, и злорадно смеются - имеет то,  что заслужила, хвала Юпитеру, верховному богу,

хвала Плутону,

богу тьмы,

повелителю царства мертвых...

VI

А потом: пустота.

Только темнота.

Раздел VI

Больница

Осло

I

Но Роберт не умер. Он лежал в больничной палате.

Медленно, безжалостно медленно, моргнул веками, открывая глаза.

Где...

Он будто выныривал на поверхность из глубин тины, вибирался из цепкой, душной глины.

Где... я...

Кадры автокатастрофы вдруг блеснули в голове. Короткими, яркими вспышками...

Бушующая вода. Ледяная. Смертельная. Голос: "Тебе нужно дышать, Роберт!" Глаза снова слипаются. И он ощущает... Ладошку. Мягкую ладошку, которая ведет его за руку к замку, который закрывает пояс безопасности.

Роберт широко раскрыл глаза.

Где... я... сейчас?

Мальчик осмотрелся вокруг. Заметил маму. Мама? Что она здесь делает? Он пытался проснуться, понять... Где я?

- Роберт! - воскликнула мама и пересела со стула на край кровати; погладила по щеке. - Как ты чувствуешься?

- У... хорошо?..

- Ты что-то помнишь?

- Аварию... - пробормотал он. - Где я?

- В больнице. Тебя доставили в Осло вертолетом. Ты испытал сильного переохлаждения. Но все пройдет... Положили в больницу на всякий случай.

- А монахи?

- С ними разберутся. Их арестовала полиция. Всех до единого. За свои поступки они будут отвечать по закону.

- А украшения?

Мама вздохнула.

- Не волнуйся за них!

- Где они?

-В разбитой машине их не нашли. Ни один из монахов не скрывал их на себе. Полиция всех тщательно обыскала. Обшарили и берег, и даже русло реки.

- Но все же...

- Ценности исчезли, Роберт. Может, их отнесло течением. Главное, что с тобой все хорошо!

II

Ночь. Больничные звуки едва слышались, далекие и приглушенные.

Роберт лежал без сна, вглядываясь в тьму. Сквозь щелку в гардинах заглядывал месяц. Мама поехала домой. Медсестра уже проведала его перед сном.