— Осмелюсь предположить, что вам известно, что происходит с Михайловым? — сбивчиво пробормотала я, боясь взглянуть в глаза Долгорукову.

Он осторожно взял меня за руку, и обычным извиняющимся тоном произнёс.

— Вы можете затаить на меня обиду, но Михайлову предстоит самому разобраться в своей душе.

— Но от этого зависит судьба пани Беаты, она не должна умереть сейчас! — в моём голосе звучало отчаяние. — Её час еще не пришёл!

— Увы, многое мне тоже кажется несправедливым, но, чувствую, эта боль стала притупляться, — произнёс он задумчиво, — впрочем, вы понимаете…

Намёк о моих талантах и безразличии к людской гибели оказался прост, и князь поспешил извиниться. Впрочем, я не обижалась на его слова. Долгоруков оказался прав.

Поддавшись порыву чувств, он привлёк меня к себе, будто бы пытаясь защитить от жестоких мистических сил, игрушкой в руках которых я стала. К счастью, от любопытных глаз нас скрывали деревья. Мои губы почувствовали осторожный поцелуй…

— Я подумаю, как помочь нашему другу, — произнёс князь.

Мне не хотелось покидать его объятия.

— А кто тот таинственный друг, которого едва не скомпрометировал Зелимхан? — вдруг поинтересовалась я.

Долгоруков вновь промолчал в ответ.

В эти мгновения меня волновало не то, что Долгоруков мог убить Зелимхана, а то, что этим "другом" могла оказаться женщина.

Второй поцелуй, жаркий и уверенный, заставил меня позабыть обо всех волнениях.

Из журнала Константина Вербина

— Дабы строить умозаключения нужно узнать, что стало причиной смерти пани Беаты, — рассуждал я.

Михайлов растеряно пожал плечами. Его лицо выражало удивление и… робость, да, таким я не видел своего приятеля со времен его юных лет, когда он слыл добрым малым.

— Игры с мистическими силами? — робко предположила Аликс.

Я покачал головой. Столько простая и очевидная версия, как обычно, оказалась ошибочной.

— Только вы можете дать ответ на этот вопрос, — обратился я к офицеру, — вам надобно получить этот ответ, даже если он окажется неприятным для вас… Иначе нам не понять, как спасти бедняжку…

Мой друг поморщился, будто, действительно, вспоминая нечто неприятное.

— Это невозможно! — вдруг воскликнул он. — Это противоречит моим нынешним стремлениям!

— Возможно, поначалу события покажутся вам нелогичными, — попытался я подбодрить Михайлова, но он только с раздражением махнул рукою.

Александра с испугом смотрела на него. Офицер почувствовал этот взгляд и сурово произнёс:

— Неужто и вы всё видели? — он сдерживался с трудом.

— Не могу понять, — пролепетала Аликс.

— Пожалуй, вам пока нечего мне сказать, — спешно произнёс я, опасаясь, что Михайлов начнёт донимать барышню ненужными вопросами.

— Да, вы правы, мне стоит многое обдумать, — ответил офицер, — прошу меня простить, мадемуазель, — извинился он перед Александрой.

Когда Михайлов покинул нас, я обратился к Аликс:

— Надеюсь, у тебя есть некоторые соображения?

— Мне вдруг вспомнился мой сон, о котором я позабыла с момента пробуждения, — ответила она, — возможно, мне рассказала её душа… Но, действительно, всё так противоречиво… Я не знаю, что сказать… Не знаю…

Барышня вздохнула, будто извиняясь за собственное бессилие.

— Ты хочешь сказать, что Михайлов убил Беату? — спросил я.

Александра с изумлением взглянула на меня.

— Вернее сказать, он убил её во сне, — уточнил я своё предположение.

— Да… ты прав, — удивлённо произнесла Аликс. — Но как ты догадался?

— Самое простое предположение, учитывая нежелание Михайлова даже думать об этом, и твои с ним разговоры о "противоречии намерениям", — пояснил я, не чувствуя особой мудрости в своей догадке.

Хотя ситуация, действительно, оказалась весьма противоречивой.

Михайлов поразил во сне душу панночки, но теперь желает её спасти… Зачем? И что послужило причиной убийства? Любому убийству нужен мотив. Офицер совершенно напрасно пытается не думать о своём мистическом преступлении, тем самым отдаляясь от ответа, как спасти Беату. Надеюсь, у Михайлова достаточно благоразумия, дабы понять столь очевидный факт.

Из журнала Александры Каховской

Вернувшись в свою комнату, я вновь почувствовала непреодолимую сонливость, с которой безуспешно попыталась бороться. Непреодолимое волнение давало понять, что меня вновь затянет в мир ночных кошмаров, которым невозможно сопротивляться.

Вновь я, подобно дантовскому герою, очутилась в сумрачном лесу, где меня встретил старый знакомый Анпу, одарив хитрой улыбкой, ставшей для меня столь привычной.

— А вот и наш друг Михайлов, — произнёс он с лёгкой иронией, — который жаждет узнать правду, не так ли…

Значит, Проводник-Загробного-Мира желает побеседовать с Михайловым, но зачем моё присутствие для столь личной встречи?

— Дабы наш друг не счёл наш разговор пустым сновидениям, — ответил на мои мысли Анпу, — не так, ли? — он обернулся к Михайлову, — я давно пытаюсь помочь вам, а вы упорно не хотите ничего ни видеть, ни слышать, ни понимать!

Голос Проводника мертвецов зазвучал зловеще, но Михайлов лишь равнодушно пожал плечами.

— Сейчас вы ещё не погрузились в глубокий сон, где становитесь самим собой, — продолжал Анпу, — и вы сумеете чётко вспомнить наяву, всё, что узнаете сейчас… Но учтите, ваше время ограничено… Решайтесь, готовы ли вы узнать правду…

Михайлов опустился на камень, обхватив голову руками. Проводник молча ждал ответа своего собеседника.

— Зачем вы помогаете мне? — наконец, поинтересовался офицер, — вы не из тех, кто печется о благе людей…

— Я обеспокоен тем, что одна душа покинет этот мир раньше срока. Подобная мелочь способна пошатнуть хрупкое равновесие, — ответил Анпу, — мне не дозволено напрямую вмешиваться в людские дела, но я могу подсказать.

Офицер бесстрастно слушал слова мистического собеседника.

— Думаю, вам известно, что путь к спасению возможен только благодаря истине, — продолжал Анпу, — Можно закрыть глаза, дабы не видеть правды, и свалиться в пропасть, ведь с закрытыми глазами невозможно найти верный путь…

Он взмахнул рукою, преобразившись в человекоподобное существо с шакальей головою. Рядом с ним появилась бледная тень Беаты, готовая покорно следовать за своим пугающим провожатым. Я заметила узкую тропинку, проходящую сквозь чащу сумрачного леса.

— Скоро мы продолжим свой путь, — ласково обратился Анпу к своей спутнице.

Офицер спешно поднялся на ноги. Видение исчезло.

— Да, я готов! — решительно произнёс он.

Анпу благосклонно кивнул. Его лицо вновь обрело человеческие черты.

— Думаю, вы запомнили, что куда-то спешили во сне, но потом рассвет не позволил вам продолжить ваш путь, — произнёс он.

— Да, верно, — оживился Михайлов.

— Вам осталось две ночи, чтобы успеть… и всякий раз вам придётся начинать заново… На утро третьего дня, в момент отпевания, её душа совершит переход…

— Ни один священник в округе не решится отпевать ведьму, — усмехнулся офицер.

— Решится, — перебил Анпу, — и тогда ваша панночка уже никогда не сможет вернуться к живым…

— Что мне нужно сделать? — спросил офицер по-военному кратко.

— Осознать, кто вы… — прозвучал казалось бы простой ответ, — вспомнить сны своей юности, которые манили вас в пугающую неизвестность… вспомните, как однажды вы проспали весь день, чем напугали всю свою родню… Почему вас манили тропы? Вспоминайте, кто вы…

Умиротворяющий голос Проводника мёртвых будто настойчиво уводил вдаль.

— Изгнанник, ставший человеком, — вдруг ответил Михайлов, не задумываясь, — я решил стать свободным, за что и поплатился… мой дух был заключен в человеческое тело…

— Назовите вещи своими именами! — велел Анпу.