Удивительная доброжелательность. Возможно, многие сочли бы подобный шаг глупостью, но Беата говорила о своих намерениях весьма убедительно.

Вдруг мне захотелось предостеречь пани. Антипова из тех людей, которые заводят дружбу лишь ради сиюминутной выгоды и легко предадут при любом удобном случае.

— К сожалению, — продолжала пани, — я чувствую холод в её сердце, эта барышня не способна ни на дружбу, ни тем более, на любовь. Антипову занимает лишь собственная внешность, и ничего не страшит бедняжку кроме неизбежной старости, когда красота увянет…

В её словах звучала горечь. Пани Беата оказалась не столь наивной. Напротив, она видела сущность людей сквозь их фальшивые яркие маски. Её внимательные глаза будто всматривались в душу.

— В ней слишком много злобы, которая съедает изнутри, эта злость способна ускорить старение тела, — голос собеседницы звучал с сочувствием, — подобные чувства мешают жить, закрывая даже самые простые радости…

Я собрался задать вопрос, вдруг мелькнувший у меня в мыслях, но, как ни странно… забыл… Такое со мной произошло впервые. Виноватая улыбка собеседницы говорила мне, что она не хотела говорить об этом… Значит, милая особа также видит наши помыслы и способна оказывать на них некоторое влияние…

К нашей беседе присоединился доктор Майер.

— Право, неужто вы совсем позабыли о былых исканиях? — обратился он к пани. — Магия теперь совсем не интересна вам?

Беата пожала плечами.

— Не знаю, — задумалась она, — просто я смотрю на мир иначе…

Доктор попытался было задать очередной вопрос, но, похоже, его постигла моя участь… Он забыл, что хотел сказать, от чего не сумел скрыть смущения…

— Пани, простите за прямоту, но я чувствую, что вы обрели иную проницательность, — прошептал он.

Слова прозвучали подобно неуклюжему комплименту.

— Не смею спорить, — ответила Беата, одарив доктора свой милой улыбкой, — вернее, я стала прежней… Сколько времени я потратила на бесполезную суету, пытаясь постичь совершенно бесполезные тайны, желая доказать своё превосходство над другими… Глупость!

Пани виновато вздохнула.

— К своему стыду вынуждена заметить, что ещё не могу достаточно скрывать свою проницательность, — продолжала она, — но я уверена, что вы не станете обсуждать мои неуклюжие умения в обществе.

Пани была права. Водяное общество не столь внимательно к тонким талантам. Мало кто сумеет заметить, что его душу видят насквозь.

— Спешу вас заверить, что не посмею совершить подобный поступок! — воскликнул Майер.

— Доктор, зря вы тратите время и силы, чтобы изучить опасные игры мрака, — произнесла Беата, — подобные искания заставляют меня опасаться за вашу жизнь… Сейчас ещё можно вернуться…

В её голосе звучало искреннее волнение.

Лицо Майера побледнело, но он сумел совладать со своими чувствами.

— Позвольте нескромный вопрос? — произнёс я прямо. — Почему вы опасаетесь Михайлова, который спас вам жизнь?

Беата задумалась, искренне пытаясь найти верный ответ.

— Наверное, потому что я не могу понять помыслов и чувств этого человека, — произнесла она взволновано, — его душа закрыта для меня… Безусловно, я благодарна Михайлову за то, что он вернул меня к жизни, — спешно добавила пани. — Но раз офицер столь скрытен, значит, ему есть, что скрывать…

На этом наша беседа завершилась.

— Полагаю, мой друг, вы заметили, что милая панночка, вернувшись с того света, обрела истинный дар, — пробормотал доктор, нервно поправляя галстук.

— Возможно, вернула то, чем обладала ранее, — заметил я.

Признаться, удивлён я был не меньше, чем доктор Майер.

После дальнейшего общения с представителями водяного общества мне стало понятно, что большинство уважаемых гостей очаровано внезапной переменой пани Беаты.

Одной из немногих, кто уловил проницательность пани, оказалась княгиня Седа.

— Не знаю почему, эта женщина стала единственной, кого я боюсь, — честно призналась мне княгиня.

Я оказался для Седы именно тем желанным собеседником, с кем можно поделиться смятением своих чувств. Иногда наступают моменты, когда невозможно сохранить свое беспокойство в тайне, и мы ищем слушателя, который сможет понять нас и сохранить сказанное в тайне.

— Да, она сияет добротою, но этот взгляд, пронзающий душу, заставляет вздрогнуть, — призналась Седа, — Беата не боится никого, так как знает помыслы каждого… Только Михайлов ей неподвластен…

Наша черкесская княгиня вновь поразила меня своей наблюдательностью.

— Мне жаль Заиру, — произнесла она озадачено, — Анзор заботился о ней как брат, а теперь у неё нет защитника. В ваших краях много бесчестных злых людей, которые захотят завладеть богатством её мужа… Они убьют несчастную…

Верно, после смерти Анзора тревожные мысли о судьбе вдовы Зелимхана не раз посещали меня.

— Вы ничем не сможете помочь, — заметила княгиня. — Наилучшим для неё будет возвращение домой.

— Верно, — согласился я, — по окончанию следствия я найду проводников, которые смогут сопроводить Заиру до её родного края.

— Это будет самым мудрым решением, — кивнула Седа.

— Грановский просил тебя отправиться с ним? — поинтересовался я. — Он заинтересован вашим оружием, не так ли?

— Ему нужен только мой меч, — ответила Седа, — он просил одолжить его для небольшого путешествия… Вернее, ему нужна помощь моего мужа, чья рука незримо управляет клинком…

Она не скрывала негодования.

— Только тогда он назовет мне имя злодея, приказавшего Зелимхану убить моего мужа. Я не доверяю Грановскому, и оружие не хочет даваться в руки человека, помыслами которого завладел Шайтан.

Любопытно, зачем Грановскому оружие мертвеца? Снова мы оказываемся во власти чужих мистических игр. И, действительно, знает ли он имя убийцы, или пытается обманом заполучить желанный клинок?

Михайлова я вскорости встретил в парке, он бесцельно бродил по аллеям, весьма фривольно улыбаясь проходящим мимо молодым дамам. Офицер предложил мне отобедать в ресторации, а заодно обсудить волнующие меня вопросы.

— Знаю, вас занимает милая ведьма, — начал разговор Михайлов, когда мы устроились за столиком ресторации.

Мой приятель держался спокойно, будто перемена пани Беаты совершенно не занимала его. На мои вопросы офицер отвечал неуклюжими шутками.

— Нередко люди, вернувшиеся с того света обретали странные способности, — заметил Михайлов, — а объяснения тому, что она избегает меня, я сам найти не могу…

Офицер развел руками.

— Ладно, меня больше волнуют намерения Грановского, который хотел убить вас, чтобы вы не смогли спасти Беату, — произнёс я.

— Да, прескверная ситуация, — кивнул собеседник, — странно, что он оставил свои намерения сжить меня со свету… Могу вас заверить, что негодяй пожалеет, что связался со мною!

В глазах офицера на мгновение сверкнул жутковатый огонёк.

— Он не знает, с кем связался, — продолжал Михайлов. — Я доберусь до его клада раньше, это станет моей маленькой местью наглецу!

В серьёзности намерений офицера сомневаться не приходилось.

— За Александру не беспокойтесь, Долгоруков малый — не промах! — весело заверил он меня, поднимая бокал доброго местно вина.

Из журнала Александры Каховской

Ольга, несмотря на мою просьбу остаться дома, настояла, чтобы я отправилась с нею на прогулку к Нарзану.

Меня донимало странное волнение, будто там я снова встречу князя, и мы сможем поговорить наедине. Возможно, сестра тоже думала об этой возможности. Впрочем, Ольга не ошиблась. Возле колодца мы столкнулись с Долгоруковым, который предложил мне прогуляться по парку.

Не успели мы скрыться от любопытных взоров водяного общества, как наше уединение нарушила княгиня Седа.

— Ты готов к путешествию? — спросила она князя, нахмурившись.