— В ваших словах возможна истина, — задумался князь. — Имя "Заира" переводится с арабского как "пророк" или "мудрец"…

— Увы, она ничего не сказала мне, а я не мог настаивать, — ответил я, — достаточно того, что она созналась…

Из журнала Александры Каховской

Я решила прийти проститься с Седой. Вчера она рассказала мне историю своей любви, и мне стало совестно за былую неприязнь к ней. Сколько страданий ей пришлось пережить! Жизнь Седы была похожа на счастливую сказку, и вдруг по вине злодеев всё оборвалось…

— Мне кажется, что мы с тобой ещё увидимся, — сказала она мне на прощание. — Желаю, чтобы твоя судьба не повторила мою… Найди себе хорошего мужа, и пусть сердце твоё никогда не очерствеет от жажды мести…

Искренность этих слов заставила меня прослезиться…

— Мне жаль, что я плохо говорила о Заире, — сокрушалась Седа. — Я попросила у неё прощения за то, что обвиняла её в преступлении…

— Откуда ты знаешь, что Заира убийца? — удивилась я.

Константин не мог сказать Седе об этом.

— Заира сама сказала мне об этом… Она сказала, что опередила меня…

Седа печально опустила глаза. Я чувствовала, что в её душе борются противоречивые чувства.

— Она долго готовила этот яд, долго ждала подходящего момента, — печально продолжала Седа. — Зелимхан умер не сразу… Его тело умирало медленно… Он испытал сильную боль, которая несравнима с болью от удара кинжала… Даже я не смогла бы придумать более мучительной кары… Заира сказала, что мстила за всех несчастных, которым этот человек причинил зло…

Мне вспомнилась пословица, которую любит повторять Константин: "Вещи не такие, какими они кажутся". Княгиня улыбнулась.

— Главное, что мой меч поразил злодея, который заплатил Зелимхану за убийство Сулима… Я знаю, это рука моего мужа нанесла смертельный удар! Сулим отомстит сам за себя!

Я не нашлась, что ответить.

— Но я не знаю, сравнима ли та боль, которую испытали убийцы в минуты смерти, с болью, которую испытала моя душа! — воскликнула Седа.

— Нет… не сравнима… Боль уже покинула тела мертвецов, а боль в твоей душе осталась, — почувствовала я.

Седа кивнула:

— Эта боль не исчезнет никогда…

После встречи с княгиней Седой меня ждал не менее трогательный разговор с пани Беатой. Она выглядела очень печальной и взволнованной.

— Михайлов уехал, — произнесла она с нескрываемым сожалением, — похоже, мои слова прозвучали для него оскорбительно…

— Возможно, его ранило ваше недоверие, — предположила я, — признаться, не ожидала столь сентиментального проявления чувств от столь сурового на вид офицера…

Утешать Беату почему-то не хотелось. Понять её мысли оставалось для меня совершенно невозможным. Сердечной склонности к Михайлову она ранее не питала, напротив, испытывала к нему панический страх…

— Теперь я понимаю, чего боялась, — вздохнула она.

— Какая глупость! — воскликнула я.

К своему стыду мне не удавалось побороть свои чувства. Недавняя романтическая неудача не позволяли мне выразить сочувствие. Почему? Ведь я смирилась с неизбежным! Но почему эта ведьма вдруг осознала только сейчас, что всего лишь боялась влюбиться… Кто ей запрещал? Чем столь ужасен Михайлов?

— Простите, что мои речи причиняют вам лишь беспокойства, — Беата читала мои переживания. — Но никто не сумеет понять меня… Когда я была ведьмой, то боялась потерять власть над собою… Когда переменилась, боялась неведомой силы, которая ведома Михайлову…

Оправдания панночки не казались мне убедительными. Глупее причин я не слышала. Сейчас я даже мысленно злилась и на князя Долгорукова, ведь при желании он может переменить свой выбор… Выходит, он предпочел мне какие-то неведомые искания… А Беата тоже боялась чувств сначала ради нелепых колдовских идей, а потом ради неписаных правил ведомых только ей самой…

— Значит, теперь вы сожалеете об его внезапном отъезде, — подвела я итог бессмысленного на мой взгляд разговора.

— Сожалею, — пробормотала Беата, тяжко вздохнув. — И не знаю, как теперь его отыскать…

— Встреча во сне, — не задумываясь предложила я, — вам это неплохо удавалось, не так ли?

Печальное лицо собеседницы вдруг озарилось улыбкой.

— Благодарю… Но если он не пожелает…

— Прошу вас, избавьте меня от ненужных рассуждений! — перебила я нарочито добродушным тоном, — сначала попытайтесь…

Мне было совестно за очередную грубость, но я ничего не могла с собой поделать.

Наше обсуждение страданий Беаты прервал доктор Майер.

— Ужасная беда! — воскликнул он, утирая платком пот со лба. — Барышня Антипова вдруг внезапно заболела оспой и слегла…

Мы с Беатой взволновано переглянулись.

— Кошмар! — воскликнула я. — Но ведь она не умрёт, я не чувствую её смерти…

Впрочем, как мне рассказал Константин, именно она желала убить Михайлова и Беату, чтобы заполучить книгу… И она столь легко убила кинжалом Анзора… Такая злодейка не остановится… Внезапно нахлынувшее беспокойство за судьбу убийцы легко отступило…

— Не умрет, — кивнул доктор, — но ей уже никогда не блистать в свете… её лицо… О! Боже! И во всем опять обвинят меня, как прескверного доктора…

Я поспешила выразить Майеру свое сочувствие.

— Увы, я предупредила Антипову об опасности, — пожала плечами Беата.

Иногда пытаясь получить нечто недостижимое, можно потерять всё, что имеешь…

Е.Р.

Зима, 2011 год