девушке стоило огромных усилий, чтобы ни разу не заикнуться. Хотя та прекрасно

понимала, что весь ее вид очень красноречиво демонстрировал этому Зару, насколько

сильно тот ее напугал.

В ответ тот усмехнулся. По крайней мере, Вайлет именно так интерпретировала

маленькое вздрагивание его губ. Но это было настолько мимолетно, словно и не было той

усмешки. Сейчас на его лицо вновь вернулось свирепое выражение. Правда, теперь к

нему присоединилось что-то еще. Что-то очень нехорошее. Его глаза изменились. Нет, они по-прежнему были наполнены злостью, но появилось что-то еще.

– Поздно, Вайлет, - голос превратился в хрип, и девушка смогла различить тот оттенок, что появился в его глазах. Это было… сожаление. Искреннее сожаление. Этот факт

заставил отдаться панике и начать делать неуверенные маленькие шажки к лестнице. А

директор, словно бы желая подтвердить ее догадки, оставаясь на месте шепотом добавил:

- Мне жаль…

Удивительно, как два обыкновенных слова, не производящие яркого впечатления по

отдельности, объединившись, превращаются в непоколебимый, беспринципный,

заставляющий содрогнуться от ужаса вердикт. Приправленный характерными нотками

раздражения вкупе с непреодолимым желанием ликвидировать так внезапно возникшую

проблему.

« Мне жаль» - этими словами можно выразить искреннее сочувствие по какой-нибудь

утрате, неудаче, да в качестве поддержки в конце концов. Но… применить их для еще

несвершившихся событий с агрессивным подтекстом? Это жестоко.

Какие намерения могут скрываться за этим сожалением? Не столько мучительно не

осознавать всю серьезность намерений, сколько слышать в этой фразе крушение всех

надежд.

Электрические импульсы, снабжающие мозг потоком мыслей, идей и всяким лишним

хламом, который Вайлет старательно фильтровала, как назло, не подкидывали ничего

подходящего.

Зар по-прежнему занимал удобную позицию у ринга, так завуалировано подкидывая

обреченную на фиаско надежду на побег. Сомнений не возникало, какие бы результаты

по стометровке ни числились в классном журнале, этот мужчина успеет вальяжно

зевнуть, прежде чем отрезать девчонке путь к отступлению.

Чокнутый дедуля – это прозвище, так мимолетно проскочившее в мыслях девушки, очень

быстро пустило корни – слегка поджал губы, изучая свою жертву. Ее мелкие шажки в

сторону своего спасения он очень демонстративно скомкал в мнимый бумажный комок.

Один из тех, что завершают свой жизненный цикл в корзине, запущенные туда из какого-

нибудь удобного положения. Правда, вероятность промаха, все же была.

– Что ты собираешься со мной сделать? – парламентер, пребывающий до этого в

коматозном состоянии, начал подавать первые признаки отнюдь не вегетативной жизни.

Заговорить, заставить потерять бдительность, отвлечь бессмысленными разговорами – по

стойкому убеждению оторвы, что-то из перечисленного должно обеспечить ее хотя бы

одним-единственным шансом.

Но… черт же.

Мужчина не спешил с ответом, но и отвлекаться не собирался. Совсем наоборот, теперь

он с двойным интересом изучал свою собеседницу. Казалось, вопрос заставил его на

полном серьезе обдумать возможные варианты. А затем отфильтровать их и… оставить

оптимальный.

– Есть предположения? – впрочем, делиться своими умозаключениями тот явно посчитал

лишним.

Предположения? О, да! У Вайлет их было просто несметное множество. Дело в том, что

все они в ее представлении имели не совсем желаемый конец.

– Лучше. Есть предложение, - девчонке пришлось применить немалые усилия, чтобы

выкинуть зудящую мысль о его не совсем корректном ответе в форме вопроса, - отгребись

от меня. – изогнутая бровь мужчины выражала его скепсис к сомнительной сделке.

– Не очень-то вежливо ты общаешься со старшими, Малыш, - теперь брови директора

немного нахмурились, как если бы его и впрямь расстроило подобное высказывание в

свой адрес.

– Окей, - воспользовавшись моментом девчонка совсем невзначай, так что это выглядело

естественно, переместила свое тело на огромный шаг ближе к спасительным ступенькам.

– Отгребись, пожалуйста.

Весьма подозрительное движение директора прервало попытку выпустить наружу еще

одну порцию неосмысленных слов. Слишком медленно тот поднимал руку, чтобы

расположить свои пальцы на нижней челюсти. Это могло сойти за невинную проверку

степени своих зарослей на лице… если бы это не сопровождалось таким свирепым

пыхтением – вот-вот должен пойти пар из ноздрей.

Отчего-то девчонке показалось, что из ее уст вырывается что-то неправильное. И тут

возникал вопрос: радоваться или… что?

Впрочем, все вопросы как-то сами собой объявили о капитуляции, потому что совсем

скоро директор опустил конечность. Правда, перед этим последовало несколько

неспешных движений шеей, как если бы он ее разминал перед… и вот на этом месте

память Вайлет атаковали кадры сцен перед схваткой.

– Печально, когда люди пренебрегают уроками жизни, - скучающим, медленным тоном

Зар пытался донести до глупой девчонки некую мораль.

Это был знак! И означал он то, что пора делать ноги. Чем Вайлет и решила заняться в

ближайшее время. Мыслимо оценив преимущество в расстоянии от этого мужика,

девушка пришла к весьма позитивному выводу: он не успеет. В общем, дальше

размусоливать было глупо, и девчонка приступила к побегу. Перескакивая сразу по две

ступеньки, она с каждым мигом приближалась к верхнему ярусу. Одновременно ругая

свои коротенькие ножки, которые не позволяли ей зараз миновать сразу по три лесенки.

Еще чуть-чуть и верхний этаж…

Но как только та оказалась на так называемой vip-ложе, движение девчонки резко

прекратилось. И виной тому был совсем не долговязый директор, который только

приступил к неспешному преодолению расстояния. Причина экстренной остановки –

внушительное тело, что валялось недалеко от поручней. Долго соображать не пришлось, сразу стало ясно, что ее потенциальный насильник не имитирует спортивный бег на

соседнем квартале. Все это время он был… тут.

Мысли девушки с поразительной скорость принялись сменять одна другую. Первая

ужаснула больше всего, но когда та заметила, что грудная клетка создает небольшое

движение, в правление вступила вторая, не менее безумная. Почему-то представилось, что вскоре тут будет лежать два тела. Но и этот бред быстро улетучился, уступая место

праведному гневу.

– Ты! – не узнавая собственного голоса, Вайлет решительно начала передвигать слегка

онемевшие от шока ноги. – Урод! Ты урод! – словарный запас мгновенно обмельчал, не

позволяя своей хозяйке пользоваться нормальной речью. – Ненавижу!

Не отдавая отчета своим действиям та, что есть мочи пнула лежачего парня по бедру.

Уже неважно, что он не является свидетелем примитивной мести. И очередной пинок

пришелся на то же самое место. Девушка вовсю предвкушала, как этот урод будет

созерцать огромнейший синяк.

– Разрешаю еще раз, - послышался голос директора. Он как раз поднимался по лестнице, наблюдая всю эту рисованную маслом картину.

Долго уговаривать девчонку не требовалось, та приступила к щедрому презенту

дополнительных гематом, что с легкостью обеспечивал крепенький носок ее обуви.

Третий… пятый… десятый… И все это в сопровождении красноречивых высказываний.

Теперь не играло роли, что Зар поднялся на верхний ярус. Вайлет даже не заинтересовал

скрежет связки ключей. Из ее внимания так же выпал факт, отворившейся какой-то

дополнительной двери. Все потеряло важность.