деле же, у младенца имеется один спящий ген… и вот тут проблема. Ведь пробудиться

этот ген может в любом поколении. Через два… или три… или десять. Это нельзя

предсказать. Поэтому за той веткой, у кого имеется этот спящий ген, ведется наблюдение.

До тех пор… пока не рождается особенный ребенок. И вот тут начинается самое

интересное. Об этом ты не слышал?

Не было необходимости отвечать. Мужчина выглядел пораженным и это было заметно

невооруженным глазом. Горло судорожно вздрогнуло, когда владыка сглотнул

скопившуюся слюну. Глаза блуждали по окружающим предметам, не в силах затормозить

и сконцентрировать свое внимание.

– Нет, - с губ мужчины сошел еле слышимый шепот, больше напоминающий агонный

хрип. – не слышал.

– Тогда думаю, нам есть чем скоротать все это время, пока мы будем ждать рождения

особенного ребенка. Это наш первый шаг в осуществлении долгого плана. Но прежде…

мы должны найти все ветки, где присутствует фата. – взгляд иридиса вернулся к своему

дымку, что уже более активно изворачивался в нетерпении – Осталось решить одну

проблему. Может, обезопасим друг друга?

Владыка не сдвинулся с места, но один уголок его губ изогнулся в улыбке.

– Не боишься? Я ведь иридис лишь наполовину. Вдруг будут… последствия?

– Я готов рискнуть, - даже ни секунды не колебался Кристаэль, прежде чем кинуть ответ.

– Я желал объединить нас при твоем рождении. И сделал бы это. Я тогда надеялся, что

нашу семью не разорвут на части.

– Семья для меня давно приобрела несколько иное значение, - произнес владыка,

медленно покидая кресло.

Больше он не произнес ни слова и, остановившись в центре библиотеки, протянул

навстречу руку, словно бы в стремлении рукопожатия. Его белые пальцы спустя

мгновение перестали иметь четкие очертания. Кончики ногтей медленно начинали

дымиться, словно бы тело мужчины тлело. Миллиметр за миллиметром, вся кисть

мужчины теряла свою телесность.

Кристаэль нервно выдохнул и сделал разделяющие их несколько шагов. Темно-синий

дым, исходящий из его руки в нетерпении тянулся навстречу манящему белому.

Мгновение, и извилистые очертания обоих дымков переплелись, смешивая свои цвета.

Теперь дым, напоминающий голубой цвет, пополз вверх. Кристаэль чувствовал

небывалую силу, что переходила к нему от брата. Чувствовал то, что было ему доселе

неведомым. Ощущал, как все преграды падают перед их объединением силы. Ощущал

вкус мести, что стала еще слаще. Они перевернут их Мир. И заставят пожалеть каждого, кто возомнил себя богом, имеющим право решать чужие судьбы. Теперь они вместе…

Как и было предначертано еще очень давно.

А ведь настроение мужчины было почти хорошим.

Да, трудно представить, а тем более привязать это понятие к Дарку Кортнеру. Мужчине, искреннюю улыбку которого посчастливилось наблюдать лишь исключительным

представителям, причем совсем не homosapiens. Пребывание в хорошем расположении

духа еще не обязывает цеплять на себя глупую улыбку, чтобы просигнализировать

окружающих. Но тем не менее хорошее настроение хотя бы гарантирует безопасность

всего сущего. Особенно если это самое сущее… кто-то, имеющее все процессы

жизнедеятельности и довольно-таки учащенный пульс.

Анжелика могла бы не жаться в угол дивана, стараясь справиться с неукротимой дрожью.

Действие уже было совершено, ошибку вернуть невозможно, как и расположение

мужчины. Ожидания, которые Дарк установил на какую-то только ему ведомую

вершину, не подкрепились.

Все было совершенно не так, как себе уже успела нарисовать девушка в своих розовых

мечтах. Не было ласковых слов, не было клятв в вечной любви. Не было ничего… кроме

хищного желания в его глазах. Он не хотел ее любить, только иметь. Так как нравится

ему, а не ей.

Жалкие попытки в сопротивлении лишь раззадорили его и, лишив бедняжку хоть каких-

то движений, он просто подбирался к желаемым ему участкам тела. Жестко… нещадно

разрывая ткань… по-зверски. Просто для того, чтобы удовлетворить себя. Не ее… Это

было тяжело. Неправильно. Не так.

Анжелика просто разрыдалась, когда две ниточки ее нижнего белья скрипнули и…

лишились возможности удерживаться на ее бедрах.

Это не походило на капризное хныканье, это был рев в своем истинном воплощении.

Дикий, истошный, душераздирающий. Лицо девушки в одно мгновение залилось

слезами, беспощадно портя боевой макияж некрасивыми черными разводами.

В тот самый момент Анжелика испугалась еще больше, ведь мужчина о котором она так

безрассудно грезила, остановил свои решительные движения. Он замер, чтобы подарить

ей свой взгляд. Это были нечеловеческие глаза. Они больше походили на одержимого

какой-то страшной силой. Парень не смотрел на девушку, он, образовав между ними

зрительный контакт, включил миксер где-то внутри нее. Он пожирал ее, уничтожал

своим взглядом. Челюсть Кортнера напряглась, впрочем, как и все тело.

А ведь настроение мужчины было почти хорошим…

Дарк отстранился от глупой жертвы, сползая прямо на пол. Дабы заглушить ее эти

странные звуки, очень напоминающие всхлипы, стал чиркать зажигалкой, желая

поскорее прикурить. Он в недовольстве сдвинул брови, и две глубокие морщины

пересекли его лоб. Все эти вздохи, ахи и периодическое шмыганье носом, скорее являлись

желанием привлечь к себе внимание. Девчонка по-прежнему тешила себя призрачной

надеждой в ошибочных умозаключениях.

Школьница куталась в свое короткое платье насколько это вообще было возможно,

словно хотела спрятать весь тот стыд и муки совести, что сейчас на нее обрушились

одной крупной лавиной. Это не действовало. От себя не поможет скрыться даже

бетонированное закрытое темное помещение со звукоизоляцией.

Раздалось клацанье крышки от зажигалки. Попытка заглушить эти нервирующие звуки

потерпела крах. Девушка в ответ, кажется, только прибавила громкости для своего

очередного шмыга. Густой клуб дыма, сошедший с губ Дарка, несколько заглушил

нарастающую вибрацию. Новые ощущения, что интригуют своим внезапным

появлением, тоже слегка ослабились. Хоть зеркало и не показывало бледного

истощенного наркомана, это ничего не меняло. Неизвестность напрягала.

– Я… я девочка, - глупышка демонстрировала поразительные показатели в своем

идиотизме, потому что ей вдруг показалось, что Дарк невообразимо остро нуждается в ее

словесной диарее.

Клац… клац… клац… Слушать звук смыкания крышки зажигалки, казалось, гораздо

приятней.

– Я… я не г-говорила, что я против. Просто… ты был очень настойчивый, а я не могу т-

так сразу, - писк был почти не слышен, потому что девушка проговорила эти слова куда-

то в руку, которой пыталась утирать свои слезы.

Клац…

– Мне п-просто кажется, что ты… что т-тебе нужно только это. Мы ведь даже не

общались, а т-ты меня сразу п-привел сюда, - голос бедняжки дрожал и некоторые слова

выходили с некоторым заиканием. Ко всему прочему сопливому набору теперь еще

присоединилась икота.

Клац… клац… клац…

Кажется, только теперь до помраченного сознания девушки стало доходить, что эти

странные звуки, производимые зажигалкой, были неким индикатором. И

сигнализировал он вовсе не о благоприятном исходе разговора.

– Мы… больше не будем вместе? – дар речи явно буксовал. Каждое слово девчонке