Вечер удался на славу. Все приглашённые явились полностью. Престо мог убедить самых недоверчивых людей, что он, хоть и в новой оболочке, но всё тот же старый Престо, не только изумительный актёр, но и прекрасный режиссёр. Новую актёрскую игру Престо гости оценили, впрочем, только впоследствии. Зато режиссёрские способности были в полной мере оценены во время самого ужина, который был обставлен чрезвычайно декоративно. Зал освещался нежным розовым светом, а через открытую на веранду широкую дверь падал лунный свет, создавая красивый световой контраст. Всё было заранее рассчитано. Невидимый оркестр играл прекрасные мелодии. На ужин было приглашено и несколько представителей печати, для которых нашлось немало материала и работы.

На почётном месте были усажены Гедда Люкс, её жених — по левую руку и мистер Питч — по правую. Мистеру Питчу нравилась затея Престо. Попивая тонкое вино, мистер Питч, чуть склонив голову к Гедде Люкс, с улыбкой говорил:

— Кто бы он ни был, этот новый Престо, он неплохо начинает свою новую жизнь. Пожалуй, из него выйдет толк. И притом… — Питч отхлебнул из бокала, — его сказочное превращение и его фантастический судебный процесс послужили для него отличной рекламой. Такую рекламу не сделаешь и за полмиллиона долларов. Да, он-таки сделает себя. И если он действительно обладает талантом старого Престо, то с ним, пожалуй, стоит повозиться.

Люкс слушала, с интересом поглядывая на Престо, а её жених прислушивался к словам Питча со скрытым беспокойством. Престо мог оказаться опасным конкурентом на экране и в жизни. Лоренцо казалось, что Люкс смотрит на Престо не только с любопытством, но и с нежностью.

Престо поднял бокал вина, жёлтого и прозрачного, как янтарь, и сказал маленький спич:

— Леди и сэры! Известно ли вам, что в Китае существует такое выражение: «человек, потерявший лицо»? Так говорят о каком-нибудь человеке, совершившем неблаговидный поступок. «Человек, потерявший лицо» там подвергается гражданской смерти. Правда, в Китае… А Китай — азиатская страна… У нас, в культурнейшей стране мира, совершенно иное. У нас наше лицо крепко спаяно с нашим кошельком. И пока кошелёк толст, нам не грозит потеря лица, в китайском смысле слова, какими бы проделками мы ни занимались. Но горе тем, кто осмеливается, как я, изменить своё физическое лицо. Тогда их лишают всего: денег, имени, дружбы, работы, любви. Да и может ли быть иначе в стране, где царит доллар? Да не подумают мои почтенные гости, что я критикую прекрасные законы нашей великолепной страны. О, нет! Я вполне признаю разумность этих законов и обычаев. Я подчиняюсь им. Я преклоняюсь перед ними. Я сделал ошибку, роковую ошибку, переменив своё лицо, и теперь приношу публичное покаяние. Я едва ли смогу, даже с помощью доктора Цорна, вернуть себе мой прежний вид. Но даю торжественное обещание не менять больше своего лица и прошу общество простить мне мою ошибку, совершённую по неопытности, и принять меня в своё лоно, как библейский отец принял блудного сына. И увидите, я буду достойным сыном!

Речь эта, несколько странная в середине, под конец понравилась всем. Престо аплодировали. Корреспонденты быстро строчили.

Антонио выпил бокал вина, поклонился и вышел на веранду.

— Нет, прямо молодец! — говорил восхищённый Питч. — Такой способности к саморекламированию я не знавал даже у старого Престо. Решительно из него стоит сделать человека с именем. Да где же он? Я хочу с ним чокнуться.

— Я тоже! — неожиданно подхватила Гедда Люкс и поднялась вместе с Питчем.

Они прошли на веранду. Там Престо не было.

— Престо! Тонио Престо! Где же вы? — кричал мистер Питч, расплёскивая вино в бокале. — Тонио! Мальчик мой!

— Тонио! — мелодично звала и Люкс.

Но Тонио не было. Тонио как сквозь землю провалился. Обошли весь сад, принадлежащий отелю, на этот вечер предоставленный в полное и исключительное распоряжение пирующих, — Тонио не было. Вернулись в зал. Наконец, гости, потерявшие терпение, начали незаметно расходиться один за другим, обсуждая странное поведение хозяина.

— Может быть, это тоже для рекламы? — сказал Питч, возвращавшийся домой в своём автомобиле вместе с Люкс. — Но он перестарался, этот проказник Тонио. Всё надо делать в меру. — И, не смущаясь присутствием Люкс, Питч сладко зевнул.

Дни идут за днями, а о Тонио Престо ничего не слышно, — он словно в воду канул. Мистер Питч некоторое время поджидал появления блудного сына, но потом махнул рукой: время и работа не ждут Лоренцо Марр боялся возвращения Престо не только как артиста-конкурента, но и как соперника-претендента на руку и сердце Гедды Люкс. После знаменитого прощального ужина Люкс неожиданно заявила своему жениху, блистательному Лоренцу Марру, что он не должен торопить её с замужеством. Неужели новый Престо околдовал её, и она ждёт его возвращения? С нею творится что-то неладное. Даже мистер Питч заметил, что Люкс изменилась, стала какая-то вялая, задумчивая, рассеянная, временами раздражительная. Впрочем, и сам Питч в последнее время чувствует себя нехорошо: какое-то недомогание, одышка. Но работать надо! Мистер Питч задумал ставить большой новый фильм под названием «Торжество любви» с Лоренцо Марром и Геддой Люкс в главных ролях. Мистер Питч деятельно готовится к этой постановке. В его кабинете с утра совещаются главные персонажи, режиссёры, операторы, архитекторы.

Мисс Люкс только что приехала. Она вошла в кабинет, подошла к столу мистера Питча и, протягивая ему руку через стол, сказала:

— Здравствуйте, мистер. Вы всё полнеете.

— Чертовски полнею, — ответил мистер Питч.

Каждый день он прибавлял в весе несколько фунтов и теперь выглядел ожиревшим боровом.

— А вы, кажется, перещеголяли моду? — спросил Питч, глядя на юбку мисс Люкс. Юбка была действительно слишком коротка.

Гедда смущённо посмотрела на свою юбку.

— Я не укорачивала её, — ответила она. — Я сама не понимаю, что случилось с моими платьями. Они как будто сами укорачиваются.

— Или вы растёте, — шутя сказал Питч. — А вы, Лоренцо, худеете не по дням, а по часам!

Лоренцо тяжело вздохнул и развёл руками. Он выглядел очень плохо, похудел так, что костюм висел на нём мешком. Красавец Марр даже как будто стал меньше ростом, брюки его удлинились и ложились буфами на ботинки.

— Я уже обращался к врачу. Прописал усиленное питание.

— У вас щёки провалились. Если так пойдёт дальше, вы не в состоянии будете сниматься. Никакой грим не поможет. Вам придётся взять отпуск и полечиться.

Поговорив ещё о делах и ролях, они отправились в ателье. Оператор Джонсон хлопотал около аппарата. Он попросил Люкс стать у отмеченной черты на полу, посмотрел в визир и заявил:

— Вы режетесь.

Люкс посмотрела на аппарат и на пол вокруг себя. Этого не могло быть. Она стояла почти в центре фокуса.

— Ваша причёска не видна. Вы выросли, мисс Люкс.

В ателье послышался смех.

— Я не шучу, — добавил Джонсон. — В пятницу я снимал вас на этом самом месте, вот черта, аппарат стоит неподвижно. Тогда вы входили в кадр, а теперь режетесь вверху почти до половины лба.

Люкс побледнела. Она с испугом смотрела на свою короткую юбку. Неужели она, Гедда, начала расти? Но ведь это немыслимо. Она не девочка. И тем не менее не только юбка, но и укоротившиеся рукава говорили о том, что она вырастает из своего платья, как подросток.

Намётанный глаз Джонсона сделал ещё одно открытие. Джонсон заявил, что Лоренцо не только похудел, но стал меньше сантиметра на три. Это уже было совершенно невероятным, и тем не менее Джонсон доказал, что это так.

Все с недоумением переглянулись. Артисты на вторых ролях, бывшие на ужине у Престо, осмелились заявить, что с ними также происходит что-то непонятное. Одни из них полнели с такою же быстротой, как и мистер Питч, другие худели, иные начинали расти, другие уменьшаться. Всех «пострадавших» охватил панический ужас. Люкс упала в обморок. Лоренцо хныкал.