Генриетта прошла мимо, быстро, подобно тому, как спасаются бегством. Едва двери тронного зала захлопнулись за ней, она рухнула на пол, горько рыдая. Лакеи не смели притронуться к ней, глядели с опаской, понимая, что железная леди, злая и жестокая пала на их глазах, превратившись в простую напуганную женщину, у которой не было никакой опоры. И вслед за этим пониманием грянул страх, растекаясь волнами по дворцу.

Одна из фрейлин рухнула на колени, поднимая свою госпожу, за что получила тычок в плечо.

- Где мой сын? Где этот... - она проглотила слова, быстро стирая слезы и подчиняя себе эмоции.

- Он в покоях...

Королева побежала, приподняв платье. Встреченные ею слуги и придворные изумленно расступались, пропуская ее, замечая, что по ее напудренным щекам льются слезы.

- Открыть! - закричала она лакеям, которые бросились распахивать двери в апартаменты ее отпрыска.

Отталкивая камергера, Генриетта влетела в спальню, увидев, наконец, сына. Его окружали слуги и телохранители, которые разошлись в стороны, оставляя в поле зрения грозной женщины лишь успевшего надеть штаны Эдмунда.

- Я же просила, предупреждала тебя! - закричала она, бросаясь на него. - Я же сказала, чтобы ты не трогал пока эту шлюху! - схватив Эдмунда за волосы, она потащила его к зеркалу: - Знаешь, что будет с тобой? Знаешь?

Принц покорно шел, согнувшись, словно щенок на привязи.

- Посмотри! - она схватила его за лицо, тыча в отражение: - Ты всего лишь жалкий женоподобный мальчишка! Райт бросит тебя солдатам, словно белокурую девицу, и тебя отымеет целое войско, потому что ты не смог удержать свой член в штанах!

Задохнувшись, королева оттолкнула от себя сына, обернувшись и вдруг увидев перед собой слуг, которых она словно не замечала. Ее брови сошлись над переносицей, а челядь сжалась под ее взглядом.

Подойдя к обер-камергуру, она ударила его по лицу, затем приказала одному из телохранителей:

- Вздернуть его за несусветную глупость!

С лица обер-камергера схлынула краска, он замотал головой, но было поздно - телохранитель схватил его за локоть и потащил к дверям.

Эдмунд не смотрел на мать, лишь нервно приглаживал растрепанные волосы с видом побитой собаки.

- Где эта дрянь? - рявкнула на него королева.

- В приемной... я позвал лекаря... - обиженно заговорил Эдмунд. - Она жива.

- Если бы она умерла, - выдавила сквозь сведенные судорогой челюсти Генриетта, - нам всем бы пришел конец!

Она устало опустилась в кресло, прижав к лицу ладони и пытаясь придумать, как выйти из тупика, в который ее загнал собственный сын.

- Оденься, - бросила ему, - и благодари свою мать за то, что она пытается тебя спасти. Речь идет не только о престоле Хегея и наших жизнях, но и о смерти, которая покажется избавлением, если сюда придет Райт Берингер.

Она поднялась, направляясь в приемные покои принца, где находилась ее единственная надежда - Джина эль-Берссо.

***

Лекарь смотрел на меня сочувствующим взглядом, положив на кровать сумку с пузырьками и травами.

- Сделайте все, что угодно, чтобы поднять ее на ноги! - я не помнила, когда пришла Генриетта, впрочем, я периодически выпадала из реальности, поэтому то, что творилось вокруг, давно утратило смысл.

- Она очень слаба и в любую минуту может потерять сознание, - доложил лекарь, - если заставить ее встать, это может ее убить.

- Я же сказала: делайте все, что угодно! - а затем добавила: - Если вам дорога жизнь.

Лекарь снова взглянул на меня.

- Настойка валмора заставит ее подняться, но у настойки есть побочное действие. Девушка будет казаться заторможенной, медлительной, ее сознание будет замутнено, возможны галлюцинации. Эффект от валмора непродолжительный, но вполне действенный.

- И она сможет передвигаться самостоятельно?

- Да, ваше величество. Но мне нужно будет зашить и обработать рану, иначе девушка истечет кровью.

- Хорошо, только быстрее.

Я почувствовала прикосновение к ране, застонала и провалилась в небытие. А в следующее мгновение меня будто выдернули на поверхность сознания, влив в горло горьковатой жидкости.

- Пейте! - приказал мужской голос.

Выбора у меня не было, хоть я и пыталась сопротивляться. Меня держали, почти лишив возможности шевелиться. Желудок обожгло неизвестное снадобье.

- Как скоро оно подействует? - холодно осведомилась королева.

- Дайте мне еще пару минут.

Меня замутило, картинка перед глазами поблекла. Мысли стали путаться, и я затихла, внимательно глядя на склонившегося надо мной мужчину. Служанки приподняли меня, а он принялся быстро и туго перевязывать мой торс.

- Храни вас господь, леди... - тихо шепнул мне, отстраняясь. Это было последнее, что я еще могла осознать, затем поток нелепых образов застил мой взор.

- Приведите ее в подобающее состояние! - хладнокровно распорядилась Генриетта.

Служанки потянули меня с кровати, и я попробовала встать. И у меня получилось. Тотчас моему телу вернулись прежние силы. Однако полотно ткани, которым меня замотали, сразу промокло от крови.

- Наденьте на нее платье, - бросила королева, - выберите что-то темное, чтобы никто не заметил кровь.

Я плохо понимала, что происходит, но послушно переждала всю процедуру одевания. Прическу лишь поправили, потому что все куда-то торопились.

Через мгновение кто-то из гвардейцев подхватил меня на руки, и мы довольно весело бежали до тронного зала, где должно было случиться нечто важное. Меня не посвящали в подробности, я просто должна была молчать, за что королева обещала побыстрее вернуть меня в кровать. Хотя никуда возвращаться я не собиралась, чувствовала себя раскованно и бодро, а все происходящее лишь веселило.

Мысли постоянно забывались. Даже некоторые имена. Я не узнала телохранителя Розетты, пока он не заговорил. Кажется, спросил о моем самочувствии.

- Леди Джина немного не в себе этим утром, - ответила за меня королева. - Она молода и неопытна. Слишком много вина бывает вредно для юных девиц.

Слова, слова... сколько слов они произнесли друг другу, пока я переминалась с ноги на ногу в нетерпении. Хотелось пробежаться по тронному залу, такому большому и мрачному, коснуться пальцами тяжелых драпировок на стенах и гладких мраморных колонн.

- Леди эль-Берссо, у вас есть, что передать лорду-протектору.

Этот вопрос повторили дважды, прежде чем я переспросила длинноволосого мужчину.

- Кому?

- Его величеству Райту Берингеру.

- Кто это? - искренне удивилась, все еще глядя на безумно большое пространство зала.

Я уже и забыла о посторонних, как вдруг раздался голос королевы:

- Джина весьма непосредственна, а вина было выпито очень много.

- Столько, что это заставило ее позабыть регента? - изумился, а, быть может, разозлился Аарон.

И так как я вдруг проявила интерес к последней реплике, в голове всплыл образ Райта.

- Аааа, - протянула с неприкрытой инфантильностью, - Райт Берингер, лорд-начальник? Его трудно забыть.

- Ну что? - подытожила Генриетта. - Вы убедились, что она цела? Теперь мы можем обсудить все условия?

Ответом стали хмурые мрачные лица мужчин.

ГЛАВА 23

Аарон вошел в шатер, отодвинул стул и рухнул, мрачно возвестив:

- Я сделал все, что ты сказал. Прости, не удержался и добавил отсебятинки немного.

Следом вошел Кайетан, поклонился. Первым делом зачерпнул воды, плеснул в чашу и жадно приник. Напившись, тоже сел, стирая со лба испарину.

Юная травница старательно обмывала кожу вокруг раны регента, стоя на коленях перед ним. Аарон оглядел маленькую фигурку, ухмыльнулся, а Дэш шмыгнул носом, стараясь не глядеть на движения маленькой руки девушки по обнаженному крепкому торсу мужчины.

- Не помешали, ваше величество? - на губах Аарона замелькала улыбка. - Можем и снаружи подождать.