- Пошутила, - поспешила согласиться я. Соврала, конечно, но сейчас ложь была явно во спасение; не признаваться же, что до сих пор не могу поверить в собственное счастье. - Но Славка...

- Твоя дочь уже всему классу растрепала, что лично знакома с добрым волшебником Дедом Морозом, и он реально существует, потому что она попросила у него вполне конкретного папу, и тот выполнил заказ в точности.

- Хм. Теперь будем знать, что она сказала Дику, - усмехнулся Гер.

- А почему она назвала его Дедом Морозом? - растерянно уточнила я.

- Наверное, потому, что твой демон явился через три дня после Нового года, а с логикой у этого ребёнка всё хорошо, - весело фыркнула Сонька, осведомлённая о моих приключениях во всех подробностях.

- Пожалуй, - вынужденно согласилась я. - А что тут у вас вообще интересного происходило, пока меня не было? Ну, не считая Гера.

- Спецагент твой всё-таки объявился, - хихикнула сестра. - Интересный парень, кстати, спасибо. Грозится в отпуск приехать, будем знакомиться, - задумчиво добавила она.

И я, устроив голову на плече любимого мужчины, с наслаждением впитывая подзабытое уже ощущение спокойного уюта, искренне, от всей души пожелала, чтобы у них всё сладилось; если, конечно, судьба. А проклятье...

Глупости. Нет никакого проклятья. Если бы что-то такое было, Гер наверняка заметил бы, и непременно снял. Просто слабые мужчины боятся сильных женщин, как было с нашим дедушкой. Или любовь оказывается ненастоящей, как было у меня с Витькой. Или недостаточно сильной, чтобы победить смерть, как было с нашим отцом; сейчас мне казалось, что мама не очень-то о нём горевала.

Этот мужчина ради меня преодолел границу миров и волю судьбы. Теперь только от меня зависит, окажется ли этот поступок напрасным. И сделать так, чтобы короткая человеческая жизнь оказалась интересней и осмысленней вечности, и была прожита не зря, по силам только нам, вместе. Наших вершин за нас никто не достигнет, никто не вырастит наших детей и никто не дотянется до далёких звёзд.

Проклятье же — просто отговорка и оправдание собственной слабости. Такое же неубедительное, как случайно постиранная тетрадь с контрольной работой.

ЭПИЛОГ

Эта комната выглядела точно так же, как выглядела многими веками раньше. Полукруглые стены с разнокалиберными экранами, пульты и удобное кресло для единственного оператора. И оператор этот за последние тысячелетия не изменился; те же очки, та же линялая футболка, уже не помнившая, какой рисунок раньше был у неё на груди.

Странностей было две. Во-первых, оператор сейчас сидел, бесцеремонно закинув ноги пульт, и с интересом разглядывал картинку, демонстрируемую одним из экранов, потягивая из высокого пластикового стакана минеральную воду. А, во-вторых, происходящее на экране сейчас кардинально отличалось от привычных схем и графиков. И отсутствие звукового сопровождения оператора явно не беспокоило.

Больше всего это напоминало финальную сцену из какого-то героического фильма. Центральным персонажем сцены был молодой темноволосый мужчина, одетый в военную форму. Невысокий, худощавый, крепкий. Нельзя сказать, что красивый, но и не так чтобы отталкивающий. Обыкновенный, таких во всех мирах миллионы. Внимания в нём заслуживала разве что улыбка — сияющая, счастливая, солнечная, на которую так и подмывало улыбнуться в ответ.

Улыбались вообще все. Улыбалась, - правда, сквозь слёзы, - обнимавшая его сбоку красивая женщина с припорошенными сединой тёмными волосами, собранными в длинную косу. Улыбалась, обнимая главного героя с другой стороны, молодая ослепительно красивая блондинка с яркими голубыми глазами и необычными чуть заострёнными на кончиках ушами. Улыбался, обнимая всех троих, интеллигентный лысеющий мужчина в строгом чёрном костюме. И люди вокруг улыбались. Даже те, кто держал снимающие происходящее камеры, и те, кто торопливо говорил что-то в микрофоны.

Даже молодой человек в линялой футболке, наблюдавший за происходящим, улыбался. Правда, лишь уголками губ, чуть иронично, но — по-доброму.

- Привет, Цай. В честь чего ты такой неприлично довольный? - нарушил тишину помещения бархатистый женский голос. Гостья, - статная светловолосая красавица в строгом трикотажном платье, - подошла ближе к оператору и облокотилась обеими руками о спинку кресла.

- Привет, Ноотель. Как твой воспитуемый? - полюбопытствовал парень в линялой футболке, не отводя взгляда от экрана.

- Потихоньку воспитывается, - хмыкнула она. - Ещё пара-тройка тысячелетий, и есть шанс получить что-то стоящее. Что это за пастораль?

- Но-но, без сарказма, - с той же улыбкой на губах, но явно совершенно серьёзно возразил Цай. - Это, между прочим, исторический момент; первый человек на Марсе, Андрей Игоревич Верещагин, вернулся домой.

- А ты-то чему радуешься? - весело фыркнула женщина. - Твой план же провалился.

- Эх ты! Учишь тебя, учишь... Мой план, как это всегда бывает, сработал безукоризненно.

- Вот сейчас не поняла, - она озадаченно вскинула светлые брови. - Ты же хотел сделать из этого недодемона настоящего демиурга, а он, как я погляжу, смертный?

- Вот именно, Тель, вот именно. Смертный. Человеческая жизнь хоть и короткая, а отпечаток на душу накладывает серьёзный. Вот представь, если бы он вдруг согласился, когда я это предлагал. Представила? Ну, не встретил бы он эту свою девочку, единственную на всю вселенную, и согласился. Несчастный, уставший от жизни циничный и безразличный демон, которого тошнит и от этой жизни, и от этой ответственности, и заодно от всех богов сразу. Каким бы он стал творцом? Правильно, х... не слишком-то хорошим. А теперь посмотри на этого человека. Сотни жизней, спасённые им, гениальным хирургом, - раз. Настоящая любовь и женщина, которая сумела эту любовь сохранить, - два. Достойные уважения и даже восхищения дети, - три. Да он уже сейчас без двух минут демиург, хотя сам искренне уверен, что моё предложение отклонил! Ты на его душу посмотри; ты действительно полагаешь, что такое сияние можно потерять или не заметить? Ещё одно-два правильных перерождения, буквально — пара веков, и я получу себе такого сменщика, о котором можно только мечтать. И наконец-то возьму отпуск!

И демиург в линялой футболке, закинув руки за голову, мечтательно возвёл глаза к потолку, довольно улыбаясь. Проспать пару-тройку тысячелетий; что ещё нужно для счастья?

1Имеется в виду Центр управления полётами.