Я вошла в кухню, на которой уже вовсю хозяйничала Фиби, взяв на себя ответственность за готовку.

      — Что будешь есть? — спросила она.

      Я пожала плечами, сказав этим, что мне всё равно.

      — У нас ещё осталась лазанья, будешь?

      Я кивнула, хотя и не очень любила лазанью, но это тоже сойдет. Сестра начала делать завтрак, а я тем временем принялась пялиться в одну точку. Я так часто делаю, когда нечем заняться.

«Ты не убежишь от самой себя».

      «Жить так — это то, чего ты хотела?»

«Никто не застрахован от смерти».

      Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих глупых мыслей, которые только и делали, что лезли в мой безумный мозг, но всё равно ничего не вышло.

      — Что-то ты сегодня не очень разговорчива, — сказала сестра, а я громко засмеялась. Она посмотрела на меня недоуменными глазками. – Что?

      — А когда это я была разговорчива?

      — Ну да, в этом ты права, — отрезала она, недовольно зыркнув глазами в мою сторону, и вернулась к готовке.

      Я всегда удивлялась своей сестре. Она то говорит без умолку, то может перекинуться несколькими фразами, не объясняя причины расстройства, что меня очень нервирует.

      Лазанья уже разогрелась, и мы молча, в гнетущей тишине, начали уплетать еду, иногда перекидываясь бессмысленными фразами. Я не была бы против поговорить, но мне и так хорошо. Если некоторые люди испытывают потребность в общении, то я в любом случае не из их числа. Я люблю слушать тишину, каждый звук, но иногда мне кажется, что тишина слишком громкая. Я не знаю, как это объяснить. Возможно, этому и нет объяснения.

      Я встала со своего места, взяла исхудалый портфель и вышла на улицу. Солнце ударило мне в лицо и я, будто вампир, попятилась назад. Мне потребовалось пять секунд для того, чтобы привыкнуть к его свету — обычная акклиматизация, которая мне просто необходима. Я прохожу свой дом и смотрю на небо.

Безоблачное.

      Знаете, я всегда думала: «Наслаждайся своей молодостью. Ты никогда не сможешь быть моложе, чем сейчас». А что я имею сейчас? Болезнь, от которой люди лишь в некоторых случаях, при желании, выживают? Разбитое сердце, точнее, нет, потому что я вообще не уверена, что у меня есть сердце. Куча врагов? Самую худшую в мире школу? Родителей, которые сейчас на другом конце земли?

      Как можно этим наслаждаться? Да никак.

      Я никогда бы не пожелала такой жизни кому-то другому, но, если бы был шанс, что моя боль перейдет кому-то другому, я бы не упустила его. Я бы передала свою боль кому-то другому без лишних слов и рассуждений. Возможно, я слишком глупа и слишком эгоистична, но я так бы и сделала. Даже если бы пришлось убить кого-то, я бы всё равно это сделала.

«Странная».

      Да знаю я, знаю.

***

      Я вошла в кафетерий. Прошел уже практически весь учебный день, осталась только алгебра и всё — свобода. На всех уроках учителя даже не спрашивали меня, будто знали, что не стоит этого делать. Я не переживала, но осадок того, что меня может кто-то спросить о чем-то, а я не готовилась, определенно, был.

      Взяла я простенькую еду, так как и всегда: диетическую колу, яблоко, которое я уже приготовила дома, и легкий салат. Я не знаю, почему у меня именно такой рацион выработался, но я всегда ела только такую еду. Не помню, чтобы я когда-то брала гамбургер или что-то вроде того. Некоторые девушки вырабатывают всякие диеты, а у меня, можно сказать, такие диеты каждый день. Действительно, странная.

      Что-то щелкнуло в моей голове, не знаю, что, но я начала направляться к «элитному» столику, который стоял посреди столовой. Почему его так назвали мне неизвестно, может быть, из-за того, кто там сидит, но, по-моему, все столики одинаковы.

«Ты сможешь сделать это».

      Меня встретили удивленные лица, но я постаралась скрыть свое неудовольствие этим за типичным безразличием.

      — Привет, — уверенно, с приподнятой головой сказала я вполне даже естественно. Я смотрела только на Крисс, которая только что обернула голову.

      Кажется, она вскрикнула или издала стон возмущения, я не совсем поняла этого, потому что ранее таких странных звуков не слышала.

      — Что ты тут делаешь? — прошипела она, яростным взглядом меча в меня.

      Крисс оглянулась по сторонам, словно подумала, что сейчас кто-то выйдет и нападет на неё, проделав что-то с её безупречной внешностью. Я усмехнулась, подумав об этом, но быстро сделала естественное выражение лица, как ни в чем не бывало.

      У Крисс красивые белокурые волосы. Макияж у неё для меня слишком броский, но в этом тоже есть что-то особенное. Не знаю, может быть, её внешность всё решает. Она не то, чтобы слишком высока, но ноги у неё достаточно длинные, так что она выше меня. Сейчас я её практически догнала в росте, но мне всё равно неудобно стоять рядом с Крисс. На ней красивый топ и джинсы, которые полностью облегают её фантастическое тело. Нельзя сказать, что она распутно одета, но и скромно — тоже нет. Я, если сравнивать с ней, одета скромно… очень даже. Мне всегда нравились красивые, независимые внешности, только не так, чтобы сама внешность излучала изящность, но и чтобы сам характер был настолько сильным, чтобы я могла это почувствовать. У Крисс это не так. Да, у неё красивые волосы; да, у неё модная одежда; да, у неё неприятный, но в какой-то мере актуальный макияж; да, у неё идеальная внешность. Но её характер всё портит. Я не могу судить её, я ещё недостаточно знаю, чтобы говорить такое о ней; но я достаточно знаю о ней того, чтобы сказать, что она ничего хорошего в этой жизни не сделала.

      Я сделала глубокий, успокаивающий вдох.

«Скажи ей».

      — Крисс, извини меня, — девушка поджала губы, словно совсем не ожидала такого исхода событий. Я и сама не ожидала, но останавливаться было поздно.

      Мне казалось, что это выглядит нормально, но мне всего лишь казалось. Ник удивленно вытаращил глаза, глядя на меня с изумлением.

«Сможешь».

      Я повторяла себе это слово, как молитву.